А звуки нарастали. Океан словно начал заикаться. Корабли. База. Они звучали все громче, и теперь дельфин понимал, что идет караван. Прямо сюда. Звук гипнотизировал и оглушал. Вода задрожала. Прежде чем Гугл успел придумать, что делать, появился первый корабль – колоссальный монстр, прущий вперед.
17Первые впечатления
Эа плыла все медленнее. Адреналин, вызванный ее самопожертвованием, постепенно уходил, и теперь она с ужасом осознавала, как далеко заплыла, как пусто у нее внутри и насколько одинока она в океане. Ей казалось, что она плыла только вперед, не сбиваясь с выбранного курса, а надо сказать, что ей уже приходилось оказываться на самом краю охотничьих угодий Лонги, но она ничего не знала о глубоководных океанских течениях, о реках в океане, и теперь они уносили ее все дальше от знакомых вод. Западная часть океана еще не успела успокоиться после недавнего циклона. Эа присматривалась к приметам пути – не для того чтобы суметь вернуться, просто на всякий случай.
– Идиотка! – прилипало орал ей прямо в мозг изо всех сил. – Немедленно ищи дорогу и возвращайся, пока не поздно. Быстрее, дуреха! Ну что за напасть! Ничего-то ты правильно сделать не можешь!
Эа казалось, что она заключила важнейшую сделку с океаном: она заплатила собственной жизнью за то, чтобы стая могла жить спокойно. Да вот беда – океан не спешил соблюдать условия сделки. Вместо того чтобы послать ей быстрый и безболезненный конец, который, как она считала, она заслужила своим самоотверженным поступком, океан заставлял ее страдать, ждать невесть чего, бояться. Обычно, когда ей случалось оказаться расстроенной или испуганной, в ней закипал гнев. Океан больше не казался ей красивым, добрым и мудрым; напротив, грубый и чуждый, он ее игнорировал. Она вынырнула, чтобы подышать, а потом гневно хлопнула по воде тем местом, где сидела ремора.
– Эй, осторожнее! – заверещала та в панике. – Ты же меня потеряешь! Идем домой, ты уже проявила характер, и да, считай, что ты меня уговорила, больше я ни к кому не пойду, так с тобой и останусь навсегда. Ты что, оглохла? – Рыба злобно била хвостом, словно надеялась повернуть Эа к родным водам.
Все, что ей удалось, это рассредоточить гнев Эа между ней и океаном. Это прилипало виновен в том, что случилось! Эта мерзкая тварь…
– Вот, правильно, давай будем меня ненавидеть. От этого кровь разогревается, мне становится теплее, а я это люблю! Разворачивайся! Вези меня домой.
Эа не забыла, что послужило причиной ее ухода. Прилипало был зримым доказательством ее испорченности. Кто-то говорил, что, если его оторвать, можно истечь кровью. Ну, значит, так тому и быть. Она больше не может выносить одиночество и ожидание конца. Ох, как же она ненавидела эту рыбину! Эа сделала глубокий вдох и пошла вниз. Она так работала хвостом, словно пыталась кого-то догнать, а этот кто-то был там, глубоко внизу. Плотность воды росла, росла и соленость. Но она продолжала уходить в глубину, преодолевая сопротивление океана. В голове начали пульсировать вспышки света. Эа понимала, что она уже опустилась ниже безопасной границы, но ей было все равно. Она словно со стороны наблюдала за тем, что делало ее тело. Однако в какой-то момент оно взбунтовалось против нарастающего давления, развернулось, и мощные удары хвоста погнали ее наверх.
Эа вылетела в воздух, изогнувшись над поверхностью воды и закрутив левую спираль. Она не стала считать количество оборотов, она и так знала – много. А потом шлепнулась боком, подняв фонтан брызг. Казалось, она рухнула в огромную полупрозрачную чашу. Искрящееся облако пузырей замедлило ее погружение, но она снова нацелилась на глубину. Мыслей не было. Эа просто позволила своему телу уходить все глубже и глубже, пока давление вновь не развернуло ее.
На этот раз она вылетела на поверхность по высокой извилистой дуге. Темный океан внизу, светлое небо наверху – черная вода, белое небо, – и снова упала в воду, только на этот раз под более острым углом. Пузырьков образовалось меньше, удар о воду слегка оглушил ее, а от вращений закружилась голова. Она осталась на поверхности отдохнуть. Дыхало открывалось и закрывалось быстро-быстро.
