– А что именно ты чувствуешь? – я прекрасно видела, что тема для него болезненная и совсем не приятная, но мне нужно знать ответы на все эти вопросы лично от него. Потому что сухие заключения других целителей это одно дело, а разговор непосредственно с самим пациентом – совсем другое.
– Я не знаю, как это точно описать. Похоже на то, как если бы мне вытащили сердце из груди, хоть я никогда и не был участником такого «эксперимента», – на последнем слове сделал особый акцент и криво ухмыльнулся.
– Винсент, а... – запнулась, не решаясь озвучить свой вопрос, – эта магия хоть как-то влияет на тебя? Ты ее чувствуешь?
Мужчина ответил не сразу. Сначала встал с кровати, сделал несколько шагов к окну, и взъерошил волосы одной рукой.
– Иногда. Очень редко, – наконец, озвучил то, что я и так подозревала.
– И в чем это проявляется? – мне осталось смотреть на его спину и комкать в руках подол юбки.
– Дели, все это написано в заключениях целителей, – отозвался с раздражением, но я сдаваться была не намерена.
– Я их читала, многие из них, но еще хочу услышать от тебя. Пойми, это важно.
Почти все записи содержали довольно обтекаемую формулировку, Винсенту, по сути, даже не ставили конкретный диагноз, но и лечить не лечили. Только обещали и заставляли надеяться.
Выдохнул – шумно, буквально с приглушенным стоном, и ответил:
– Раздражение и злость. Вот когда я чувствую ее влияние.
Эмоции схожие с теми, что испытывает сама заточенная магия. И еще боль, от того, что владелец когда-то заточил ее в искусственной оболочке ловушки.
– Она пытается управлять тобой? Подчиняет? Подталкивает на какие-то действия, на которые ты сам никогда не решился бы?
– Не совсем так, – Винсент обернулся, и прервал этот разговор, – давай я оденусь и мы продолжим?
Согласно кивнула, и пока он вышел, попыталась еще раз прокрутить в голове все его ответы. В идеале стоило бы взять блокнот и все записывать, но мне казалось, что так будет хуже. Сейчас у меня получается смотреть на мужчину и подмечать каждое изменение в его поведении, даже самое незначительное – будь то напряженная спина или дерганные движения.
– Она скорее усиливает мои собственные эмоции в этот момент, – он вернулся, на ходу застегивая рубашку.
– Хорошо, – кивнула, обдумывая следующий вопрос.
Винс в это время остановился рядом со мной.
– Скажи, – нахмурилась сильнее, пытаясь сложить все услышанное в одну картину, – магия на протяжении всего этого времени, не испытывала что-то ... м-м-м... другое? Удовольствие? Или, может быть, радость?
Это мало вероятно, но... Что если и Винсент может влиять на нее, а не только наоборот? Тогда есть мизерный шанс на замещение...
– Дели, может быть достаточно на сегодня?
– Нет, – упрямо качнула головой. – Ответь на этот вопрос, и я отстану от тебя!
Да, по части упрямства я ему уступать не намерена.
Мужчина усмехнулся, открыто и светло, словно и не хмурил брови несколько секунд назад.
– Так и быть – уговорила, – сдался. – Такое случилось только однажды, – проговорил медленно, смотря мне в глаза, – когда я впервые поцеловал тебя.
Глава 25
Откровение Винсента потрясло меня куда больше, чем я думала. И я бы осмелилась, несмотря на смущение, продолжить допрос, но Райт напомнил о моем обещании, завершить на этом вечер вопросов.
Пришлось согласиться, и отступить. Да и над полученной информацией стоит поразмыслить и разложить в голове все по полочкам. На этом мы решили расстаться, правда, Винс взял с меня обещание – сегодня ночью лечь спать, а не ползать по полу над листами.
И отмахнуться от его настойчивости, как вышло с доктором Аттэ, у меня не получилось. Пришлось клясться, что лягу в кровать без четверти девять. В детское время.
А когда осталась одна, даже обрадовалась данной клятве – за эти дни я, действительно, вымоталась настолько, что сил хватило только на подготовку к практическому занятию с пятым курсом, которое завтра стоит по плану в городской лечебнице.
Вспомнила про ректора и понадеялась на то, что ему удастся договориться с главным целителем и ребята получат дополнительные часы практики.
Что же, хороший полноценный сон сказался положительно – утром я чувствовала себя отдохнувшей и полной сил для новых свершений.
А вот студенты встретили меня сонными лицами и не очень радостным желанием идти куда-то в такую рань по морозной улице и скрипучему снегу.
– Боюсь, от таких кислых мин все пациенты разбегутся, – подшутила над ними, выходя за пределы академии.
– И пусть, тогда мы вернемся и завалимся спать, – буркнул кто-то из ребят.
– О, это вряд ли, я найду вам занятие и в академии, не сомневайтесь.
Слаженный стон и тихие смешки немного разогнали сонную атмосферу, и дальнейший путь мы проделали в приподнятом настроении. А в городской лечебнице староста курса подсказала мне к кому подойти, чтобы отметиться и узнать, что сегодня можно поручить студентам.
