Нет, его доводы были разумными, правильными, а мои глупыми и ничтожными, но сердце ныло от мысли, что ее больше нет – той ветреной и острой на язык девочки, у которой еще вся жизнь впереди, чтобы научиться человечности. Была впереди... Теперь ни она, ни я ничего не можем исправить.
– Посмотри на меня, – попросил Винс, осторожно касаясь лица кончиками пальцев.
Я вздрогнула, всхлипнула, кажется, не в последний раз, и с трудом отпрянула от него, смотря в потемневшие глаза.
– Ты. Не. Виновата, – повторил медленно, по слогам, лишь бы донести до меня смысл сказанного.
– Хорошо, – согласилась шепотом, и прикусила губу, чтобы вновь не расплакаться.
– А со всем остальным мы разберемся, – добавил тише, приблизившись к моим губам настолько, что я почувствовала его дыхание кожей. – Можно? – зачем-то уточнил, а вот моего ответа дожидаться не стал – поцеловал.
У этого поцелуя был привкус слез, и горечи, но я бы ни за что на свете не прервала его только потому, что целовал меня Винсент. Мужчина, рядом с которым я чувствовала себя защищенной.
Карета остановилась, заставив нас отпрянуть друг от друга.
– Приехали, – пояснил Винс севшим голосом.
Я же только и смогла промычать что-то нечленораздельное в ответ. По телу, несмотря на завывающий ветер за пределами маленького мира, что мы сейчас делили на двоих, блуждали обжигающие огни.
Как же просто рядом с Райтом забыть обо всем. Как просто рядом с ним поверить, что все действительно будет хорошо.
– Эй? – Винс приподнял мое лицо за подбородок. – Мы со всем разберемся, обещаю.
– Я верю, – призналась тихо, и попыталась улыбнуться. Видимо, на этот раз у меня получилось быть убедительной, потому что мужчина перестал хмуриться.
– Пойдем, отец уже ждет нас.
– Отец? – переспросила
– Да, – Райт слегка поморщился, помогая мне встать на ноги. – Нам нужно посоветоваться с ним, как лучше поступить дальше.
Разумно.
– Хорошо, – вновь согласилась.
Стоило выйти из кареты, как меня тут же вновь крепко прижали к себе. Винсент обнял за талию, и, склонившись к уху, тихо прошептал:
– Я не хочу, чтобы ты упала.
То ли я, действительно, так плохо выглядела, то ли... Ему просто нравится обнимать меня? Второе предположение было очень смелым и будоражащим одновременно. Но как бы там ни было, я даже и не думала возражать, лишь молча кивнула в ответ, принимая его объяснение.
Матушка Винса встретила нас еще на пороге. Женщина сама открыла дверь, пропустила нас вперед, скользнув при этом внимательным взглядом по руке сына, покоившейся на моей талии. В ее встревоженных глазах вспыхнуло облегчение, или мне только показалось?
– Дорогая моя, – Анита с сожалением покачала головой, – не переживай, мы тебя в обиду не дадим.
Простые слова, бесхитростные, но от них колючий ком подкатил к самому горлу и в носу защипало. Давно ли хоть кто-то был готов стоять за меня до самого конца? Пожалуй, после смерти бабушки я стала сама по себе, и у меня осталась лишь я. А здесь...
– Спасибо, – выдавила с трудом, не зная, что еще сказать.
Виска коснулись горячие губы Винса и я вздрогнула от смущения, вдруг разом осознав, что позволяю ему обнимать себя, и, какой кошмар, даже целовать.
Анита, будто ничего не заметив, засуетилась:
– Так, снимайте пальто, и пойдемте, отец уже ждет.
К нам тут же подбежала какая-то молоденькая девушка и приняла из наших рук одежду. Потом мы прошли по коридору до самого конца и оказались в кабинете.
– Сын, – коротко поприветствовал Винса Райт-старший, а мне досталась ободряющая улыбка. – Я тут успел кое-что узнать.
И как только мы опустились на небольшой кожаный диван у стены (профессор, так и не убрал руку с моей талии, да и вообще, кажется, никуда от себя отпускать не намеревался), мужчина заговорил. В его голосе были слышны отголоски плохо сдерживаемой злости.
– Стражи уцепились за показания старины Римса. Мол, он видел, как Аделия общалась с Микой неподалеку от лечебницы.
Кто такой «старина Римс», уточнять не стала. В сущности, сейчас это не имело для меня никакого значения. Ведь я действительно разговаривала с девушкой. Только при чем тут наша беседа и убийство – понять я не в силах.
– И? – поторопил Винс.
– И, – недовольно передразнил его отец, – они уцепились за это. Тут же нашлись доброжелатели, которые донесли доблестной страже о натянутых отношениях между профессором Лоусон и дочкой главы города, что, сами понимаете, просто невероятные улики!
На последнем слове он не выдержал, сорвался, и цветасто выругался себе под нас, на что тут же отреагировала вошедшая в кабинет Анита:
– Леон! – осуждающе вскрикнула и посмотрела на меня. – Прости, детка, он просто нервничает.
Я лишь слабо улыбнулась и покачала головой:
– Все хорошо. Я... понимаю.
Я действительно понимала. Как? Как можно связать убийство Мики и наши с ней «натянутые отношения»? Ведь не думают же стражи, что я брошусь сживать со свету девчонку только за то, что нам не удалось поладить? Это же глупость...