Черная вода, белое небо…
Она слышала каждую волну отдельно, а поверх накладывалось эхо катящихся валов. Мышцы горели от усталости и адреналина. Эа тяжело дышала, а ветер в такт дыханию поглаживал ее по спине. Пришло жуткое чувство: словно все внимание океана сосредоточилось на ее маленьком теле. Эа почувствовала, что за ней наблюдают… Четыре больших темных спинных плавника поднялись вокруг нее из воды, свет струился по их блестящей коже. Тела пришельцев вдвое превышали ее собственное, но на головах мерно открывались и закрывались дыхала. Дельфины, но не Лонги. От них исходила сила, о ней можно было судить по тому, как толкали воду сокращавшиеся мышцы. Эа нырнула. Они пошли за ней – четыре здоровенных самца, и каждый со свежей отметиной на морде. Эа попыталась увернуться от пузырьков, полетевших в сторону ее спирали – у Лонги такое позволялось лишь в самых интимных отношениях, – Эа подумала было, что это случайно. Но нет, тут же до нее дошла другая череда пузырьков, так что об ошибке говорить не приходилось. Сильные молодые незнакомые дельфины…
Она снова нырнула, и опять они пошли за ней, перекликаясь на своем грубом наречии. Она поняла щелчок, означающий «спираль», – слово, которым Лонги обозначали священную структуру жизни, но было и другое значение – «женские гениталии». Но она знала, что у дельфинов-варваров это слово относилось еще и к насилию. Наверное, эти буйные незнакомцы не хотели никого оскорбить. Тем не менее именно это они и совершили. Окружив ее, они беззастенчиво разглядывали молодую самку со всех сторон. Эа, равнодушно относившаяся к самцам любого вида, забыла, что дело происходит среди бескрайних просторов, но все же движением хвоста дала понять, что не нуждается в их обществе. А в сознании ее тем временем нарастал сигнал тревоги.
– Идиотка! При чем тут твой мозг? Это я. – Прилипало переместился из-под ее грудного плавника ближе к голове. – Не вздумай их раздражать!
Но Эа уже захлестнула волна возмущения.
– Кто вы такие? – негодующе щелкнула она. – Как вы смеете так со мной обращаться? – Она вертелась в загородке, образованной четырьмя сильными телами. На гневный окрик они и ухом не повели. Наоборот, один из них поднырнул под нее, готовясь нанести удар, но она оказалась быстрее, скользнув между ними и обернувшись к нападавшему. Ее грудные плавники напряглись от негодования, а серия щелчков недвусмысленно и жестко приказала: «Не сметь!» Любой молодой самец Лонги моментально бы все понял, а эти разразились гоготом, как будто услышали отличную шутку. В их гортанной перекличке она снова уловила слово «спираль», и «самка», и еще какие-то слова, которых не поняла. Лонги на своем отдаленном атолле почти не общались с другими дельфинами, но Эа внезапно поняла, с кем имеет дело. Все молодые Лонги знали, что с такими лучше не связываться.
– Вы афалины!
Если сначала Эа испугалась, потом возмущалась, то теперь пребывала в волнении. Всю жизнь ее предупреждали об опасности, исходящей от афалин, она видела, что эти четверо молоды, грубы и невежественны, но все-таки это были дельфины, родичи! Лонги старались не думать, какими сильными были афалины. Сами Лонги, пожалуй, даже несколько перебирали со своей вежливостью. Но эти манеры они усваивали с младенчества. Воспитание заставило Эа церемонно свистнуть, чтобы представиться.
– Я Эа.
Четверо афалин выслушали ее и опять захохотали. А потом начали свистеть в ответ, один за другим, совершенно без пауз, каких требовала элементарная вежливость.
Один, два, три, четыре. Эа поняла, что у них одинаковый свист-кода, это означало, что все они из одной семьи. Только не может ведь быть в одной семье четырех самцов одного возраста и размера… Значит, это что-то другое. Прежде чем она успела спросить, ее окружили снова. В глазах у них мелькало озорное хулиганское выражение. Сердце Эа забилось быстрее.
Щелчками, жужжанием и позой Эа ясно дала понять, что им не следует ее трогать. Да, они были здоровенными неотесанными молодыми самцами, но она-то была самкой, и ее желания были неоспоримы. Обычно она просто отворачивалась, и самый пылкий поклонник Лонги разочарованно плыл прочь. Афалины игнорировали все ее знаки.
Она продышалась и нырнула – они пошли за ней, пересекая ей путь на каждом круге. Эа попыталась бежать, но они неотступно преследовали ее, причем один оказался прямо под ней, когда она всплыла на поверхность. Она попятилась и почувствовала сзади другого. Она продолжала выкрикивать «НЕТ», одинаковое на всех известных ей диалектах китообразных, но они упорно игнорировали ее крики. Четверо сгрудились вокруг, так что побег стал невозможен. Они поворачивали ее – Эа не могла поверить, что ее держат против ее воли, – и тут она почувствовала это. Один из самцов пытался ею овладеть. Она боролась, и тут чьи-то зубы впились в ее грудные плавники с обеих сторон, а затем последовал укус за хвост, это четвертый придерживал ее на месте для своего приятеля. Она знала, что сильно поранит себя, если попытается вырваться. Самцы поддерживали ее на поверхности, чтобы она не задохнулась, и продолжали свое гнусное надругательство. К счастью, Эа довольно быстро провалилась в состояние оцепенения, разум предусмотрительно покинул тело, которое использовали афалины, и канул где-то в океане, оставив Эа без сознания.
Когда она пришла в себя, они куда-то двигались. Ее все еще поддерживали, чтобы она могла дышать, но уже оставили в покое ее хвост, поскольку устали и хотели, чтобы дальше она плыла сама. Небо оставалось светлым, она не знала, сколько прошло времени, зато знала, что все тело у нее воспалено и болит. Четверо афалин синхронно взмахивали хвостами, подталкивая свою пленницу вперед. Эа яростно встряхнулась, чтобы заставить их уйти. Но каждый раз, когда она пыталась вырваться из их ромба, один из них кусал ее, а тот, что плыл впереди, даже остановился и шлепнул ее хвостом по морде, очень больно шлепнул.