— Вы верите Деменскому?
— Вполне. Юра — золотой человек. В его семейной неурядице виновата Саня, хотя она наша дочь.
— Расскажите о ней.
— Саня родилась под несчастливой звездой… — Холодов двумя пальцами крепко сдавил переносицу. — Сначала у нее погиб жених, с которым она дружила три года. Уже подали заявление в загс, приготовились к свадьбе, а всего за сутки до регистрации парень попал в автомобильную катастрофу. Памятью о несостоявшейся свадьбе у Сани остался Сережа…
— Деменский об этом знает? — спросил Бирюков.
— Нет. Саня не любила вспоминать… Об отце Сережи я рассказал Юрию Павловичу сегодня утром. Юра был поражен. Оказывается, Саня придумывала всяческие нелепицы. Она не умела лгать, и подобные сочинения только унижали ее в Юриных глазах.
— Фамилию Степнадзе вы не слышали от дочери?
Холодов болезненно поморщился:
— Степнадзе — тоже печальная страница в жизни Сани. Лет десять назад, когда мы еще жили в Омске, Саня приняла заведование книжным магазином. Не знаю, как могло так получиться, но в первую же ревизию произошла недостача в две с половиной тысячи рублей. Можно сказать, исчез полный контейнер книг — это не шуточное дело. И вот каким-то образом на горизонте появился Степнадзе. Он предложил Сане деньги, чтобы погасить недостачу, и уговорил ревизора «замять» дело. Не берусь судить, чего больше было в этом жесте: великодушия или подлости. Скорее второго, потому что Степнадзе за свою, с позволения сказать, услугу поставил перед Саней альтернативу: либо выйти за него замуж, либо расплачиваться дефицитными книгами. Замужество Саня отклонила… Представляете, в какую многолетнюю кабалу она попала?
— Это было сделано, не советуясь с вами?
— Да. Нам с матерью Саня поведала эту печальную историю лишь после того, когда полностью рассчиталась со Степнадзе.
— О последнем периоде жизни Сани вам что-нибудь известно? — Антон чуть помолчал. — Дело в том, Федор Федорович, что перед самым происшествием Саня начала писать заявление прокурору и не дописала его…
Холодов, достав носовой платок, вытер вспотевший лоб:
— Последний год у нее, кажется, все наладилось. Сережа жил у нас. Саня часто писала письма, посылки со сладостями и одеждой присылала. На прошлой неделе получили от нее телеграмму, что выезжает к нам в отпуск, и вот… вчера пришла другая, срочная телеграмма — из уголовного розыска.
— Что могло так внезапно привести Саню в Новосибирск?
— Мы с Юрием Павловичем всю сегодняшнюю ночь думали над этим вопросом, — убирая платок в карман, медленно проговорил Холодов. — Вероятно, сказалась неуравновешенность Сани. Когда у нее разладилась жизнь с Юрой, она не находила себе места. Несколько раз вот так же внезапно прилетала из Челябинска к нам, то вдруг брала отпуск и зимой отправлялась на юг, то совсем почти собралась уехать по договору на Обский Север, в Надым. Словом, металась, вроде предчувствовала беду и хотела от нее убежать, но… так и не убежала…
— Деменский на Саню не жаловался? — спросил Бирюков.
— Никогда. И Саня на него тоже.
Разговор продлился около часа.
Когда Холодов, ссутулясь, вышел из кабинета, у Антона было такое состояние, словно этот сдержанный, убитый горем человек передал ему всю полноту своей неутешной боли.
В десять утра позвонил начальник отдела и попросил зайти с материалами дознания. По хмурому лицу подполковника Бирюков понял, что тот чем-то озабочен.
— Что нового по делу Холодовой? — сразу спросил подполковник.
— Нового много… — Антон открыл принесенную с собой папку. — Но, к сожалению, пока все вертится вокруг да около.
— Какие сведения по Степнадзе?
Антон достал из папки две телеграммы и передал их подполковнику:
— Из Ростова Степнадзе вылетел рейсом шестьдесят один двадцать девять до Омска с пересадкой в Челябинске. Челябинск подтверждает компостировку билета на Омск.
— Получается, что в Новосибирске Реваз Давидович не был, когда Пряжкина на его «Волге» каталась?
— Если верить аэропортовским документам — нет.
— Вы что, не верите им? — пристально изучая телеграммы, спросил подполковник.
— Верю, однако хочу основательно перепроверить. Сегодня прибывает адлерский поезд. Посмотрим, приедет ли с ним Степнадзе.
— Допустим, не приедет…
— Объявим розыск.
— Да-а, — возвращая телеграммы, хмуро сказал начальник отдела. — Что показывает Пряжкина?
— Ровным счетом ничего. Говорит, доехала до остановки «Мотодром» со случайным частником, там приняла нашу машину за такси и хотела остановить, чтобы доехать до дому.
— У кинотеатра «Аврора» что делала?
— Проверяла, с кем Овчинников «любовь крутит».
— Из больницы ее не выпустили?
— Врачи опасаются осложнений, хотят еще суток двое подержать под присмотром.
— Какое у вас впечатление о Холодовой? Как ее поведение расцениваете?
Бирюков задумался.
— Многое зависит от характера. Судя по всему, Холодова отличалась неуравновешенностью.
— Только что мне звонил прокурор. Упрекает, что медленно ведем розыск.
— У нас в запасе еще трое законных суток.
