Двери в одну из комнат распахнулись, и на пороге показалась мать Винсента. Сегодня она выглядела, как будто, иначе. Чопорный вид пропал, оставив на своем месте милую добрую женщину. Эдакую домоседку с доброй улыбкой и готовностью прийти на помощь в любую минуту.
– Аделия, дорогая, как я рада, что ты пришла!
Она распахнула объятья, и, словно бы не обращая внимания на мой растерянный вид, принялась обнимать меня, попутно бросая слишком красноречивые взгляды на сына.
– Почему так долго? Я себе места не могла найти!
Винсент как-то слишком демонстративно раскашлялся, маскирую язвительные смешки, но сдавать меня родительнице не стал.
– Так вышло, – короткий ответ и теперь уже мне достался его красноречивый взгляд.
Против воли покрылась румянцем – почувствовала, как лицо вспыхнуло жаром, а руки, напротив, похолодели.
– Что же мы стоим, дорогая, – женщина заглянула мне в глаза, при этом едва заметно качнув головой, и силой повела меня в сторону комнаты, откуда вышла.
Я, собственно, и не сопротивлялась. Лишь беспомощно оглянулась на профессора, а он подмигнул мне, явно не собираясь хоть в чем-то помогать.
По пути меня услужливо раздели, помогая расстегнуть пуговицы пальто, потом сделали несколько лестных комплиментов по поводу наряда. К слову, наряд не представлял собой ничего примечательного – самое обычное платье, только лиф отделан кружевом и вышивкой.
За дверью, уже не такой широкой, как входная, но все равно чуть больше привычных размеров, находилась столовая. Такая, какой ей и положено быть в богатых домах: с высокими арочными потолками, с колоннами, что острыми пиками уходили вверх, с дорогими коврами, заглушающими шаги, с вычурной мебелью и, конечно же, со столом, который буквально ломился от всевозможных яств.
Если честно, глядя на это разнообразия, я с сомнением оглянулась – не притаился ли где-то за колоннами взвод солдат. Ведь этого должно хватить, чтобы прокормить именно такое количество человек.
– Все уже остыло, – разочарованно произнесла сердобольная хозяйка.
Госпожа Анита усадила меня на стул, а сама, бросив Винсенту, чтобы не позволял скучать гостье, выпорхнула из комнаты. Только тогда я смогла спокойно выдохнуть. Матушка профессора была похожа на ураган, что заполняет собой все пространство разом.
– Извиняться за нее не буду, – Райт сел у окна, и посмотрел на меня, даже не скрывая усмешку на губах. – Я хоть отдохну от ее опеки.
Последнее признание заставила меня возмущенно зашипеть:
– Хитрец!
И куда только мое скверное настроение делось и стеснение! И страх испарился, стоило узнать, что меня всего лишь используют.
– Есть немного, – казалось, мужчина тоже расслабился и вообще стал чувствовать себя куда вольготнее. Словно ему только этого и не хватало – крыши родного дома над головой.
Я бы заподозрила в его характере неладное, ведь с такой матушкой немудрено стать мягкотелой нюней, но что-то мне подсказывает, что Винсент только позволяет родительнице окружать его заботой, зная о ее характере.
Не представляя, что сказать, возмущенно запыхтела, самой себе напоминая паровоз. Райт только хмыкнул.
Анита вернулась довольно быстро, но не одна – с ней под руку шел статный мужчина, как две капли воды похожий на профессора. Точнее профессор очень похож на своего отца. Только последний выглядел намного старше и предпочитал носить густые усы, за которыми скрывалась довольная ухмылка, почти такая же, которой меня только что наградил его сын.
Я поспешно встала и склонилась в приветствии, а когда поднялась, заметила, что мужчина стал выглядеть еще более довольным, словно я прошла какую-то, одному ему известную, проверку.
– Леон Райт, – представился он. Густой бас разнесся по столовой, отталкиваясь от стен и колон. – Рад знакомству, милая леди, очень рад.
– Взаимно, – пролепетала едва слышно.
Для меня светские беседы и, собственно, выходы в свет, большая редкость. Так что после моего ответа возникла неловкая пауза, которая затянулась бы, не возьми Анита происходящее в свои руки.
– Итак, дорогие мои, пройдемте к столу, пока обед окончательно не остыл.
Я едва удержалась от вопроса: и это все нам? Но вовремя остановила себя. Видимо, у каждого свои чудачества. Мама Винсента, вот, страдает преувеличением.
Игра взглядов, и ко мне, пряча смех в ясных глазах, подошел профессор:
– Разрешите? – он галантно подставил руку, предлагая мне опереться на нее.
Я бы с радостью отказалась, но... Увидев, с каким ожиданием на меня смотрит Анита, исполнила его просьбу.
Райт подвел меня к столу, отодвинул стул, и сам хотел отойти, как вновь получил ценное указание от матери:
– Дорогой, составь компанию Аделии, тебе ведь не сложно? – судя по тону, ответь он отказом, за просьбой последовал бы приказ.
