Гринды – это почти киты. О них надлежало вспоминать в ритуале Исхода, но вспоминать – не значит видеть воочию несущуюся на тебя ораву черных дельфинов. Лонги парализовал страх, они замерли. И к лучшему. Если бы они обратились в бегство, гринды бросились бы в погоню и поубивали бы многих. Но сейчас они не собирались нападать, поскольку с ними шли детеныши, а детей гринды не бросают.
Старшие Лонги собрались вместе, стараясь успокоить остальных. Жестокие варвары афалины изгнали Лонги из родных вод, но они никогда и не скрывали своей жестокости. А вот близкие родственники гринды… Во время перехода беженцы Лонги испытали огромное облегчение, встретив их на просторах океана и доверившись их защите.
Две стаи путешествовали вместе, и Лонги с благодарностью вспоминали гринд, знавших опасные районы океана с черной водой и скудной пищей. Такие районы стоило обходить стороной. Помнится, мародеры-афалины говорили о том, что именно из-за черной воды им пришлось покинуть родные воды, но Лонги не верили им, пока гринды не подтвердили: так оно и есть, они сами вынуждены скитаться именно по этой причине.
Еды было то мало, то не было совсем. Все голодали. Некоторое время Лонги еще прыгали и вращались, стараясь перебить голод, но скоро на это уже не хватало сил. Гринды ныряли за пищей все глубже, а Лонги довольствовались тем, что плавало на поверхности, но в том-то и дело, что там почти ничего не было. А потом случилось ужасное: голодный гринд напал на малыша Лонги.
Все понимали, что детеныш умирает от слабости и голода, но он был еще жив. Мать бросилась защищать ребенка, но не смогла прорваться сквозь кучу гринд, дравшихся за кусок плоти дельфиненка. Все закончилось очень быстро, даже крови почти не было. Лонги не стали ждать, пока съедят остальных детей, они сбежали от своих родичей и с того дня отреклись от них.
В танце Исхода говорилось об этом, там был фрагмент, включающий описание Предательства. Роль гринда-каннибала исполнял обычно один из самых сильных молодых самцов стаи. Именно ему потом предстояло выбрать самого слабого Лонги. Далее шла сцена погони и даже символического нападения. В этой части не предполагалось вращений и красивых падений, если только выбранная жертва не начинала паниковать и выпрыгивать из воды всерьез. Одна из самых пугающих частей танца вызывала у зрителей ужас, несмотря на то что бегство завершалось спасением.
Но это же не танец, до ритуала еще оставалось время. А черные дельфины тем не менее были здесь. Числом они превосходили Лонги по крайней мере в три раза, и каждый из них был в два раза больше самого крупного Лонги. Когда передовая часть стаи вошла в протоку, Лонги поняли, что это налет. Они не успели попрощаться. Старые самки вышли навстречу своим ужасным родичам. Они жертвовали собой, надеясь спасти детей.
Однако гринды не спешили нападать. Наоборот, огромная самка, их предводительница, склонила голову во всеобщем приветствии, но тут же подалась в сторону, пропуская стаю. Гринды вошли в лагуну, совсем оттеснив Лонги. Последние только теперь поняли, что все гринды стонут и задыхаются. Вода моментально наполнилась усталостью и болью. Чувствительные Лонги были потрясены. Гринды практически агонизировали.
Старая, покрытая шрамами предводительница выплыла вперед и остановилась напротив такой же старой Лонги.
– Мы не слышим. Демоны забрали нашу силу. Говори громче. – Она обращалась на старом пелагеальском, который понимали все живые существа в океане. – Мы пришли издалека. Мы пришли, чтобы умереть.
Как только Лонги поняли, что их не будут убивать, они бросились к своим собратьям, пытаясь утешить и облегчить страдания. Они быстро сновали между огромных тел, многие из которых не имели сил шевелиться. Черные дельфины чувствовали направленные на них волны сочувствия, но могли лишь благодарно уступать дорогу быстрым Лонги.
– Мы охотились, когда пришли демоны. Она стали кричать, наши мелоны не выдерживали… они просто лопались.
Многие Лонги вскрикнули от ужаса при этих словах. Как это может быть? Что такое должно было случиться, чтобы лишить слуха целую стаю? Но вот оно. Лонги видели застывшую черную кровь вокруг слуховых отверстий гринд и ужас в их глазах. Некоторые стонали, другие раскачивались в безмолвной муке.
– Мы хотим умереть, но прежде получить ваше прощение. Мы знаем, что мы сделали. – Предводительница говорила из последних сил. – Если вы нас простите, мы спокойно соединимся с Матерью Океаном. Освободите нас от проклятия.
Ее огромное тело заметно дрожало в воде. Позади нее пытался говорить кто-то еще. Малышня Лонги, не понимая, чего могли испугаться взрослые, в изумлении вылезла вперед и таращилась на огромных родичей. В их глазах не было страха, только доверие. Старейшины Лонги обступили предводительницу, ласково оглаживая ее плавниками, свистели о любви и прощении, уговаривая забрать стаю, увести обратно на простор, попытаться выжить… Демоны не могли убить своими звуками целый народ…
– Нет больше боли! – воскликнула предводительница, и все гринды подхватили этот крик. – Больше не будет боли! Наши сонары разрушены, мы не можем охотиться, мы даже не знали, сумеем ли найти вас. Мы жили большой семьей, так и умрем!
