– Это хорошая мысль.
Удивительно, но Райт промолчал, только руки сильнее сжал на моей талии.
– Ты же прекрасно понимаешь, что я бы с удовольствием оставил в покое твою невесту, но... В этом деле слишком многое зависит от ней.
Лестер так это сказал, что только бы глухой не понял, что его такое положение вещей совсем не устраивает.
– Хорошо, – процедил Винс, – только в этот раз не смей запирать меня в камере.
Долгий поединок взглядов, и господин следователь, наконец, беззлобно усмехнулся:
– Как скажешь, друг. Как скажешь.
Что ж, на этом обиды и вражда испарились, что не могло меня не радовать.
К дому Мират мы подъехали в полной тишине. Особняк выглядел каким-то... нежилым. Будто вся помпезная красота разом поникла, выцвела, оставив лишь воспоминания о былом величии.
– Смерть Мики сильно подкосила их, – тихо прошептал Винсент и подал мне руку, помогая выбраться из кареты.
Единственная дочь, любимица, будущее семьи и такой удар...
Мне было искренне жаль их, и, если бы это было в моих силах, я бы хотела помочь им. Но, увы, мертвые не возвращаются с того света. А если и вернуть ее при помощи запрещенных ритуалов, то это будет совсем не та Мика, которая была раньше. Это будет пустышка, лишь оболочка.
На звонок магического колокольчика ответили лишь спустя долгие десять минут. На пороге стояла сама Ванесса и куталась в огромную, даже для ее статного роста, шаль.
– Что вам нужно? – холодно и отрешенно бросила она. При этом ее взгляд зиял безразличием и усталостью.
– Поговорить, – я вышла вперед, заслонив собой Лестера, который уже собирался что-то сказать. Зная его, это не могло быть что-то хорошее.
Ванесса не сразу ответила. Она молча переводила взгляд с меня, на Хайда, а потом на Винсента. Было видно, что ей проще захлопнуть перед нами дверь, чем впустить в дом. Но я не могла этого допустить.
– Прошу вас, – я умоляюще сложила руки и глядя прямо в глаза, произнесла: – От этого будет зависеть, поймают убийцу Мики или же нет.
При этих словах женщина поджала губы и кивнула, отступая в сторону.
Ванесса закрыла дверь и проводила нас в небольшую гостиную. Я старалась не смотреть по сторонам, но портреты Мики невозможно было не заметить. Их было много, очень много, и на каждом из них девушка широко улыбалась, смеялась и всячески дурачилась. Она не была похожа на ту студентку, вечно недовольную и ужасно надменную. Словно это были два разных человека.
Хотя... что я о ней знаю? То, что она так мечтала вырваться в столицу, и вместо исполнения мечты получила по носу? Мика не поступила в Королевскую Академию, и это, по всей видимости, стало серьезным ударом для нее. И злоба, которую она разбрасывала направо и налево, всего лишь попытка казаться сильнее.
– Ну? – как только мы заняли стулья и небольшой диван у стены, Ванесса сразу же перешла к делу.
Я вдохнула глубже и призналась, как на духу:
– Если бы вы позволили прочитать вашу память, то...
Договорить я не успела, женщина взвилась со стула, на котором сидела и разъяренно прошипела:
– Я же уже сказала, что нет! Неужели вам больше нечем заняться, как только копаться в моей голове?
Реакция Ванессы показалась мне странной, слишком болезненной и эмоциональной, такой... Словно ей было что скрывать, помимо воспоминаний о профессоре Шинару.
– Вы не понимаете... – слабо возразила, но лишь сильнее разозлила ее.
– Нет, это вы не понимаете! Я не позволю выставлять себя на всеобщее обозрение! Умерла моя дочь, а вы вместо того, чтобы искать убийцу, занимаетесь всякой ерундой.
– Да что же это такое! – первым из нашей компании не выдержал Лестер. Он громыхнул кулаком по кофейному столику, что на свою беду оказался рядом с разъяренным следователем.
Я и Ванесса сразу притихли. Единственный, кто так и остался невозмутимым – это Винс. Он, не мигая, смотрел на один из портретов. Я проследила за его взглядом, и застыла, так же, как и Райт.
На небольшом холсте, в обычной деревянной рамке, были изображены трое – сосем еще юная Ванесса, а рядом с ней, сияя одинаковыми белозубыми улыбками, стояли двое молодых парней.
Один из них был тот самый Крислоу, а второй... Профессор Шинару.
Я не смогла вымолвить и слова, настолько меня поразило увиденное, но мне и не пришлось.
– Кем они приходятся вам? – спросил Винс, вовсе не уточняя, кого он имеет в виду.
Ванесса вздрогнула и обессиленно опустилась на стул. Обведя потухшим взглядом комнату, она почему-то остановила его на мне и выдохнула:
– Братьями...
Вот так... сюрприз...
– Так и будете молчать? – после оглушительного признания, тишина все тянулась и тянулась, словно расплавленная карамель. За окном шумел ветер, в комнате щелкали стрелки часов, но никто из нас не проронил ни звука.
И, если бы не Лестер, мы бы еще долго ждали объяснений.
– Что вы хотите услышать? – будто не своим голосом выдохнула Ванесса.
– Наверное, – господин следователь сделал вид, что задумался, а потом неопределенно взмахнул рукой и кривовато ухмыльнулся:
– Стоит начать с самого начала.