Глава 18
Светло-серая «Волга» с номером 31-42 НСУ подкатила к Новосибирску-Главному за десять минут до того, как вокзальный диктор объявил о прибытии пассажирского поезда Адлер — Новосибирск, и Антон Бирюков впервые увидел Нину Степнадзе. Это была высокая, чуть располневшая дама, примерно лет тридцати пяти, с замысловато накрученной золотистой прической. Брючный костюм подчеркивал ее эффектную фигуру. Оглядев «Волгу» со всех сторон, она взяла с заднего сиденья книгу, взглянула на блеснувшие золотом наручные часики и, сев на водительское место, позевывая, занялась чтением.
Проехавшая мимо «Волги» машина ГАИ остановилась в тени под виадуком. За ее рулем Антон узнал пухлощекого лейтенанта, который первым появился на месте происшествия с Пряжкиной у остановки «Мотодром», а на заднем сиденье сутулился общественный автоинспектор Полозов.
Электровоз, замедляя ход, поравнялся с вокзалом. Наметив на глазок место, где остановится восьмой вагон, Бирюков, стараясь не толкать встречающих, загипнотизированно уставившихся в вагонные окна, стал пробираться сквозь толпу. Неожиданно он плечо в плечо столкнулся с Деменским, тоже пробирающимся к восьмому вагону. Юрий Павлович, узнав Бирюкова, оторопел.
— Реваза Давидовича встречаете? — быстро спросил Антон.
— Д-да, — заикнулся Деменский. — Хочу поговорить с ним… Знаете о том, что… Саня умерла?
— Я многое знаю и встречаться сейчас со Степнадзе не советую.
Глаза Юрия Павловича внезапно сощурились:
— Мне Реваз Давидович расскажет откровеннее, чем уголовному розыску.
— Ничего он вам не расскажет, — сухо проговорил Антон. — Доверьте это дело нам.
— Пожалуйста, — с явным раздражением ответил Деменский и скрылся в толпе встречающих.
Бирюков еще издали увидел в тамбуре восьмого вагона представительную фигуру Степнадзе. Реваз Давидович был в сером форменном пиджаке и в фуражке с железнодорожной эмблемой-крылышками. Едва поезд остановился, Степнадзе, откинув тамбурную площадку, тщательно стал вытирать поручни.
Слава Голубев соскочил на перрон чуть ли не первым и сквозь плотный строй встречающих направился к Бирюкову. Поняв его намерение, Антон отошел в сторону, где можно было поговорить без свидетелей.
— Почему не вижу цветов и не слышу оркестра? — невесело пошутил Слава.
— Оркестр готовится хоронить Холодову, — хмуро ответил Антон.
— Умерла Саня?
— Позапрошлой ночью. Давай коротко: как потерял Степнадзе?
Высадка пассажиров продолжалась минут двадцать. За это время Голубев успел рассказать Бирюкову адлерские и ростовские похождения Реваза Давидовича, закончив тем, как упущенный им в Ростове Степнадзе восемь часов назад встретил поезд в Омске и вот прикатил с ним в Новосибирск.
— Где он пропадал двое с половиной суток? — спросил Бирюков.
— Вроде бы, в Омске у брата.
— Фамилию этого брата не узнал?
— Нет. Вообще старался Ревазу Давидовичу на глаза не попадаться. — Голубев огляделся. — В какой из новосибирских гостиниц можно найти два места? Я познакомился с Тарасом Тарасовичем Ярко — прорабом из Адлера и с его женой Евдокией Ниловной. Приехали устраивать в НЭТИ своего сына. Степнадзе пообещал им протекцию в институте, а я ляпнул, что посодействую с гостиницей. Сейчас ждут меня у остановки такси.
— Поезжай в гостиницу «Обь», там довольно часто свободные места бывают. Как устроишь попутчиков, съезди в НЭТИ. — Антон легонько подтолкнул Славу в плечо. — Беги. Твои попутчики могут оказать нам неоценимую услугу.
Степнадзе с портфелем вышел на перрон, подошел к цветочницам, купил роскошный букет гладиолусов и направился к выходу в город. Когда он подошел к «Волге», Нина радостно выглянула из машины. Реваз Давидович с улыбкой протянул ей цветы. Затем поставил на заднее сиденье в машине портфель и грузно сел рядом с водительским местом. «Волга» вырулила со стоянки на проезжую часть асфальтированной дороги, уходящей от вокзала на подъем, легко пошла в гору.
В ту же минуту возле Бирюкова остановилась скрывавшаяся в тени виадука машина ГАИ. Антон мигом устроился рядом с сидящим за рулем пухлощеким лейтенантом и обернулся к Полозову:
— Узнали железнодорожника?
— Тот, который отдал мне водительское удостоверение Степнадзе, кажется, был худощавей и моложе, — басом ответил общественный автоинспектор.
Не успела машина ГАИ тронуться с места, как легко идущая «Волга» почти на средине подъема внезапно остановилась.
— Подождем, — коротко сказал лейтенанту Бирюков.
Мигнув ярко-красными стоп-сигналами, «Волга» сдала назад и дернулась на тормозах. Опять тревожно замигали стоп-сигналы, и опять торможение. Степнадзе вышел из машины, поднял капот и склонился над мотором. С другой стороны к нему присоединилась Нина. Прошло несколько минут.
— Подъедем. — Антон снова обернулся к Полозову: — Вы из машины не показывайтесь, чтобы супруги Степнадзе вас не видели.