Константинос Кавафис
Декабрь 1903 года
Я о любви не смею говорить,
о волосах твоих, губах, глазах —
я лишь храню в душе твоё лицо,
храню твой голос в памяти моей,
дни сентября цветут в моих мечтах,
ваяют, красят фразы и слова,
любую тему и любую мысль.
Итака
Когда домой поедешь, на Итаку,
себе ты пожелай дороги долгой
и полной приключений, полной знаний.
Не бойся лестригонов и циклопов,
и Посейдона гневного не бойся,
ты их в пути не встретишь никогда,
пусть только мысль парит и вдохновенье
изысканное греет дух и тело.
Ты знай: ни лестригонов, ни циклопов,
ни Посейдона дикого не встретишь,
коль сам в душе не будешь их нести,
коль на тебя душа их не натравит.
Себе ты пожелай дороги долгой.
Пускай настанет много летних зорь,
когда с такою радостью и счастьем
войдёшь ты в гавань, где ты раньше не был,
задержишься у финикийских лавок,
приобретёшь прекрасные товары:
янтарь, кораллы, жемчуг и эбен,
и всяческих дразнящих благовоний,
побольше благовоний сладострастных;
ступай в египетские города,
учись, учись у тех, кто много знает.
Всегда в уме держи свою Итаку.
Туда добраться – это цель твоя.
Однако, торопить себя не нужно.
Пусть лучше истечёт немало лет
и стариком прибудешь ты на остров,
богатым всем, что приобрёл в пути,
щедрот не ожидая от Итаки.
Дала тебе Итака путь прекрасный.
Ты без неё в дорогу бы не вышел.
Но у неё нет больше ничего.
Ты бедною Итакой не обманут.
Такой мудрец, с таким глубоким знаньем,
понять ты сможешь, что Итаки значат.
Окно табачной лавки
У освещённого окна табачной лавки
они стояли, смешаны с толпой.
Но вот глаза их встретились случайно
и выдали преступное желанье
их плоти – неуверенно, стыдливо.
Затем неверные шаги по тротуару —
и вдруг улыбка, головы кивок.
А уж потом закрытая коляска…
и чувственное приближенье тела к телу,
переплетенье рук, слиянье губ.
Дом с участком
Хотел бы я иметь в деревне дом
с весьма большим участком —
не для цветов, деревьев или зелени
(конечно, и для них – они прекрасны),
но для животных. Да, хочу животных!
Семь кошек – минимум: двух чёрных, словно ночь,
двух белых, словно снег. Так, для контраста.
И попугая важного – его я научу
ораторствовать страстно, убеждённо.
Собак, я думаю, довольно будет трёх.
Потом двух лошадей (а лучше – пони)
и трёх, нет, четырёх великолепных,
очаровательных, изысканных ослов,
чтоб утопали в лени и блаженстве.
На корабле
Конечно, сходство поймано
портретом этим карандашным.
Набросанным небрежно, прямо тут, на палубе,
в один волшебный полдень.
Вокруг нас – Ионическое море.
Да, сходство есть. Но был он более прекрасным.
До горечи чувствительным,
и этим всё лицо его светилось.
Он кажется мне более прекрасным
теперь, когда душа зовёт его из Прошлого.
Из Прошлого. Всё это было так давно —
и тот набросок, и корабль, и полдень.
Из немецкой поэзии
Людвиг Фельс
Попытка стать ближе(еще раз для Рози)
На юге твои золотистые волосы тебе к лицу.
Там солнце все больше их высвечивает,
здесь же снег окрашивает их в серый.
На пляже и среди морской воды
ветер прижимается к твоей обнаженной коже.
А дома тебя жду только я.
Отдохнувшей появляешься ты
перед незнакомыми блюдами
с непривычной едой
и рассказываешь все то,
о чем тебе приходится умалчивать на фабрике.
В безмятежном свете
ты быстро заводишься
и мне не вспомнить уже,
где именно мы сейчас с тобой пребываем.
Несколько дней в году
ты задумываешься о вечном
и мечешься между счастьем и горем.
Мы платим по счетам и по-прежнему благодарны.
В этом и вся разница
между здесь и там.
В каждой ракушке,
под каждой песчинкой
тебе открывается любовь.
А ночью луна прячется.
