Территория академии пустовала – на расчищенных дорожках кроме пушистого снега и молчаливых деревьев не было никого. Хотя нет, лгу, по склонившимся к земле веткам туда-сюда перелетали розово-грудые птицы. Они внимательно наклоняли голову, пытаясь отыскать хоть что-то съестное, и каждый раз их ждало разочарование. Хотелось бы мне накормить этих страдальцев, но, к несчастью, в сумке ничего не нашлось, даже самого черствого сухарика.
– Что же такого интересного ты там рассмотрела?
За спиной раздался вкрадчивый голос Винсента и в буквальном смысле слова, подпрыгнула на месте. Ведь у меня в руках были выписки из его истории болезни, завернутые лишь в бумажный пакет, который я теперь со всей силы прижала к груди.
Нужно обернуться, так? И что-то сказать... Обязательно нужно. Вот только сил я в себе не нашла, искоса бросила на него взгляд и натужно усмехнулась:
– Пыталась придумать, чем покормить птиц.
Голос звучал неестественно натянуто и испуганно. Я чувствовала, как по пальцам катится дрожь, и ничего не могла с этим поделать.
– И как? Не придумалось? – мужчина сделал шаг ко мне, отчего я почувствовала, что расстояние между нами стало минимально допустимым по общественным меркам.
В ответ отрицательно покачала головой, не найдя ув себе сил сказать хоть что-то .
– Даже не посмотришь на меня, – Винс склонился ниже, отчего его влажное дыхание коснулось полоски шеи поверх шарфа.
Повернула голову и натянуто улыбнулась.
– Посмотрю, почему нет? – старалась говорить спокойно, хотя сама понимала, насколько из меня плохая актриса.
– Что случилось? – небесно-голубой взгляд потемнел от беспокойства. – Я попытался найти тебя после лекций, но мне сказали, что ты куда-то уехала. Так куда?
В горле встал ком – горький и не приятный. Врать Винсенту мне хотелось меньше всего, но и сказать правду... Как он на нее отреагирует?
– По делам? – получился, почему-то, вопрос.
Мужчина заломил бровь и скептически усмехнулся:
– Это ты у меня спрашиваешь?
Нет, конечно, не у него, это я себя проклинаю за медлительность. Можно ведь было положить сверток в комнате, а потом вернуться и покормить птиц. Только вот правильные мысли решили покинуть меня.
Отрицательно покачала головой, и тверже повторила:
– По делам.
На этот раз усмешка с его губ пропала. Догадался – мелькнула запоздалая мысль, но я ошиблась:
– Аделия, неужели я не заслужил правды?
А это уже запрещенный прием. Как можно так искусно давить на меня? Тяжело вздохнув, медленно развернулась к нему и призналась:
– Ездила к твоей матушке.
Говорить – зачем именно я туда наведывалась, – не стала. Да и наивно полагала, что уточнять он не станет. Но в очередной раз ошиблась.
– Зачем? – вместе с этим вопросом, в глазах полыхнуло раздражение и недовольство.
– Взяла твою историю болезни, – ответила, как есть. Расправила плечи и вздернула подбородок – пусть знает, что за свой поступок я извиняться не стану. Да и не за что здесь извиняться.
Винс отступил на шаг, посмотрел куда-то поверх моей головы и разочарованно выдохнул:
– Не отступишь?
– Нет!
Пауза затянула – он за это время спрятал руки в карманах пальто, и перевел взгляд себе под ноги.
– Жаль, – только и промолвил. Потом развернулся, и размашистым шагом пошел к академии.
Хотелось броситься за ним, непременно остановить, но я только стояла и смотрела вслед. Вопреки тому, что я понимала его чувства, и терзания, такая реакция болью отозвалась внутри.
Он же сам просил помощи, готов был стать учебным пособием зеленой выпускницы, доверился мне и сейчас пошел на попятную? Что изменилось за эти несколько дней?
Ответа на этот вопрос я не знала, как и не знала, что теперь делать с ним, с нами, со всем этим.
К себе в комнату вернулась в растрепанных чувствах. Положила на стол сверток, и бесцельно мерила шагами расстояние от одной стены до другой. Боевой настрой и готовность идти вперед несмотря ни на что, таял, оставляя после себя неприятную пустоту. Словно меня вышвырнули из привычного мира куда-то на обочину дороги – чужую и пыльную.
Не так должен был закончиться сегодняшний день, совсем не так. И Винс не должен был уходить, не должен был отворачиваться. Он мог бы по-другому отреагировать, мог бы... Если бы захотел этого.
А что, если я себе все придумала? И случайные поцелуи, прогулки, и, брошенные вскользь слова, ничего не значат? Что если мы просто встретились в то время, когда каждому из нас нужна была поддержка, которую получили? Что, если нас связывает лишь желание победить одиночество?
Чем больше думала, тем сильнее ныло сердце, и тем страшнее становился окружающий мир, полный пустых иллюзий.
Сделав очередной шаг, замерла. Обвела взглядом, вдруг показавшуюся незнакомой комнату, и тяжело вздохнула. Не хочу! Я не хочу возвращаться в серые беспросветные будни, где кроме меня самой нет никого...
Стук в дверь заставил вздрогнуть, а потом сорваться с места и рывком открыть, чтобы лицом к лицу столкнуться...
