— Тот, что с вашей мамой ушел купаться.
— Это такой же мой папа, как вы. Отдыхающий.
— Знакомый?
— Первый раз вижу.
— Он что-то интересное вам рассказывал…
Девушка пожала плечами:
— Просто разговорились от скуки. Оказывается, у него родственник заведует кафедрой в Сухумском институте. Само собой, мама заинтересовалась. Она страшно боится, что я завалю последний экзамен.
— Вдруг правда завалите?
Девушка сердито блеснула очками:
— Типун вам на язык. В аттестате у меня по русскому твердая пятерка. Понимаете?
— Что ж тогда мама волнуется?
— Спросите ее. Вбила себе в голову, что без протекции мне в институт не поступить, и точка.
От пансионата показался Пашков. Голубев взглянул на Реваза Давидовича. Стоя у воды, тот беседовал с женщиной, похоже, вовсе не собираясь купаться. Слава, пожелав девушке «ни пуха ни пера» и получив в ответ традиционное «к черту», галантно откланялся и зашагал навстречу Пашкову.
— Докладываю о выполнении оперативного задания, — шутливо заговорил Пашков. — «Доцент» привез вахтеру сборник «Богова делянка». Взамен взял «Зарубежный детектив».
— И все?
— На словах — все, а в душу черт заглянет.
— И знакомство с вахтером не помогло?
— Знакомство такое… Прошлой зимой мы капремонт пансионата делали, а этот дедуся как надсмотрщик за нами по пятам ходил. — Пашков огляделся. — Где доцент?..
Голубев взглядом показал на взморье. Степнадзе все-таки надумал искупаться. Недолго поплавав, он вышел на берег и вместе с женщиной вернулся к тенту. Обсохнув от капелек воды, неторопливо оделся. Прежде чем расстаться, Реваз Давидович, похоже, подарил женщине свою визитную карточку и, раскланявшись, зашагал дальше вдоль пляжа.
Пашков наморщил лоб:
— Вахтер говорит, что доцент здесь часто появляется. И каждый раз дефицитные книжки привозит.
— Куда он пошел? Пляж-то кончается…
— Здесь по берегу все пансионаты пройти можно.
— Перегоняй машину. Я за ним, — быстро сказал Слава.
Остаток дня Степнадзе провел в книжных магазинах. Он, кажется, знал в Адлере каждую дверь, над которой висела вывеска «Книги». Голубев и Пашков, попеременно заходя следом за Ревазом Давидовичем, приметили лишь то, что в каждом магазине Степнадзе имел знакомых продавцов, как правило, женщин.
До отправления поезда Адлер — Новосибирск оставалось ровно пятьдесят минут. Вокзальный перрон был запружен отъезжающими. Приближался сентябрь, и курортники, будто захваченные непогодой птицы, густо потянулись с южных пляжей к насиженным гнездовьям. Билет на обратную дорогу Голубев заказал через дежурного транспортной милиции заранее. Торопиться было некуда, и Слава предложил Пашкову перекусить в вокзальном буфете. Пашков согласился и, помахивая на указательном пальце цепочкой с ключом зажигания, направился с Голубевым к вокзалу. Неожиданно навстречу им, чуть не волоча по асфальту громадную хозяйственную сумку, словно сорвался с места пухленький невысокий мужчина в широченных брюках.
— Тарас Тарасыч! — зажав цепочку в кулак, воскликнул Пашков.
— Здоров, Витек… — с облегчением бросив на асфальт сумку, выдохнул мужчина. — Слушай… Есть у тебя на вокзале знакомые? Два билета позарез до Новосибирска надо. Дуся моя в очереди, но там… как сельдей в бочке…
— Чего ты в Сибирь собрался? — удивленно спросил Пашков.
— Акселерат наш в институт по конкурсу не прошел. Сегодня телеграмму получили… В какой-то электротехнический институт, пишет, документы сдал, там, дескать, недобор, а посему и дураков принимают.
— Решил проверить, так ли это?
— Ты ж знаешь мою Дусю, расплакалась: «Поехали выручать сынулю». Пришлось срочно оформить отпуск… — Мужчина ладонью смахнул со лба пот. — Витек, у тебя весь город знакомый, помоги уехать…
Пашков вопросительно посмотрел на Голубева:
— Нельзя через твоих коллег купить билеты? Это Тарас Тарасович Ярко — лучший прораб нашего стройуправления. Он тебе может в дороге пригодится…
— Как пить дать пригожусь! — живо подхватил Тарас Тарасович и носком ботинка ткнул в распухший бок хозяйственной сумки. — Дуся на дорогу такой вкуснятиной запаслась — пальчики оближешь!
ГлаваXII
С билетами оказалось не такое уж безнадежное дело. Свободные места в поезде имелись с избытком, и при посредничестве дежурного транспортной милиции Голубев через воинскую кассу, где почти не было очереди, быстро раздобыл чете Ярко места в одном купе с собою, в том самом восьмом вагоне, который сопровождал Степнадзе. Обрадованный до восторга, Тарас Тарасович познакомил Славу со своей Евдокией Ниловной — худенькой женщиной с воспаленными от слез глазами. Четвертым попутчиком по купе оказался высокий, как каланча, молодой парень Костя.
Устроясь на нижней полке, Тарас Тарасович, покраснев от натуги, недолго думая, вырвал из утрамбованной сумки завернутую в целлофановый пакет курицу и, не обращая внимания на посадочную суету в вагоне, принялся с хрустом разламывать ее на части.
— Подождал бы, пока люди усядутся, — с упреком сказала Евдокия Ниловна.
— Мы ж все уселись, — буркнул Тарас Тарасович.
— Посадка еще не кончилась.
