Да, это была глупая и неосознанная попытка перевести тему. Я как-то не привыкла быть в центре внимания, и потому чувствовала себя не слишком уютно под заинтересованными взглядами студентов.
– Я забыл.
– И я.
– Я тоже, но сегодня возьму!
– Хорошо, – еще раз улыбнулась, потом чуть тише добавила: – Садись Одри, сегодня нас ждет интересная лекция.
И ведь я не преувеличивала. Тема занятия, к которому я была не готова, всплыла неожиданно, но как нельзя кстати подходила для сегодняшнего дня.
После лекции Одри осталась. Дождалась, когда мы останемся в аудитории одни и подошла ко мне, робко переступая с ноги на ногу.
– Ты что-то хотела? – первой спросила, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее.
Девушка не виновата, что пошла на поводу у мнения толпы. Собственно, я и сама не представляю, как бы повела себя в такой ситуации. Слишком легко судить обо всем со стороны, но стоит оказаться в гуще событий, как представления меняются.
– Извиниться, – выдохнула она, и подняла виноватый взгляд. – Я не должна была сомневаться в вас, ведь вы совсем не такая. Доктор Аттэ сказал, что если верить всем сплетням без разбора, то лапша с ушей будет волочиться по земле.
Девушка протараторила фразу на одном дыхании, словно боялась, что смелость покинет ее.
А я еле сдерживала веселую улыбку и нарочито беззаботным тоном переспросила:
– Прямо так и сказал?
Вздрогнув от моего вопроса, Одри отрывисто кивнула.
– И ты ему поверила? – продолжила допытываться, пытаясь скорее для себя понять, что же доктор за человек. Он открытый, добрый, с ясным, пусть и водянистым старческим взглядом. Ему сложно отказать, да и не приемлет он отказов. Да, на его стороне многолетний опыт, он видит больше, чем остальные, но... Я не знаю, чем заслужила его такую безоговорочную веру.
– Конечно! Доктор Аттэ... он... он мне как отец! – Одри не сразу подобрала правильные слова, а когда, наконец, сформулировала мысль, я широко улыбнулась.
– Он, действительно, замечательный.
Потом поднялась со своего места, подошла к девушке и спокойно произнесла:
– Тебе не за что извиняться, я не держу зла. В жизни случается всякое.
Это был не упрек, а скорее размышление о моем прошлом, когда я видела лишь только то, что хотела. И даже не пыталась копнуть чуть глубже. Ведь в поведении профессора были несостыковки, явные звоночки, но... Я жила в розовых мечтах. Глупых и наивных.
Зато какой урок!
– Вы, правда, не сердитесь? – Одри вжала голову в худенькие плечи и недоверчиво посмотрела на меня.
– Правда, – подтвердила серьезно и кивнула для надежности. – Но рассержусь, если ты будешь так меня бояться, я же не страшная, в самом-то деле!
Моя уловка удалась. Девушка выпрямилась по стойке смирно и зачастила:
– Не буду, конечно же, не буду! Профессор Лоусон, теперь вы у нас будете преподавать целительство?
Она так резко сменила тему, что я даже растерялась. А потом неуверенно качнула головой, видя искренний свет в серых бездонных глазах.
– Да, – выдавила, не зная, что еще сказать.
Губ девушки коснулась счастливая улыбка:
– Это замечательно! – призналась она, потом оглянулась на дверь и произнесла: – Значит, мы сегодня с вами еще увидимся, у нас четвертая лекция как раз целительство.
Кивнула:
– Конечно. А сейчас беги, иначе опоздаешь.
Когда Одри ушла, я тихо рассмеялась – это же надо, как все изменилось за последние пару дней. Кажется, я еще не до конца осознала, что вернулась к тому, чем грезила всю сознательную жизнь.
Третья лекция по общим предметам у первого курса прошла спокойно. Я подготовила несколько вопросов, на которые предложила ребятам ответить письменно, а сама в это время попыталась составить свое расписание.
С дополнительным курсом целительства, свободного времени у меня стало гораздо меньше. А еще ведь помимо преподавательской деятельности нужно освежить в памяти все разработки, приготовить рабочее место, посетить лечебницу для осмотра Винса.
Чем длиннее становился список моих обязанностей, тем чаще я задавалась вопросом, как вставить в это плотное расписание сон и питание? К сожалению, от этих составляющих своей жизни я отказаться не смогу. Бессонные ночи плохо сказываются на мыслительной деятельности, а голодовки лишают сил.
В итоге вышло так, что три раза в неделю у меня будет не меньше четырех лекций, два раза дополнительные факультативы, пару раз практические занятия. На лечение Винса и доработку формулы придется выделять вечерние часы.
Удивительно, но вместо страха, что не справлюсь, я испытывала лишь предвкушение. Энтузиазм разрывал на части, ведь теперь мне можно будет применить те знания, которые я приобретала в академии на протяжении семи лет.
После звонка, попрощавшись со студентами, осталась сидеть за столом. Нужно бы сходить за материалами Тианы, и посмотреть, что последнее они проходили с третьим курсом, но выйти из аудитории не успела, дверь открылась, пропуская Винса.
Мужчина улыбнулся уголками губ, а потом подошел ближе:
– На обед ты идти, видимо, не собираешься? – лукаво прищурился, и я не смогла сдержать ответной улыбки.
