Быстрым шагом сократила расстояние и замерла перед комнатой. Ему ведь плохо, он болен, но почему сбежал? Что за глупости?
Вошла я спустя несколько секунд, и застыла на пороге от страха. Винс стоял на коленях, опираясь руками о стол. Плечи мелко вздрагивали, и тяжелое дыхание вырывалась хрипами.
Чашку я поставила на ближайший стул, ничего не видя перед собой, – только склоненную фигуру и пульсирующую черным ауру. Она разрасталась и сжималась, то полыхала ярче, то становилась почти бесцветной.
– Давай помогу лечь, – я говорила тихо, боясь потревожить его своими словами и причинить еще больше боли. Хоть это и глупая предосторожность, но я не могла с собой ничего поделать.
Он обернулся. Привычно ясные глаза заволокло туманной дымкой, и мне показалось, что он вовсе не услышал меня. Или не понял. Хотя, нет, кивнул, пытаясь успокоить дыхание. Вышло так себе, но подняться с пола он смог почти сам, я его только слегка придерживала. Потом кое-как дошел в соседнюю комнату и рухнул на кровать, отчетливо скрипнув зубами.
– Ты принимал какие-то лекарства? – спросила первое, что пришло на ум. Мало ли. Профессор Диам едва не умерла из-за халатности Тианы, тут тоже нужно быть уверенной, что дело не в настоях и зельях.
Винс через силу усмехнулся:
– Ну нет, Дели, я не настолько глуп, чтобы доверять ей свое здоровье.
Я лишь покачала головой. Такое ощущение, что он может мои мысли подслушивать.
– Хорошо, чем я могу помочь? Ты позволишь посмотреть?
Почему я спрашиваю? Можно же ведь самой... Но мне показалось важным спросить его разрешение.
– Не бери в голову, сейчас пройдет.
Хотелось возмущенно воскликнуть, что это еще значит, не бери в голову, но промолчала. Дыхание и вправду стало ровнее, и он больше так не кривился от боли.
Мельком осмотрелась. Обстановка практически ничем не отличалась от той, что была в моей «квартирке». Все такое же однотипное и мрачное. Только если я пыталась привнести яркие детали, Винсента это совершенно не заботило.
Обернулась к нему и тяжело вздохнула:
– Не хочешь рассказать, что это за приступ?
Кривая улыбка исказила лицо, и он отрицательно покачал головой:
– Не хочу.
И стоило ему это произнести, как догадка мелькнула в мыслях:
– Это из-за... потери магии?
Я долго и тошнотворно изучала этот вопрос. От потери магии не застрахован никто. И причины могут быть совершенно разные. От дурости, которой профессор Хрит учила студентов, до серьезного вмешательства в магические потоки, которые попросту закупориваются и больше не снабжают организм силой. Будто связующие нити перерезали, и они повисли безвольными шнурками.
Те, кто терял магию, обычно, не испытывали боли. По крайней мере, физической, но морально пережить эту трагедию тяжело. Но было одно исследование, с помощью которого ученые пытались вернуть магию в тело человека, где главную роль играли амулеты-наполнители. Их напитывали магией и вешали на шею испытуемому. Только в этом случае, чем чаще подопытные применяли чужую, по сути, магию, тем больше страдали от сильнейшей боли.
Исследование свернули, а амулеты–наполнители были официально запрещены. Хотя, видимо, официальный запрет ничто.
– Зачем тебе амулет? – так и не дождавшись ответа, спросила его сама.
Мужчина устало прикрыл глаза и слабо улыбнулся:
– А ты думала, декану силового факультета магия не нужна? Как я, по-твоему, должен учить студентов боевым и защитным заклинаниям?
Я растерялась. На самом деле растерялась. Да что там говорить! Я мало смыслила в боевой магии и в том, что ребята проходят на силовом факультете. Но почему-то была уверена, что все, касающееся магии им преподает не Винс, ведь это же самоубийство, вот так истязать себя изо дня в день.
– Я думала, – бросила, отводя взгляд, – что ты учишь их боевым искусствам, ну... драться там, избегать ударов противника...
К концу речи голос стал совсем тихим, и я почувствовала, как лицо опалил жар. Глупости! Какие же глупости я несу. Конечно же, декану силового факультета нужна магия.
Винс все-таки расхохотался, а потом застонал, так что мне вновь пришлось извиняться.
– Ничего, не страшно, – он отмахнулся от моих слов и попытался сесть. На шее показался тонкий черный шнурок.
– Можно? – показала на амулет.
Мужчина нахмурился, но вытащил небольшой овальный камень в грубой железной оправе и протянул мне. Взяла я его с опаской, все же чужая магия – это отнюдь не шутки.
Камень на ощупь показался мне прохладным, а еще от него пахло гнилью, если не почудилось, конечно же.
– Давно ты его носишь? – спросила, не поднимая глаз.
– Давно, – глухо отозвался Винс, и еще тише добавил, – почти сразу после несчастного случая.
Я прикрыла глаза и осторожно прикоснулась к плененной магии. Она билась внутри камня – зло, с остервенением. Пытаясь выбраться на волю из заточения. И она мстила. Именно поэтому профессор Райт испытывает такую боль.