Нет, не с Винсентом. А с доктором Аттэ.
Неловкая заминка длинною в пару ударов сердца была оценена по достоинству:
– Чую, не меня ты думала увидеть, – как всегда добродушно отозвался мужчина, прищурив водянистые глаза. – Могу зайти немного позже, если ты кого-то ждешь.
Я, наконец, обрела голос и, отрицательно качнув головой, произнесла:
– Что вы! Ни в коем случае. Проходите, – потом подумала и преувеличенно бодро бросила:
– И никого я не жду, честное слово.
Судя по ухмылке, доктор моим словам не поверил, впрочем, настаивать не стал и сразу же принял приглашение. Правда, перед тем как переступить порог, оглянулся, будто пытался кого-то рассмотреть в темноте коридора.
Уж не Ниана ли ищет новый повод для сплетен? Хотя, это совсем не важно. Пусть злословит, сколько ее душе угодно, мне все равно.
– Мрачновато, – окинув беглым взглядом комнату, озвучил свои мысли мужчина.
– Было еще хуже, – улыбнулась, вспоминая поход по магазинам и зелень штор, что теперь разбавляла безликую обстановку.
– Хех, – крякнул старик, недовольно поджимая губы. – Охотно верю.
Только сейчас я заметила в его руках небольшой сверток – упакованный в черную плотную бумагу и перевязанный толстым жгутом, в углу которого виднелась расплавленная печать.
– Я к тебе, собственно, пришел по делу, – засуетился доктор, поймав мой взгляд на свертке. – Это все, что про магические ловушки смог найти профессор Даурэ.
Он протянул мне ношу, но я брать из его рук ее не торопилась. Я попросту не могла поверить услышанному, потому севшим голосом переспросила:
– Что это значит?
Старик показательно покачал головой:
– Все очень просто – как только ты заговорила о ловушках, я вспомнил, что, как-никак, прихожусь именитому профессору кузеном, и пришла пора воспользоваться связями!
Его секрет, который он так усердно скрывал, оказался... Самым настоящим спасением! Я хотела расспросить о ловушках отца Винсента, может у него остались знакомые целители, которые не понаслышке были знакомы с ними, но не была уверена, что это принесет хоть что-то. А тут... Профессор Даурэ! Про него я даже не подумала.
Отбросив церемонии, шагнула вперед и повисла на шее доктора.
– Спасибо, – прошептала, пытаясь вздохнуть полной грудь.
Сердце билось рывками, буквально захлебываясь от свалившегося счастья.
– Вы сделали невозможное, – вдыхая полюбившийся запах настоев и зелий, которым было пропитано пальто доктора, я широко улыбалась.
А еще поняла, что мужчина, несмотря на кажущуюся хрупкость и старческую сухость, был вовсе не хилым. Еще и выше меня на пол головы точно.
– Да брось, милая, – он неловко обнял в ответ одной рукой, во второй удерживая сверток. – Я всего лишь сделал то, что смог.
Не правда. И он об этом знает. Достать такого рода материал – это самое настоящее чудо. Такое, которое не под силу сотворить никому. Кроме доктора Аттэ и его кузена.
Я отступила на шаг, не в силах скрыть сияющую улыбку и протянула дрожащую ладонь. Старик усмехнулся, и отдал мне сверток, при этом пытаясь скрыть скопившиеся слезы в уголках глаз.
– Аделия, я верю, что у тебя все получится, – отбросив шутливость, произнес серьезно.
А мне... Мне были безумно нужны именно эти слова.
– Получится, – согласилась, точно зная, что теперь никто и ничто не заставит меня бросить начатое. Пусть Винсент хоть возненавидит за это – не важно. Если он хочет умереть раньше времени, то я ему не позволю.
Я нетерпеливо переступила с ноги на ногу, с трудом сдерживая желание сорвать жгут и развернуть бумагу. Но сделать этого не посмела – по отношению к доктору это верх бесцеремонности. Впрочем, он все понял сам.
Усмехнулся, так, как умеет только он – открыто и в то же время с искрящимся хитростью взглядом.
– Вижу-вижу, уже ухожу.
– Нет, – улыбка пропала, и я отрицательно покачала головой. – Останьтесь, я вас угощу чаем.
В самом деле, что это со мной? Материалы, вот они, в моей комнате, в моих руках, и они никуда не денутся. Так почему я не могу уделить время близкому человеку? Могу и хочу!
– О, нет, – доктор отрицательно покачал головой, и улыбка тут же пропала с его губ. – Я, действительно, забежал к тебе на секунду. У меня еще остались очень важные дела.
Только собралась отговаривать его, как он шагнул к двери и торопливо открыл ее.
– Обещай, что ночью будешь спать, а не сидеть за книгами?
Если честно, обещать я ему такое не могла. Просто, когда я сажусь за книги, то не успеваю следить за временем, оно будто утекает, как вода сквозь пальцы.
Но в ответ кивнула и уже через мгновение осталась одна. Хотя лгу, не совсем одна, теперь у меня был сверток, в котором лежало самое настоящее сокровище.
Перед тем, как открыть драгоценную посылку, я освободила стол и вооружилась всем необходимым для заметок. Но разорвав бумагу, как и мечтала, замерла.