– И это все? – голос Винса оставался спокойным, только рука напряглась, притягивая меня к нему ближе.
– Представь себе, – отмахнулся Райт-старший. – Эти остолопы ухватились за первый же вариант, желая угодить главе. А тот просто уверен, что Аделия и есть вселенское зло. Уж не знаю, что именно Мика рассказывала им об академии, но, по всей видимости, ты, дорогая, занимала там отнюдь не последнюю роль. Роль злодейки.
Хмыкнула себе под нос, устало растирая лицо.
– Они даже не ищут больше никого? – отозвалась тихо, ни на кого не глядя. Впрочем, еще до того, как прозвучал ответ, я знала, что мне скажут.
Не ищут. Да и зачем? Нужно же скорее закрыть дело и ублажить главу. Остальное – не важно. Не важно то, что настоящий убийца останется на свободе, и то, что место за решеткой займет невиновный человек.
Да, себя мне было жалко. Не так, как Мику, потому что вот она я, жива, а девушка... Ей уже ничего не поможет.
– Не ищут, – подтвердил мои догадки Леон. – Городок у нас маленький, все друг друга знают. Людей со стороны приносит редко, и то это происходит в летнее время. Сейчас же, когда перевал закрыт...
Он не договори. Мол, ты и сама должна понимать, что единственная чужачка в Монтайне и на кого, как ни на тебя, стоит повесить это убийство.
– Тогда почему я здесь?
Спросила, сама не зная, что хочу услышать. Что мне придется вернуться в управление? Или что они тайком вывезут меня из Монтайна?
– Как это почему? – даже крякнул от неожиданности Райт-старший, а Винс вновь коснулся губами виска. – Потому что ты невиновна.
Многообещающе, но...
– Дели, даже думать не смей, что ты туда вернешься, – Винс будто прочитал мои мысли. – У нас достаточно связей, чтобы заставить стражей напрячь извилины, а не искать легкие пути.
– Но глава города... – начала было, но профессор перебил меня.
– Глава города убитый горем мужчина, и в таком состоянии, не мудрено, что он решил совершить самосуд. Без суда и следствия, точнее с подобием всего перечисленного.
Помолчал и добавил:
– Я же сказал, что никому тебя не отдам.
Эти слова заставили меня вскинуть голову и посмотреть на Винса. При этом чувствуя, как по щекам разливается румянец смущения, обжигая кожу.
Потом мельком взглянула на лицо Аниты. Женщина с таким умилением рассматривала нас, что, кажется, цветом я стала похожа на сваренную свеклу.
– Дети, что мы все о бедах и проблемах? Пойдемте к столу, а потом продолжим рассуждать о дальнейших действиях, – матушка Винса очень быстро вывернула разговор в нужное русло. Правда, нужное только мне. Потому что я вдруг испугалась, что вовсе сгорю заживо от смущения.
На этот раз Винс отпустил меня, подтолкнул к выходу со словами:
– Вы идите, мы с отцом сейчас подойдем.
Я же чувствуя себя неловко, вышла из кабинета вслед за Анитой. Женщина не умолкала, то и дело расхваливая приготовленные блюда и сетуя, что в это время года невозможно найти криблисов. А ведь их повар готовит из них невероятно вкусные пироги.
– Криблисы? – наконец очнулась, стряхивая с себя растерянность и неловкость.
– Да, – кивнула госпожа Райт, и, словно обрадовавшись моему вопросы принялась увлеченно рассказывать, – это наши местные ягоды. Растут высокого в горах, и, привереды такие, не приживаются нигде. Только в тех местах, которые выбрали сами. Знаешь, Дэли, сколько раз я пыталась вырастить их у себя в теплицах? – она всплеснула руками. – Я уже со счету сбилась, честное слово. И такие им условия создавала, и эдакие. Но нет, только всходит росток и тут же умирает.
Надо же, я действительно впервые слышу о таких растениях. Большая часть флоры легко приживалась на новых местах, а какие сопротивлялись, им помогали магией. К примеру, в столичной академии в теплицах росли все возможные цветы и травы, необходимые для целительства. Для каких-то строили отдельные ангары, какие-то выращивали в импровизированных пещерах, ради каких-то строили искусственные водоемы и сооружали целые горные цепи. Словом, для каждого растения находилось свое комфортное место. Правда, занимались этим специально обученные люди, чьи способности благоприятно влияли на природу.
– А магия? – спросила, вдруг Анита упустила этот факт.
Женщина махнула на высокое кресло у самого стола, приглашая меня сесть в него, и расстроенно произнесла:
– Магией я тоже пробовала, и ничего, – горестно вздохнула, а потом подалась чуть вперед, схватив мою ладонь в свои руки. – Аделия, может быть, ты посмотришь, что я делаю не так?
– Можно, – медленно кивнула, – но я не уверена, что у меня получится вам помочь. Я, честно говоря, никогда не занималась этим...
Женщина добродушно рассмеялась:
– Милая, все когда-то бывает впервые, – отошла от меня и уселась в кресло напротив. – К тому же, поверь мне, ради этих ягод стоит попытаться.
Что ж, охотно верю. Раз Анита так красочно расписывает пироги из этих загадочных криблисов, то почему бы не попытаться помочь.