Одиночество это лишь слово, чтоб выразить одиночество
Одиночество это лишь слово, чтоб выразить одиночество
и конец одной любви
не является концом любви,
лишь концом любви
двух людей.
Потерять того, кого любил
означает отоспать кошмарный сон до конца:
зябнуть от холода до самой смерти.
Ты живешь
где-то
по ту сторону Млечного пути,
я же
хороню свое сердце под стопкой бумаг.
Природа
Прямо здесь, говорят мне знакомые, мы построим
наш домишко.
На ваших земельных участках будут пастись коровы
и среди клевера будут раскрываться цветы.
Не смотря ни на что здесь по-прежнему все так естественно,
говорят они, леса и свежий воздух, холма и поля,
именно здесь мы и будем жить…
Мой же ответ им:
все здесь будет оставаться таким же
и без вас.
Немецкие стихи
Больше ничего нет между строчками,
нет места между строчками,
бумага полностью исписана
пустотой Дня сегодняшнего.
Всегда слишком мало
крови в венах, всегда
слишком холодно.
Всегда один и тот же пустой перезвон,
уловки, чтоб руки двигались,
но не работали,
и душа от неизбежности сжимается,
пытаясь обмануть тень.
я говорю это именно так,
это лучше, чем никак.
И с края бездн все еще в такт
доносятся голоса. Там все еще сражаются
и проигрывают, там все еще есть та самая
страсть проигравших и все та же
лживая улыбка любви.
Ах да, и вправду
Ах да, и вправду, я написал
несколько книжек, едва ли
куда-то выезжал, был
всегда здесь,
просто всегда здесь,
где ничего не было
и никогда не будет,
нет ничего, что стоило бы дороже, чем слово.
Ах да, и вправду, стихи, чертовски
забавная штука, когда на тебя обрушивается
вся тяжесть этого мира.
Близость
Теперь каждый день идет дождь,
говорит она,
ветер носится по пляжу,
говорит она,
мне холодно, здесь больше нет никого
говорит она,
и я говорю, послушай меня.
Мне одиноко,
говорит она,
и мне, говорю я, без тебя одиноко,
и она смеется и курит,
прислушайся к ветру позади нас.
Теперь каждый день идет дождь,
говорит она,
ночами становится холодно,
говорит она,
я мерзну во сне, говорю я.
Любовная жизнь
Будто взрывом разъединенные
лежим мы рядом друг с другом,
разрозненным взглядом
терзаем наши сердца.
Сотни раз мы видим во сне
одно и тоже слово:
любовь, думаем мы.
Надежно укоренившаяся в плоти
секунда счастья,
замкнутая под покровом волос
на фоне звучания музыки —
а может это звери
плачут поблизости.
Полностью одетые
лежим мы прикованные
к своей постели,
прощаясь друг с другом,
окрылено шагая,
преисполненные печали,
каждый в углу
своего собственного мира.
Там, где позади зеркала
садится луна.
Стремительное чувство
Быть может, любящий не должен
умереть, пока он любит,
быть может, все мы ждем
только того, чтоб зверь
сказал нам: я люблю вас всех.
Мы делаем все, чтобы
избежать необходимости смерти,
но всегда что-то идет не так
и всегда чего-то не достает.
Быть может, мы нуждаемся
в некоем всеохватывающем чувстве,
способном вытащить нас отсюда,
в свиданьях какого-то внеземного характера.
Одна песчинка любит другую,
даже деревья касаются друг друга,
когда их валят.
Быть может, любящий должен
всего лишь беспрестанно мечтать
о следующем поцелуе,
об утреннем солнце
где-то далеко позади луны.
Территория любви, ну конечно
Написать любовное стихотворение,
мечтать о сне, прежде чем умереть
написать любовное стихотворение,
но что за стихотворение, о какой любви,
и что если любовь
не была любовью вовсе и жизнь
слишком коротка для первого
поцелуя?
Это
Это жизнь, такова она.
Короткая, слишком короткая
для слова Конец.
Каждый день новым праздником
и каждая ночь
незаживающим рубцом потери.
Всегда беспомощная надежда,
когда единятся смола и дыханье.
Такова она, жизнь, прекрасное
упражнение перед ночью,
которую мы
проведем
в одиночестве.