Старшая целительница встретила меня улыбкой и беспрестанным щебетанием. Уже через пару минут не знала, смеяться мне или плакать – я просто не успевала за ее вопросами. Впрочем, ответы ей не требовались, с этой ролью она прекрасно справлялась и сама. Спросила и тут же ответила, перечисляя возможные варианты.
Было забавно, но, несмотря на это, женщина оказалась мастером своего дела. Ей за доли секунды удалось настроить студентов на рабочий лад строгим выговором. У меня бы так не вышло, честное слово.
– Профессор Хрит надолго уехала в столицу? – когда каждому студенту было дано задание, леди Лэйна повела меня в сестринскую, чтобы угостить чаем.
Я усердно отказывалась от этой чести, желая проследить за ребятами, но меня и слушать никто не стал. Пришлось вымученно улыбнуться и согласиться.
Сам вопрос меня удивил, впрочем, я тут же догадалась что к чему – вряд ли для такого маленького городка отъезд девушки в столицу остался незамеченным. Монтайн живет слухами и сплетнями.
Но воспоминание о том, что Тиана пропала, заставило нахмуриться и напряженно отмахнуться:
– Не думаю, что надолго. Скоро вернется.
И мне очень хотелось этому верить. Лэйна посмотрела на меня, словно пыталась по глазам прочесть то, о чем я промолчала. А потом быстро перевела тему.
– И как вам у нас – нравится? Наверное, скучно тут после столицы?
Тяжелый вздох сдержать не удалось. И почему им всем столица видится, как вечная ярмарка с ее безудержным весельем и шумными представлениями? Столица, помимо всех благ, которые приписывают ей жители из глубинки, имеет такое количество минусов, что вот так сразу и не перечесть!
– Нравится, – улыбнулась, сразу же вспомнив о тех людях, кто стали мне близкими и даже родными. – Я думаю, что ни одна столица мира не сможет похвастаться тишиной и спокойствием Монтайна.
Стоит ли говорит, что целительница зарделась от моих слов, будто я сделала комплимент ей лично, а не северному городку, затерянному между горными вершинами? Не стоит. И так понятно, что сказанное женщине понравилось.
После этого допрос окончился – Лэйна принялась расхваливать местные красоты. Особенно зиму, отчего мне тут же вспомнился доктор Аттэ. И отпустила она меня только спустя полчаса, когда я напомнила, что хотела бы посмотреть на то, как ребята проходят практику.
Как я и думала – студенты лениво шатались по больнице за целительницами, к которым их приставили в качестве помощников, делая вид, что трудятся не покладая рук.
– Тэя, – окликнула одну из девушек, подойдя к ней совсем близко. Студентка рисовала в своей папке какие-то художественные закорючки. – Интересно? – я кивнула на исчерченный лист и недовольно поджала губы.
Не удивительно, что практические занятия уходят в пустую. Они же здесь не делают ничего!
– Не интересно, – буркнула девушка. – Но нам больше ничего не доверяют, все целительницы только и гоняют нас на манер «подай, принеси». Ничего стоящего делать не доверяют.
Достойная причина для того, чтобы заниматься всякой ерундой. Кому в лечебнице хочется возиться со студентами, тем более с теми, которые только и умеют, что подавать, да приносить? Никому.
– А вы пробовали проявить хоть какой-то интерес к происходящему здесь?
Я злилась. Неужели они думают, что целительницы должны бегать за ними и вручать ответственные задания? За нами в столице бегали лишь тогда, когда в числе сопровождающих приходили именитые профессора. Но это случалось настолько редко, что в основном нам самим приходилось носиться по лечебнице и буквально зубами вырывать для себя задания. Любые. Лишь бы была практика.
А целители, видя рвение и исполнительность, больше доверяли серьезных дел. Что, собственно, нам и было нужно.
– Пробовали, – совсем тихо проблеяла девушка, но ее голос прозвучал так неуверенно, что я лишний раз убедилась – ничего они не пробовали. Только и рады тому, что их особо не трогают. Лишний повод прогулять лекции.
– Ясно, – бросила глухо. – Пошли.
Пришлось собирать праздно шатающихся студентов по всем трем этажам. А потом устраивать им выговор, с пояснениями и яркими примерами. И только после этого пойти к Лэйне и выпросить для этих лоботрясов что-то стоящее. Например, поприсутствовать при обходе больных.
Целительница, пряча улыбку в уголках губ, с удовольствием согласилась, и уже через несколько минут мы дружной толпой пошли по палатам – тревожить сонное спокойствие пациентов.
Три часа практики пролетели незаметно, но плодотворно. Ребята оживленно обсуждали все произошедшее, и выдвигали альтернативные методы лечения. Точнее, какое бы лечение назначили они, будь на месте целителей.
Я их не останавливала. Внимательно слушала и анализировала знания. Те, которые они могли применить на практике. Ведь одно дело вызубрить тему, а другое – вспомнить в решающий момент какой способ нужно использовать в конкретном случае.
И услышанное мне нравилось. Возможно, Тиану нельзя назвать лучшим профессором по целительству, но, определенно, и худшей она тоже не была. Ей пришлось работать с теми знаниями, которые девушка получила от матери. А какими они были, это очень сложный вопрос.