Под всеми этими понимающими взглядами и странными словами мне стало неуютно, будто... Меня пытаются сосватать господину декану. Стоило только об этом подумать, как я едва не застонала в голос. Что? Все именно так есть? Анита просто увидела во мне выгодную партию для сына и поэтому пригласила в гости и так усиленно пытается «столкнуть» нас?
Посмотрела на Винса, очень красноречиво посмотрела и получила от него едва заметный кивок. Сам он, судя по улыбке, уже привык к такого рода знакомствам и не видел в этом ничего особенного, а вот я...
Надо же было так попасть?
– Винс, милый, угости Аделию вином, – это сыну, а потом мне, доверительно и с благожелательной улыбкой, – непременно попробуйте, это Шьитинское, из особых сортов винограда.
Кивнула. Я так понимаю, отказываться не имеет смысла. Впрочем, о Шьитинском вине, несмотря на мою нелюбовь к обществу и всему модному, я была наслышана. Девочки с моего курса довольно часто обсуждали этот «божественный напиток».
Теперь мне довелось попробовать, чем все так восторгаются. На самом деле, взяв в руки фужер, я была настроена скептически, точнее совсем не ждала, что напиток покажется мне чем-то необычайно вкусным. Но я ошиблась.
Первый глоток легкой сладостью коснулся языка, заставив почувствовать солнечный цветочный аромат, а потом согревающей волной ухнул вниз. Я не сразу нашлась, что сказать, и даже не сразу поняла, что именно чувствую, но когда первые пряные нотки улеглись, я поняла, что восторги по поводу этого вина, отнюдь не напрасны. Оно, действительно, просто восхитительно.
– Как вам? – Анита задала вопрос, не сводя с меня внимательного взгляда.
– Необыкновенно, – призналась честно и не сдержала улыбки.
– Я рада, – она улыбнулась в ответ, – и тому, что вы улыбаетесь – тоже.
Стало неловко и от ее взгляда, и от понимающей интонации. Мельком посмотрела на Винсента – профессор сосредоточился на еде и совершенно не замечал, что происходит вокруг, или делал вид, что не замечает.
Что же, стоит и мне заняться делом, тем более аромат от блюд исходил такой, что аппетит разыгрался против воли.
Некоторое время царила тишина. И только после того, как закончилась трапеза, Анита вновь взяла слово:
– Ну что же, Аделия, не расскажешь нам, чем же сейчас живет столица?
Я поперхнулась, благо, не закашлялась, и с плохо скрываемым ужасом посмотрела сначала на женщину, потом на ее супруга и только потом на их сына. Последний едва заметно кивнул, словно пытался приободрить меня.
Выдохнула, руки, что опустила на подол платья, сжала в кулаки.
– Не знаю, что сказать, по мне ничем особенным – суетой, и вечной слякотью.
Тут я немного приврала. На самом деле, в столице все не так уж и плачевно, но сейчас я точно не настроена описывать ее красоты.
Старший Райт хмыкнул, пряча смешинки в ясных, таких же как у сына, глазах.
– Неужели все так плачевно? – совершенно серьезно поинтересовался он, хотя все понимали, что эта серьезность напускная.
– Нет, почему же, – сдалась я, – там бывали вполне сносные дни, но не уверена, что сейчас смогу вспомнить хотя бы один из них.
И это чистая правда.
– Что же, – Анита вновь взяла все в свои руки, – я уже поняла, что вы редко покидали академию. Но чем же вы там занимались? Наверняка, это что-то интересное и уж действительно заслуживающее внимания?
Я помрачнела. Сильнее стиснула в руках ткань платья.
Винс попытался взять слово, но я его опередила, не знаю почему, но мне захотелось рассказать, (или доказать всему миру?), что не просто так просиживала целыми днями в лаборатории.
– Я занималась исследованиями, – на профессора старалась не смотреть. – Мечтала однажды помочь восстанавливать магию тем, кто потерял ее безвозвратно.
В столовой повисла тишина, такая тугая и ощутимая, будто сам воздух превратился в кисель. Первым пришел в себя Винсент, он прокашлялся и якобы равнодушно уточник, хотя у самого голос подрагивал от волнения:
– И как исследования? Удачны?
Анита прикрыла рукой рот, будто боялась спугнуть мой положительный ответ.
– Думаю, что удачны, правда, желающих испытать наработки зеленой студентки так и не нашлось.
А потом вовсе все мои исследования прибрал к рукам совершенно посторонний человек, но это, естественно, я уже говорить не стала. Профессор не глуп, сможет сложить слухи и мои слова – боюсь, именно сейчас я либо нашла в его лице союзника, либо навсегда испортила хорошие отношения. Поверить авторитетным людям всегда проще, чем бездомной сиротке, за кого и заступиться некому.
– Неужели ни одного не нашлось? – ахнула Анита.
Я криво ухмыльнулась:
– Представляете, как только им говорили, кто именно ведет разработки, они чудесным образом испарялись, и я их больше никогда не видела на пороге лаборатории.
– М-да, дела, – глубокомысленно изрек господин Райт-старший.
Все семейство вновь обменялись многозначительными взглядами, и Анита, растянув губы в счастливой улыбке, позвонила в колокольчик.
– Знаете, я думаю самое время попробовать восхитительный десерт, который приготовила Даяна.