— Ну и что? Пока она кончится — с голоду умрешь.
Евдокия Ниловна, расстроенно вздохнув, вышла из купе. Тарас Тарасович, посмотрев ей вслед, сочувственно сказал:
— За сына переживает… — И сразу предложил: — Перекусим, ребятки, пока суд да дело.
Голубев с Костей согласились. Они принялись за курицу, а Тарас Тарасович сказал:
— Вот я своей Дусе толкую: чего мы в этот… электротехнический заявимся? Чего скажем? Коль так случилось, что у нашего акселерата знаний не хватает, то и делать ему нечего в институте. Пусть в ГПТУ поступает. Кормят там хорошо, одевают бесплатно. Пусть, если не на инженера, так на каменщика выучится. Я сам с подсобного рабочего начинал…
В дверях купе показалась Евдокия Ниловна. На удивление, лицо ее теперь было повеселевшим.
— Тарасик, выйдем на минуточку… — ласково обратилась она к мужу.
Тарас Тарасович недовольно засопел, кое-как выбрался из-за столика и вышел из купе. Вернулся он скоро. Втиснувшись на свое место, насупленно принялся обгладывать куриную ножку.
— Неприятность? — поинтересовался Голубев.
— Да ну ее! Совсем рехнулась… — буркнул в ответ Тарас Тарасович. И, помолчав, быстро заговорил: — Вот вы спросите в адлерском СМУ: «Кто такой Ярко?» Первым делом скажут: «Любитель покушать». — «А как работает?» — спросите. «Лучшего прораба, — скажут, — на Черноморском побережье днем с огнем не сыщешь». Вот кто такой Тарас Тарасович Ярко! Поняли, ребятки? Лицо Земли изменяю, честным трудом деньги зарабатываю, а Дуся сейчас в тамбуре шепчет: «Давай пятьсот рублей отдадим белоголовому проводнику». У него, видите ли, проректор НЭТИ, куда наш акселерат документы сдал, закадычный друг. На рыбалку вместе ездят. Да я, ребятки, с самим замминистра, было дело, чуть не полную шаланду кефали наловил! Что ж мне дурных денег никто не подает?..
Голубев спросил:
— На взятку проводник намекает?
Тарас Тарасович нахмурился:
— Ни на что он не намекает. Дуся сама хочет деньги навязать. Ей, видишь ли, ради сынули полтысячи выкинуть ничего не стоит.
Весь вечер Голубеву не давали покоя родственник Реваза Давидовича в Сухумском пединституте и друг-проректор из НЭТИ. «Что это?.. — размышлял он. — Ординарное совпадение или поставленное на широкую ногу взяточничество?»
Рано утром поезд прибыл в Ростов-на-Дону. Стараясь не попадаться Ревазу Давидовичу на глаза, Голубев вышел из вагона на перрон. Только что начавшийся день был таким свежим и солнечным, что о вчерашних заботах не хотелось думать. Постояв недолго в очереди у газетного киоска, Слава купил пахнущий типографской краской номер областной газеты «Молот» и не торопясь зашагал к своему вагону. Отправление поезда задерживалось. Из переговоров проводниц, скучающих с развернутыми красными флажками, можно было понять, что у какого-то вагона лопнул какой-то приводной ремень и его сейчас меняют.
Встретясь на перроне со своим попутчиком по купе, Костей, Голубев остановился. Неподалеку Степнадзе разговаривал с бригадиром поезда. Через несколько минут к ним подошел дежурный по вокзалу в красной фуражке. Поздоровавшись с тем и другим за руку, он подал Ревазу Давидовичу листок бумаги, похожий на телеграмму. Прочитав, Степнадзе нахмурился и сразу передал листок бригадиру. Оба оживленно заговорили. Бригадир утвердительно кивнул, и Реваз Давидович торопливо поднялся в свой вагон. Минут через пять он вышел оттуда одетым точно так, как в Адлере. В руке его был все тот же черный портфель. Пожав бригадиру и дежурному руки, Степнадзе заторопился к вокзалу.
На какой-то миг Голубев растерялся, однако на раздумье времени не оставалось. Сунув удивленному Косте только что купленную газету, Слава скороговоркой выпалил:
— Если отстану, скажи проводнице, чтобы место мое не занимала. Я догоню поезд.
Ровным счетом ничего не понявший Костя проводил его недоуменным взглядом.
Судя по всему, Степнадзе и мысли не допускал, что за ним наблюдают. Он ни разу не оглянулся, ни малейшим жестом или взглядом не выказал беспокойства. Так мог вести себя только человек с чистой совестью, и Голубев с досадой подумал, что понапрасну убивает драгоценное время.
Увлекшись невеселыми размышлениями, Слава чуть было не потерял Реваза Давидовича из виду. Спохватившись, заметил его возле старинного кирпичного здания с золотистой вывеской Ростовского университета, Степнадзе разговаривал с моложавой высокой женщиной. Он обворожительно при этом улыбался и так же, как в Адлере, походил теперь не на скромного проводника, а на преуспевающего руководителя приличной организации.
Неожиданно Степнадзе достал из портфеля роскошный сувенирный блокнот и под диктовку женщины стал что-то в нем записывать. Когда он кончил писать, женщина, достав из своей сумки записную книжечку, попросила у стоящего рядом с нею парня ручку. Однако Реваз Давидович тут же протянул ей похожий на визитную карточку крохотный листок бумаги. Женщина с благодарной улыбкой вложила листок в книжечку. Степнадзе, раскланявшись, вальяжно зашагал от университета в обратную сторону. На Ворошиловском проспекте он сел в троллейбус. Через несколько остановок вышел из него, дождался автобуса и доехал до железнодорожного института.