– Когда ты последний раз ела? – не с первого раза, но все же поняла вопрос Винса.
– Я... – задумалась, – не помню.
Прошедшие дни слились в единую картину без привычного течения времени.
– Ясно, – со злостью прошипел мужчина. – Я сейчас вернусь, лежи здесь!
Приказывает еще. А главное, очень смешно – куда же я уйду в таком состоянии? Половицы заскрипели, потом хлопнула дверь. Я осталась одна. Стоило бы встать и повернуть ключ в замке, но даже лежа на кровати не могла совладать с головокружением. Комната плясала перед глазами, а потолок то отдалялся, то приближался. Я понимаю, что мне нужно поесть, но, как и вчера, мысли о еде вызывали лишь рвотные позывы.
Зачем Винсент носится со мной? Ведь уже каждому понятно, кто такая Аделия Лоусон и почему с ней лучше не «водиться». А эти благородные порывы... Кому они нужны в нашем мире? Это глупо.
Он вернулся быстро, я даже толком не успела заблудиться в собственных воспоминаниях и мыслях о насущном. В руках у него был поднос, на котором стояла тарелка и чашка.
– Не бойся, готовил не я, – Райт попытался сгладить напряженную обстановку шуткой, но вышло так себе.
Винсент помог мне сесть и только пошел за подносом, что поставил на подоконник, как я прервала его доброе дело:
– Винс, не надо, я не хочу.
Мутило с такой силой, что казалось, поднеси он еду ближе, меня вырвет прямо на кровать.
Мужчина посмотрел на меня строго, потом тяжело вздохнул и опустился рядом.
– Аделия, я не целитель и не могу с научной точки зрения объяснить, чем тебе грозить «голодовка», но ведь ты это и без меня знаешь.
Знаю, но...
– Я потом поем, – упрямо вздернула подбородок, пытаясь смотреть прямо ему в глаза.
– Потом – конечно, – легко согласился и я, было, расслабилась, как он добавил:
– И сейчас тоже.
Скривилась, смотря на тарелку, над которой поднимался пар, с отвращением. Что за упрямый мужчина! Оставил бы меня одну и отправился бы уже к своей матушке. Что ему от меня нужно?
Но он, похоже, решил меня добить – взял ложку, зачерпну супа и поднес к моим губам.
– Ну, открывай рот, – когда я смотрела на него во все глаза, с улыбкой напомнил мне, для чего собственно все это затеял.
– Я... – запнулась, почувствовала, как лицо и шею заливает румянец. – Я сама, – протараторила и протянула руку. От смущения даже дурнота пропала.
– Сама, так сама, – пожал плечами и поставил мне на колени поднос. Пришлось есть, лишь бы он лично не взялся за это дело.
Опомнилась, когда тарелка опустела, и раздался довольный голос Винса:
– Вот и молодец!
Стало еще больше стыдно – и за свое поведение, и за его настойчиво, и, особенно, за свой внешний вид. Выглядела я, наверняка, ужасно.
Не зная, что сказать, решила промолчать. Только взгляд отвела, рассматривая цветочки на постельном белье.
– А теперь приводи себя в порядок, я подожду.
Нет, он что, серьезно сейчас?! Так и не отступился от своей идеи вытащить меня на обед к матушке?
– Я не поеду! – пробурчала тихо, комкая в руках одеяло.
Чувствуя я себя гораздо лучше, но... Все равно нет! Зачем? В чем смысл бегать носиться со мной, как с маленьким ребенком? Неужели он не видит, что мне это не нужно?!
– Поедешь, – припечатал спокойно, хотя у самого в глазах вспыхнуло раздражения.
Запал пропал, и я едва слышно попросила:
– Не надо Винсент, прошу...
Мне не хотелось выходить из комнаты, не хотелось никого видеть. Мне было больно видеть чужое осуждение и насмешки. Это так естественно, что я удивляюсь его непонятливости.
– Нет, это я тебя прошу, – мужчина сел рядом, приподнял кончиками пальцами мое лицо. – Если ты не соберешься, я вытащу тебя из комнаты в том, что на тебе сейчас.
Угроза не произвела на меня особого впечатления. Я лишь скептически ухмыльнулась.
– Не веришь? – наигранно удивился, и я не удержалась – коротко рассмеялась.
– Раз так, то... Сама виновата!
Он склонился ниже, подхватил меня на руки и понес к двери. Чудак, в самом-то деле.
– Винс, отпусти, – попросила, не в силах сдержать улыбку. Но в мыслях билась пойманная в силки мысль: «Почему он просто не уйдет?»
– Я же не шучу, Дели, – проговорился и осекся на полуслове.
Если честно, я от неожиданности поперхнулась воздухом и закашлялась. Из его уст мое сокращенное имя прозвучало так... Непривычно? Да, пожалуй, дело только в этом, а ни в чем другом.
– Хорошо, – сама не знаю, почему согласилась. – Дай мне десять минут.
Он кивнул. Поставил меня на пол и уселся на стул. По всей видимости, он все же понял, что если выйдет, я попросту запру дверь и опять завалюсь на постель.
– Ладно-ладно, – подняла руки, сдаваясь. – Я, правда, соберусь и выйду.
На этот раз мужчина не сдержал улыбку:
– Что же, я зайду ровно через десять минут.