– Собираюсь, вот прямо сейчас. Составишь мне компанию?
Винс лишь кивнул. Я собрала бумаги, окинула придирчивым взглядом стол, проверяя, не забыла ли что-нибудь, и только после этого подошла к мужчине.
– Как ты себя чувствуешь? – когда вышли из аудитории, бросила на него быстрый взгляд. Против воли вспомнилась моя утренняя выходка, но я усилием воли подавила волну смущения.
Ведь ничего же страшного не произошло? Правильно? Я всего лишь озвучила ему список всего необходимого...
– Странно, – тут же признался он, а я насторожилась, сбилась с шага и едва не врезалась в тумбу у лестницы. Если бы Винс не придержал меня, притянув ближе к себе, то быть бы мне снова покалеченной, только теперь уже по собственной глупости.
– Что значит – странно? Что-то болит? Беспокоит?
Мужчина улыбнулся, лукаво, как только у него получается:
– Успокойся, Дели, ты меня совсем со счетов не списывай, не так все плохо.
Теперь пришел мой черед смотреть на него с подозрением.
– Так что ты тогда имел в виду?
– Хм... – сделал вид, что задумался, – имел в виду то, что без амулета чувствую себя действительно странно. Словно... м–м–м... сбросил с плеч тяжелый груз.
Вот оно что, а я уже успела придумать тысяча и один диагноз.
– Конечно, – выдохнула с облегчением, – твой организм, наконец-то, больше не подвержен чужому пагубному влиянию.
Я отошла от него на шаг, увеличив расстояние между нами, и прошла вперед. Но тут же остановилась, услышав его вопрос:
– Ты не передумала? – голос прозвучал глухо, словно Райт приготовился меня отговаривать от этой затеи. Вот только он опоздал, теперь я отступать не намерена.
– Нет, – и пока он не успел ничего сказать, добавила: – И не передумаю!
Винс поймал мой взгляд и долго пытался что-то в нем рассмотреть. И, наконец, сдался:
– Хорошо.
До столовой мы дошли, рассуждая на вполне безобидные темы. Мужчина поинтересовался, как прошла первая лекция у целителей, а я справилась о здоровье профессора Диам. Оказывается, ее уже отпустили домой, правда, прописали больничный на ближайшие пару дней.
– Надеюсь, она живет не одна? – спросила обеспокоенно. Мало ли какие последствия могут последовать после отравления, оставаться наедине с самой собой пока не стоит.
– Не одна, – усмехнулся Райт, покачав головой.
– Что? – нахмурилась.
– Ничего, – отмахнулся неопределенно. Он отодвинул стул, предлагая мне сесть.
Хм, хорошо, не хочет говорить – не надо.
Сегодня повар расстарался, помимо стандартного набора из первого, второго и компота, подали сливочное мороженое с кусочками фруктов. На мой вопрос, не слишком ли холодно для этого лакомства, Винс лишь усмехнулся и попытался отобрать у меня вазочку.
– Но-но! – пододвинула мороженое к себе ближе. – Только без рук.
Вот так, за приятными шутками и ничего не значащими фразами, прошел обед. А потом, распрощавшись с Райтом я отправилась на лекцию к третьему курсу целителей. Хорошо, что там не будет Мики, вторая встреча за день с этой вредной девчонкой – это уже слишком.
За папкой с темами для третьего курса пришлось идти в преподавательскую. К счастью, Нианы там не оказалось, только профессор Прос сидел за столом, уплетая очередной огромный бутерброд.
– Шфетлофо дня, профессорф! – с набитым ртом прошамкал он, и я постаралась приветливо кивнуть.
На самом деле, профессор Прос выглядел довольно комично – эдакий шарик на ножках. И ходил он, переваливаясь с бока на бок. Но с чем тяжело было смириться, так это с его неряшливостью. Кажется, он понятия не имеет, что такое личная гигиена.
Прошла к шкафу, достала нужную папку и уже собралась уходить, как мужчина окликнул меня:
– Аделия, подождите, – говорил он уже не с набитым ртом, потому речь не напоминала детский лепет.
– Вы что-то хотели? – обернулась.
– Я же могу называть вас Аделия? – пыхтя, как паровоз, поинтересовался мужчина, и я кивнула. – Хорошо, так вот, Аделия, у меня к вам вопрос, как к целителю...
Стоило ему произнести последнее слово, как мои глаза сами собой поползли на лоб.
– Видите ли, – профессор замялся, – я часто мучаюсь болями в спине, и... Знаете ли, мне мазь изготавливает Тиана, так вот...
Кажется, я начала догадываться, куда именно он клонит. А потому мысленно усмехнулась.
– Не могли бы посмотреть эту мазь, может она того... И меня отравить может?
Нет, ну после случившегося с профессором Диам, опасения Проса вполне обоснованы, но до чего же смешно это слышать.
– А что за мазь? – кашлянула пару раз, скрывая смех (привычка Винса очень пригодилась).
– О, это... – мужчина задумался, силясь вспомнить название. – Это мазь на основе корней пайлата.
Ничего необычного. Самая простая мазь с обезболивающим эффектом. Пайлата вовсе не входит в список ядовитых растений и любое количество его в мази ничем не грозит. Разве что помогать будет хуже, если концентрация будет ниже нормы.