Магия, она ведь живая. Она часть человека. Она рождается вместе с ребенком, растет и крепнет вместе с ним. И она любит свободу...
Я так отчетливо «слышала» ее эмоции, что с трудом проталкивала воздух в легкие.
– Аделия? – тишину разорвал обеспокоенный голос Винса и я открыла глаза, захлебываясь собственным дыханием.
– Все хорошо, – поспешила успокоить его.
Видение было настолько ярким, что отпустило не сразу. Пришлось мысленно считать до десяти, попутно успокаивая колотящееся сердце.
– Винс, – произнесла наконец. Пока я справлялась с непонятным и, в общем-то, невесть с чего взявшимся приступом, он молчал. Всматривался в мои глаза, скользил взглядом по лицу. – Это небезопасно, использовать чужую магию. Она не подчиняется тебе и... – мне было жаль это говорить, но я не видела смысла утаивать от него правду, – ты никогда не подчинишь ее.
Мужчина от моих слов не расстроился, только в глубине ясных глаз промелькнула застаревшая боль. Боль, которая не покидает его никогда.
– Я знаю, – признался легко, пожимая плечами.
– Тогда стоит отказаться...
– Нет, – тут он не выдержал, рывком сел на кровати, – я не могу отказаться, как же ты не поймешь? Не существует способа вернуть магию, так я хотя бы так... Чувствую себя полноценным.
Окончание фразы он договорил едва слышно, впиваясь длинными пальцами в темные волосы.
Он готов ради имитации прошлой жизни терпеть приступы. Готов на все, лишь бы глотнуть свободы. Почувствовать мощь магии, что течет по жилам. Я могу понять его желания с человеческой точки зрения, но как целитель... Нет, здесь я понимать его не готова.
Зажмурилась, вдыхая глубоко, и выпалила, боясь взглянуть на него:
– Если твое предложение еще в силе, то... Я возьмусь за твое лечение.
Сказанного не вернуть. У меня больше не останется путей для отступления. Придется идти только вперед. Но я же могу просто попробовать доработать формулу и... Да, я хотя бы попытаюсь.
– Аделия? – он позвал тихо, и я с осторожностью открыла один глаз.
Винс смотрел на меня внимательно, между бровей залегла вертикальная складка. Недоволен? Ведь он сам предлагал мне...
– Я не хочу, чтобы ты из-за меня возвращалась в прошлое.
Его признание дорогого стоило. И я ответила ему тоже тихо, почти не слышно:
– Возможно, это шанс доказать самой себе, что я чего-то все же стою?
Повисло молчание. Каждый из нас думал о своем. Но держа в руках прохладный камень, я с каждым мгновением все больше начинала верить в собственные слова. Я же могу доказать? Ведь так? Признание мирового сообщества, это мечта. Но, что если не столь великая, какой я себе ее представляла?
Это же так просто – жить ради помощи людям, а не ожидая одобрение ученых мужей и таких же дам. По всей видимости, я увлеклась своей работой, так что сама забыла, с какой целью подходила к этому исследованию. Чего хотела и к чему стремилась. Или... Изначально цель была неправильной?
С силой сжала камень в руке и вмиг осипшим голосом выдавила:
– Если решишься испытать на себе мои наработки, то на время лечения откажешься от этого амулета.
– Хорошо, – Винс тут же согласился, без колебаний и размышлений на тему «а нужно ли ему это».
– Я, – быстрый взгляд на профессора, – заберу его. На всякий случай. И, пожалуй, пойду.
Слова выходили рваными, с паузами и какой-то странной интонацией. Деловой? Да, очень похоже.
– Хорошо, – повторил вновь, и я заметила в его глазах странный блеск. Будто мужчина сам до конца не верит, что происходящее не плод его фантазии.
Я кивнула ему, развернулась и направилась к двери. Потом спохватилась, и обернулась:
– Мне нужно будет оборудование, чтобы провести полное обследование. Ты сможешь как-то устроить это через городскую лечебницу?
В уме я уже прикидывала, что нужно будет приобрести для своего личного пользования, чтобы проработать формулу и усовершенствовать ее. Ведь, несмотря на громкое открытие профессора Шинару, моя разработка не была доведена до блеска. Оставались вопросы, которые я планировала изучить уже под чутким руководством в центральной лаборатории. Но раз не сложилось, буду выкручиваться сама.
– Устрою. Когда нужно? – Винс говорил ровно, спокойно, будто и не испытывал пару минут назад боль и не обнажал передо мной душу.
– Чем быстрее, тем лучше.
На этом мы распрощались и я ушла. А в комнате, отложив амулет в ящик и завернув его в полотенце, чтобы он как можно слабее отзывался на человеческое присутствие, вернулась к изучению своих записей.
Только на этот раз я не намерена сбегать при гадких воспоминаниях. Мне нужно во что бы то ни стало пересилить себя и дойти до конца.
Выделенный выходной я провела с пользой. Конечно не с той, на которой настаивал доктор Аттэ, но тоже ничего.
Ужином меня вновь снабдил Винс, только на этот раз он задерживаться не стал, сославшись на срочные дела. Впрочем, я его и не останавливала. Все равно из меня сейчас собеседник плохой – мыслями я была очень далеко, в расчетах и формулах, если быть точной.