И все Лонги услышали, как вода шепчет то, чего не могли сказать гринды:
– Благословите нас! Благословите нас.
Лагуна, заполненная умирающими черными дельфинами, не оставляла Лонги места для привычных вращений, поэтому некоторые из них уходили к обрыву и рисковали, совершая замысловатые прыжки, повороты и падения. Вода передавала вибрации в души покидавших свои тела гринд. Другие Лонги плавали между умирающими, прощая им все прошлые прегрешения и желая скорого воссоединения с океаном. Воздух стал серебристым от последних вздохов, но вскоре все звуки стихли.
За обрывом танцующие Лонги встраивали в танец души уходящих гринд, отводя излишек энергии в океан и в воздух. Танец длился до тех пор, пока последней не ушла предводительница черных дельфинов. Она дождалась, пока уйдет все ее племя, и только тогда позволила себе выпустить боль из умирающего тела.
Наконец все Лонги вернулись в лагуну, набитую мертвыми телами. Казалось бы, вода должна почернеть от ужаса, но вопреки ожиданиям странное чувство покоя охватило их. Агония завершилась, и теперь в воде была разлита благодать. Кто-то заметил, что несколько гринд сели на мель у входа в лагуну. Возникло опасение, что они до сих пор живы, однако оттуда не долетало ни звука, не было заметно ни единого движения. Число погибших гринд существенно превышало число живых Лонги. Огромные туши невозможно было сдвинуть.
Высокий визг нарушил транс, в котором пребывали Лонги. Оказалось, что уцелел единственный детеныш-гринда. Он тыкался носом в мертвую мать, пытаясь высосать хоть каплю молока. Одна из Лонги, у которой рос собственный сын, подплыла к теленку и повернулась к нему животом. Голодный малыш мигом все понял и припал к сосцам.
И только теперь Лонги в полной мере осознали случившееся. В это трудно было поверить, но большая стая гринд с поврежденными сонарами пришла к ним за прощением и последним напутствием. Вот теперь лагуна почернела. Скоро придут хищники.
Значит, конец домашней воде.
26Охота
Гугл один-одинешенек жил в чужом океане, кое-как учился добывать пищу, поскольку другого выхода у него просто не было, но неизменно следовал течению, показанному Полосатиком. Теперь он даже думал на древнепелагеальском, родном языке китообразных; язык постепенно проявился у него в сознании после того, как кит погрузил его в глубокий исцеляющий сон. Это погружение изменило все представления Гугла: раскрыло спящие инстинкты, но одновременно сильно пошатнуло его веру в людей. Он и теперь иногда слышал корабли, но их шум уже не радовал, как прежде. Он все еще хотел найти Базу, и все же… заслышав в очередной раз звук двигателей, он говорил себе: «Нет, не эта». Ни один звук не был правильным, естественное желание как можно скорее попасть домой постепенно ушло.
Проблемы выживания занимали практически все время, некогда было думать о том, что он уже давно обходится без наркотиков. Раньше Гугл не обращал внимания на фазы луны, но теперь почувствовал связь между небом и океаном. Какая-то новая сила говорила с ним, и иногда, когда удавалось наесться, только эта сила и оставалась главной. Потом он начал прыгать. Вокруг не было ни игрушек, ни мишеней, ни буев, ни безопасного бассейна. Все это уже потеряло для него значение, потому что Гугл понял: о прежних привычках надо забыть. Он спал, когда организм требовал отдыха, хотя случалось это нечасто, ел, когда было что есть – и вот пищи могло бы быть и побольше, – но неизменно плыл по дороге, указанной горбачом.
В основном этим маршрутом пользовались киты, они следовали вдоль магнитных линий на дне, но из-за того что линии были ярко выраженными, этой дорогой пользовались и другие существа, и в их числе акулы. За акулами оставался кинетический след, и Гуглу с его военной подготовкой ничего не стоило их отслеживать. Акулы вообще не пугали его, он просто не знал, что их следовало бояться. Акулы, со своей стороны, прекрасно видели его шрамы, ощущали особую энергетику боевого дельфина и предпочитали не связываться. В их глазах он не был добычей. Однажды юная тигровая акула проявила излишнее любопытство. Гугл вспомнил об игре в пятнашки и в ответ на толчок нанес такой удар, что акула моментально перестала им интересоваться.
Для Гугла эта встреча имела большое значение. При контакте заработала спавшая доселе часть его инстинктивного разума. Акула. Теперь он знал об акулах, но все равно не боялся. Его вообще трудно было напугать какими-нибудь внешними факторами, чего нельзя было сказать о факторах внутренних.
Он думал о своих антропах. Вспоминал, что его молодой наставник в тот последний день так и не захотел встретиться с ним взглядом. Вот это было по-настоящему ужасно. Почти сразу Гугл ощутил боль в тех местах, где наставник крепил к его телу боевую шлейку с новыми тяжелыми магнитами. Воспоминание даже заставило Гугла сбиться с курса, остановиться и поискать нужную дорогу. Магниты, которые закрепили тогда у него на спине, были грубыми и неудобными. Они отчетливо мешали, сбивали способность ощущать тонкие линии на мо