– Вот теперь валим отсюда! – скомандовал Петр. – Быстро, быстро! Сюда снова кто-то идет!
Мы рванули быстрым шагом, аккуратно оглядываясь и каждое мгновение ожидая криков «Аларм!» Но «русский бог» явно был сейчас на нашей стороне – нам удалось отойти на приличное расстояние, а шума за спиной я так и не услышал. Наверное, только к вечеру спохватятся, вояки.
К мотоциклу мы вернулись без происшествий. Завелись и покатили в обратном направлении. И, как в старом советском мультике про суслика и хомяка, – никого по дороге не встретили, добравшись до разгромленного опорного пункта всего за час. Там было тихо, танки, принимавшие участие в разгроме, уехали. На проутюженных позициях бродили красноармейцы – похоже, что не те, которые взяли штурмом данную позицию, а парни из той самой «резервной» дивизии полковника Исаева.
Немного посовещавшись, к своим решили выйти, сняв немецкую форму и фуражки и даже оставив мотоцикл в зарослях. А то ведь правильно Ерке предупреждал: наши сейчас нервными должны быть – сначала пальнут, а потом будут спрашивать: «Кто такие?»
К счастью, процесс опознавания прошел спокойно: да, едва увидев нас, выходящих из леса, бойцы ожидаемо напряглись и взяли винтовки на изготовку, но, увидев еловые ветки в руках и услышав пароль «Булава», опустили оружие. А один из них сказал, что видел нас пару часов назад в лесу на рубеже атаки в сопровождении местного «контрразведчика».
Поэтому дальше мы проследовали, прихватив мотоцикл, тихо и мирно. По проложенной танками просеке добрались до внутреннего кольца охраны всего за полчаса.
Карта из планшетки «безвинно погибшего» (как скажут через семьдесят лет наши отечественные либерасты) офицерика, которую я передал лично в руки прадеду, очень его обрадовала. Но и огорчила тоже. На ней были изображены позиции целой завесы из дальнобойных зенитных батарей, которой фрицы решили перекрыть путь «туберкулезам». Лично я отнесся к этому скептически: вспоминая опыт построения непосредственной противовоздушной обороны «Дриттенрайха» от налетов союзной авиации – никакие «завесы», никакие «Флактурмы»[54] с радарами и крупнокалиберными орудиями, создающими гигантские по площади поля сплошного поражения осколками, бомбардировкам не воспрепятствовали. Насколько мне помнилось, почти никого и не сбили! Так какой эффект может быть от жиденькой «завесы» из пяти или шести батарей 88-мм орудий, вынужденных работать по одиночным низковысотным целям? Скорее всего – нулевой! Но местное командование всего этого не знало, поэтому напряглось – полковник Глейман велел созвать совещание. В принципе, зная точное расположение батарей, обойти их нашим «ТБ-3» не представляло особого труда – в небе сотни дорог. А быстрый маневр тяжелыми зенитками уж точно будет затруднен – дорог в этой местности маловато, чай не Европа!
Тихонько изложив эти доводы прадеду, я незаметно слинял. Поджидавший рядом со штабной палаткой Альбиков вручил нам с Валуевым по котелку с привычной гречневой кашей, заправленной тушенкой (кормили в прямом смысле – на убой!), и, пока мы ели, коротко доложил о текущих событиях.
Ударная группа с ходу взяла село Лозовая и двинулась дальше на юго-восток, сбивая немецкие заслоны в мелких деревнях по пути. По словам многочисленных пленных, которых допрашивал находящийся в передовых частях Вадим Ерке, уже сегодняшним утром немцы поняли, что у них в тылу находится крупное подразделение Красной Армии, но принимали нас за высаженный с тяжелых бомберов десант. Поэтому выставили несколько заслонов, силами от взвода до роты. Каково же было их удивление, когда на их позиции поперли десятки тяжелых танков[55] с мотопехотой при поддержке крупнокалиберной артиллерии! Паника в рядах противника разрастается, что слышно и по результатам радиоперехватов.
И что показалось мне интересным: основные силы уже пошли вслед за ударной группой – подразделения выходили на маршрут по мере снабжения их топливом и боеприпасами. Но выходили не через Лозовую, а через Грушевку – саперы оперативно починили мост через ирригационный канал, убрав с него сгоревший немецкий танк. Атаковать оттуда было бы неудачной идеей – фронт немецкого заслона у Лозовой, как и был, развернут в ту сторону. Но зато после уничтожения преграды передвижение по этой дороге экономило больше пятнадцати километров. Да, прадед все-таки знатный тактик, что неудивительно на фоне предшествующих событий – создания из окруженцев сплоченной группы, не растерявшей боеспособность даже после многодневного отрыва от своих войск.
– Ладно, поели, попили, а теперь – спать! – скомандовал Валуев. – Хотя бы пару часиков. Чувствую, ночью нас ждут важные дела!