Вышел, а я еще несколько мгновений стояла на месте, пытаясь переварить, на что именно только что подписалась.
В порядок я себя приводила гораздо дольше десяти минут, но обещанный стук в дверь так и не раздался. В итоге, когда я собралась, выбрав из своего скудного гардероба самое подходящее платье, подумала, что, может быть, Винс передумал и мне не обязательно никуда ехать?
Впрочем, открыв дверь в коридор, тут же столкнулась с профессором.
– Идем? – он не стал подшучивать над моей медлительностью. Просто подставил руку, предлагая опереться на нее.
Я оглянулась по сторонам. В скудно освещенном коридоре никого не было. Но, несмотря на это, я так и не решилась воспользоваться предложением.
Выдавила улыбку и прошла вперед.
Преподавательский корпус окунулся в тишину, не было слышно ни разговоров за дверьми комнат, ни активной жизни на кухне. Будто бы в эти выходные все решили сбежать из академии. Это даже к лучшему, встретить хоть кого-то из профессоров я сейчас была не в силах. Я и рядом с Райтом чувствовала себя не в своей тарелке, не говоря уже о других.
Везение закончилось, стоило нам выйти на улицу. По дорожкам гуляли студенты. Не так чтобы их было много, но...
Я остановилась под навесом и обернулась к Винсенту, который шел сразу за мной:
– Прости, я... Мне лучше вернуться.
Он прекрасно понял, в чем дело, по глазам вижу, и не к чему играть в игры. Мне не место рядом с ним, как собственно, и не место в этой академии.
– Нет, – привычно возразил мужчина, и пока я, в самом деле, не вернулась в свою комнату, взял меня за руку и повел к воротам академии.
Студенты смотрели на нас с нескрываемым удивлением, но кланялись, приветствуя. Вряд ли их приветствия относились ко мне.
За оградой нас ждал экипаж. И я смогла хотя бы немного расслабиться, когда села на мягкое сиденье.
Винсент молчал, я тоже не торопилась ничего говорить. Подобие благодушного настроение, что посетило меня, испарилось, осталась лишь горечь, и усилилось непонимание, для чего профессор взялся исполнять для меня роль няньки.
Наконец, когда молчание стало просто невыносимым, я осторожно, подбирая слова, заговорила:
– Не думаю, что вашей матушке захочется общаться со мной...
Я говорила искренне. Не уверена, что слухи доползли уже и до нее, но это дела не меняет. Кому будет приятно общаться с воровкой? С ушлой девчонкой? Никому. Да и благородный порыв Райта вскоре сойдет на нет.
– Моей матушке совершенно безразлично, что осталось в твоем прошлом, – его голос звучал ровно, но, тем не менее, я уловила раздражение.
Что же, стоит просто замолчать, от этого и то будет больше пользы.
Экипаж медленно спустился с горы и въехал в город, где царила суета. Оживленные прохожие хоть и торопились по своим делам, но делали это несколько иначе, чем я привыкла видеть в столице.
Они приветствовали друг друга, непременно перебрасывались несколькими фразами с дежурными вопросами, и только после этого шли дальше. Казалось, в этом небольшом городке все друг друга знают, впрочем, скорее всего так и есть. За время учебы я отвыкла от такого, поэтому сейчас испытывала что-то сродни ностальгии по тем дням, когда мы жили в таком же небольшом городке у самого моря.
Мы проехали мимо стройных рядов домов, обогнули центральную площадь, на которой возвышалась статуя какого-то военачальника, и остановились у роскошного особняка.
Я перевела недоуменный взгляд на Райта, и он ответил на невысказанный вопрос:
– Мой отец отставной генерал.
Что же, это многое объясняет, но... Я впервые подумала о том, почему Винсент преподает в академии на боевом факультете, а не занимает какой-нибудь высокий пост в каком-нибудь гарнизоне, ведь со связями его отца, наверное, с этим не было бы никаких проблем. Впрочем, этот вопрос я точно задавать не буду.
Мужчина помог мне выйти, и я сама, буквально выдернула руку из его хватки. На самом деле, я не совсем представляю, для чего понадобилась в качестве гостьи его матери. Она уже знает, что о столичной жизни я могу рассказать самую малость, а о том, что мне действительно интересно, говорить не решусь. Только не сейчас. Так к чему это приглашение? Или ей просто скучно и хочется развлечься?
У самого дома я зазевалась – колонны над окнами в сочетании с причудливым узором, выглядели очень впечатляюще. Как и мраморные ступени, натертые до блеска, яркие витражи вместо обычных стекол, и массивные двери, через которые могли бы одновременно выйти, по меньшей мере, около четырех человек.
Заметив мой взгляд, на последнем, Винсент с усмешкой пояснил:
– Отец помешан на безопасной эвакуации.
Вот оно что. Что ж, это может быть даже забавно.
Широкие двери открылись со скрипом, оповещая весь дом о нашем прибытии. Я постаралась трястись не так явно и больше смотреть по сторонам, изучая обстановку.
Коридор обрывался почти сразу же, превращаясь в холл. Небольшой и довольно уютный. Потолок и стены были украшены лепниной и картинами, на которых, преимущественно, красовались битвы и сражения. Наверняка, значимые, как для нашего королевства, так и для военнослужащих.