Куда уж проще? Но порой самые обычные вещи, кажутся, едва ли не тяжелейшим испытанием.
Женщина до отчетливого хруста сцепила пальцы и заговорила тихо, то и дело останавливаясь, чтобы в очередной раз глотнуть воздуха:
– Лэйри всегда был неравнодушен к экспериментам. Любым. В особенности к тем, которые с самого начала казались трудными, невыполнимыми и, что немаловажно, опасными. Ри всегда шел вперед, и его не волновало, по чьим костям он ступает. А Даррел был другим. Нет, ему не были чужды научные трактаты и открытия, но... В нем было куда больше человечности. По крайней мере, так мне казалось, но я ошибалась.
Однажды Лэйри ворвался в мою комнату и стал кричать, что совершил немыслимое открытие, что теперь никто не посмеет называть его чудаком, и что все ученые мира будут едва ли не боготворить его. Я привыкла к таким выпадам и совсем не обратила внимания на очередное помешательство брата, только... На следующее утро Ри пропал. Бесследно. Будто испарился. И тщательные поиски не принесли никаких результатов.
Пока она рассказывала, глядя в одну точку, я не могла отделаться от ощущения, что уже знаю, какой именно финал будет у этого рассказа. И ведь не ошиблась.
– Только спустя двадцать лет я узнала, что произошло в ту роковую ночь. Вряд ли Даррел хоть кому-то до этого признавался в таких банальных вещах, как зависть. Да, он завидовал Лэйри, ведь ему все давалось куда легче, чем Дару. И эта зависть толкнула старшего брата на безумный шаг. Он решил украсть открытие и присвоить себе. А так как Лэйри вряд ли проглотил бы такое, то Даррел попросту убил его, – она судорожно вдохнула и на выдохе произнесла:
– Это чудовищно...
Впервые, за последние несколько минут Ванесса не справилась с эмоциями и спрятала бледное лицо в не менее бледных ладонях. Ее плечи мелко подрагивали, и мне вдруг показалось, что еще немного, и она попросту потеряет сознание. Но женщина справилась с терзающими ее чувствами и продолжила:
– Вы что-нибудь слышали о паразитах? – неожиданно спросила госпожа Мират, и я растерялась. Паразиты бывают разные, и я совсем не понимаю, какое отношение они имеют к прошлому этой семьи.
– Не о тех, что созданы природой, – снисходительно пояснила она.
– Вы о магическом паразитизме? – спокойно уточнил Лестер, и женщина перевела на него удивленный взгляд.
– Я уж думала, что вы ни на что не годны, господин следователь, – беззлобно, но от оттого не менее обидно, бросила она и через силу улыбнулась.
– Рад, что пригодился, – в тон ей отозвался Хайд.
Ванесса усмехнулась, и тут же сникла:
– Пожалуй, мне было бы проще смириться, если бы Даррел просто убил Лэйри, но он превратил его в источник, а сам стал питаться его силами, как обычный паразит. И не только силами, Лэйри, ради призрачной надежды на жизнь, занимался всеми разработками, которые теперь приписывают профессору Шинару, когда-то носившему нашу фамилию – Крислоу. И никто, совсем никто, не смог бы его разоблачить.
– Кроме вас? – Лестер задал вопрос, на который мы и так знали, что она ответит.
– Я бы тоже не смогла, – возразила, и на ее лице застыла бесстрастная маска. – Если бы он вдруг не вспомнил обо мне и не заявился в Монтайн, чтобы отобрать то, что было дорого мне.
Женщина посмотрела на меня тяжелым взглядом:
– Даррел достиг таких высот, и падать на землю в его планы не входит. Он тщательно оберегает свою личную жизнь, а тут какая-то студентка, чье имя он успел уже забыть, подает иск о нарушении авторских прав. И надо всем, к чему он долго шел, чего добивался и к чему привык, нависла угроза. Ведь судебное разбирательство сулило пристальное внимание со стороны стражей, а такое внимание ему не по душе.
Она замолчала, а я непослушным голосом, едва слышно, прошептала:
– Но я не подавала иск...
– Ты – нет, – вновь усмехнулась Ванесса. – А вот профессор Диам развила бурную деятельность.
Профессор Диам... Я успела забыть о нашем разговоре и об ее обещании помочь...
– Почему вы молчали обо всем этом раньше? – не выдержал Лестер и повысил голос.
Ванесса замкнулась, сжалась, будто уменьшилась в размерах, и тихо, так же как я несколько минут назад, призналась:
– Он обещал вернуть ее.
Мика...
– Подождите-подождите, – издевательски усмехнулся Хайд. – Он убил вашу дочь, а потом пообещал вернуть? И вы ему поверили?!
– А что мне оставалось делать? – не осталась в долгу госпожа Мират и закричала. – Он же... Он может все...
Последнее она добавила уже не так уверенно, а потом и вовсе пробормотала:
– Но с каждым днем, с каждым пройденным часом, я все отчетливее стала понимать, что даже Даррел с гениальными изобретениями Лэйри не смогут оживить мою девочку.
– Сумасшедший дом, – несмотря на тягостные откровения, Лестер не скупился на неуместные сравнения. Собственно, чувством такта господин следователь обременен не был, поэтому ему простительно.