Мы прилегли в шалаше рядом со штабом. Я порядком устал, но сон почему-то не шел. Сказывалось огромное нервное напряжение последних суток. Попытался расслабиться и думать о чем-нибудь отвлеченном, а в результате стал обдумывать происходящее вокруг меня с позиции неких высших сил. И я вовсе не зря использовал именно это прилагательное – с недавних пор мое появление в этом времени я начал стыдливо приписывать чему-то (или кому-то?) божественному. Нет, не самому Господу Богу – тут я тверд, как истинный атеист. Вот только откуда мы знаем, какие сущности, разумные или даже сверхразумные, правят во Вселенной? Можно сколько угодно смеяться над фанатами рептилоидов и плоской Земли, но сам мой перенос в прошлое явно доказывал существование Мирового Разума или чего-то похожего. Тут так: либо цивилизация, вроде человеческой, вымирает со временем (скорее всего, самоуничтожается), либо эволюционирует, переходя в иное состояние. Синтеза Разумов, например. Или люди меняют свою природу на ангелическую, скажем. Ну откуда я знаю, что в голову взбредет нашим отдаленным потомкам?
Главное, что это высшая сила осуществила ментальный перенос личности внука в деда, но для чего? В чем смысл моего присутствия в 1941-м? Для чего я тут? Как-то, знаете, не верится, что Мировой Разум или Гомеостазис Мироздания зашвырнул меня на войну по мимолетному капризу. Должна быть какая-то цель у всего этого! А какая может быть цель на Великой Отечественной, кроме как победить врага, да малой кровью, да побыстрее?
Вроде бы мысли мои отдают наивностью – уж больно они человечьи, но ничего другого просто не вытанцовывается. Мелькала у меня, правда, гипотеза о том, что все эти мои пространственно-временные шараханья вели меня в ШОН, где меня научат строить козни вероятному противнику. И вот, дескать, развернусь я, как тот Джеймс Бонд, и такого шороху наведу, что Трумэн с Черчиллем писаться будут со страху!
Так ведь ерунда же! Никакие, даже самые громкие диверсии где-нибудь в Штатах не сравнятся с таким глобальным процессом, как война. Убрать президента? Да хоть весь конгресс перестреляй! Это ничтожно малая величина рядом с возможностью уберечь от смерти миллионы советских людей. Вот только получится ли?
Какие, однако, думки стали мне в голову приходить! Да, они то и дело будоражат меня, я постоянно думаю обо всем этом, снова и снова, повторяюсь, но что ж делать? Все это реально переполняет меня, требуя выхода, вот я и думаю об этом в минуты относительного затишья – слишком колоссальна та суть, которую мне хочется понять. Я уже почти не сомневаюсь, что изменил историческую последовательность. Нет, ну в самом деле! Не скажу, что был знатоком военной истории, хотя учили нас неплохо, и далеко не обо всем я помню в подробностях. Даже в том, что касается Сталинградской битвы, мои познания грешат неточностями и пробелами. Тем не менее важнейшие вехи Великой Отечественной забыть трудно. И тут всем моим фантазиям выдали доказательство – не получилось у фрицев «сварить» Красную Армию в Уманском котле! Петра Глеймана не растерло в пыль снарядом, не изрешетило очередью из «эмгача», как это произошло в истории «той жизни», – подполковник не только выжил, но и собрал целую группировку войск, включая сотню танков! И сейчас все это воинство двинулось на разгром 1-й танковой группы Клейста. А дальше…
А вот дальше начинаются мечты да пожелания. Если прадед сработает грамотно, то оперативная обстановка на всем Юго-Западном фронте изменится кардинально! Скорее всего, не будет гигантского котла под Киевом, не попадут в плен шестьсот тысяч молодых и здоровых бойцов, останутся в строю тысячи опытных командиров. Сотни танков и орудий не будут брошены на дорогах, а продолжат громить врага. Это же какая весомая гирька на весы победы!
Была, была у меня надежда, что дошло мое письмецо до вождя. Прочтет он мои «воспоминания о будущем» и поступит по-другому, не как в «том», неудачном варианте! Или… Возможны варианты…
Под эти странные мысли я и уснул…
Глава 4
Солдат спит, служба идет. Война войной, как говорится, а обед и сон по распорядку… Хотя – ну какой тут распорядок? Вообще, именно на войне четко понимаешь, что хорошо, а что плохо и в чем истинные ценности. Здесь как в песне – до смерти четыре шага, а то и ближе, и ты поневоле начинаешь ценить простые человеческие радости. Поел, поспал – хорошо! Не убили тебя, не ранили даже – чего же лучше? Чего тебе еще от жизни требовать, человече? А чувства как обостряются! Правда, и устаешь до полного изнеможения…
Проснулся я сам, никто меня не теребил. Рядом тихонько сопел Валуев. Именно сопел, а не оглашал окрестности богатырским храпом, чего следовало бы ждать от такого великана. Глянул на часы – эге, всего пару часов прошло, но организм отлично отдохнул. А в «той жизни», где я пятый десяток разменял, засни я днем, очнулся бы вялым и с больной головой. Эх, хорошо быть молодым!
Выбравшись из палатки, я плеснул в лицо водой из фляжки и пришел в себя окончательно. Настолько, что наконец соизволил заметить: лес вокруг рычал двигателями на все лады: ревели танковые дизели, свистели двадцатисильные движки полуторок, тарахтели пятидесятисильные движки «захаров»[56]