Внезапно она увидела мужа, стоящего по другую сторону могилы. Глеб, отвернувшись, пристально смотрел на мужчину в светлом плаще. Она не сразу узнала мужчину. Высоко поднят воротник, слипшиеся от дождя волосы и улыбка сквозь капли дождя. Улыбка, обращенная к ней, Инге. Стоп. Что это за сюр? В действительности так не бывает. Неужели Кирилл? Она переводила взгляд с Глеба на Кирилла. Глеб, собранный, под большим черным зонтом, смотрел холодно, сжав губы в ниточку, и Кирилл, который не видел никого, кроме Инги, и улыбался ей.
Что это? Неужели так бывает? Проводить одного, чтобы встретить другого? Какое странное стечение обстоятельств.
Говорят же, что человек не уходит в никуда, обязательно идет замещение. Так, после смерти родственника в семье кто-то рождается. Вера. Она никогда не была простой. Она всегда Инге улыбалась как-то многообещающе, недоговаривала, Инга не всегда ее понимала. И вот даже через свой уход она передала ей привет и выдала еще одну возможность. Возможность встречи с ним.
Инга смотрела, не мигая, не веря, что это он, и наконец-то принимая эту ситуацию. В конце концов, не так уж это и страшно. Уходит человек. Хороший, мы его любили. Он прожил сколько ему отмерено. И нужно жить дальше, просто помня его, не забывая, благодаря этого человека за все. За то, что он для тебя сделал, чем он тебе запомнился, делясь с другими мыслями о нем. Проживая его память.
Инга пробралась через дождь и развороченную землю ближе к мужу и тронула его за рукав.
– Глеб?
– Мне кажется, здесь есть твой знакомый.
Знакомый тоже уже пробирался ближе к ним. Никакой ошибки быть не могло. Это действительно Кирилл. Привет совсем из другой жизни, из другого времени. Инга глубоко выдохнула:
– Глеб, это Кирилл, тот самый доктор, ты же, наверное, помнишь.
Глеб холодно отрезал:
– Естественно. – Но протянул руку и, как заметила Инга, твердо ее пожал.
Инга любила смотреть на эти мужские рукопожатия. И завидовала, что у мужчин есть такая возможность. Как ей казалось, в этот момент решается много проблем. Как после рукопожатия можно полезть в драку, оскорбить друг друга?
Но Глеб заметно занервничал. Инга это почувствовала, она знала своего мужа и тут же начала страшно нервничать сама. Один Кирилл казался совершенно спокойным, он с нежностью рассматривал Ингу, искренне радовался встрече. И его никак не волновал дерганый Глеб. В конце концов, похороны.
– Я на поминки не пойду, у меня дела, – Глеб прервал затянувшееся молчание.
– Ты же вроде собирался?
– Мне позвонили. Только что. – Глеб почувствовал, что перегибает палку, и взял Ингу за руку. – Если тебе не сложно, пойди, пожалуйста. Для Степанова это важно. Хотя бы минут на 10 заскочи. – У Инги отлегло от сердца. У нее умный муж, и, безусловно, та прошлая ревность, практически беспочвенная, сегодня осталась позади. Он совершенно не боится оставить ее наедине с этим мужчиной, он ей верит. Значит, она его не подведет. Инга надеялась, что Глеб сквозь дождь разглядел ее взгляд, принял ее эстафету полного спокойствия, которое, слава богу, пришло. Он поцеловал жену, кивнул Кириллу и пошел попрощаться со Степановым.
Поминки проходили в милом ресторанчике на Третьяковской. Как нарочно. Один из самых развеселых дней рождения Степанова как раз отмечали здесь. Инга прекрасно его помнила. Вера впервые надела красное платье, обычно она предпочитала спокойные, неяркие цвета. Как обычно, танцевать не танцевала, но с удовольствием общалась, шутила. И много курила… А гости веселились и славили именинника:
– Спасибо тебе, друг Степанов, что приглашаешь нас каждый год. Теперь с начала февраля начинаем бояться, а вдруг не пригласишь? Здоровья тебе, Федорыч, и долгих лет жизни. И чтобы эти праздники никогда не заканчивались.
Народу на поминки собралось неприлично много, Инга с Кириллом зашли в числе последних и поняли, что им даже и сесть негде. Игорь Федорович метался между гостями, пытался рассадить людей в центре составленных квадратом столов, куда больше не входил ни один стул. Неправильная расстановка с самого начала, и уже ничего не сделать. Начали накрывать столы в соседнем зале. А народ устал, перенапрягся, и пошли разговоры, совершенно уже не относящиеся к печальному событию. Путешественник принялся рассказывать о последнем походе, Людмила опять поливала своего генерала.
Кирилл шепнул Инге:
– Давай уйдем, мы тут, наверное, не самые близкие люди, от нас одни проблемы.
Они ушли, не попрощавшись. Неторопливо шли по Пятницкой. Дождь закончился, выглянуло солнце, и не верилось, что еще час назад в Москве было светопреставление. Инга любила такую умытую Москву. Казалось, что не такая уж она и загазованная. Свежая листва, капли с крыш, улыбающиеся люди навстречу. Как мало человеку нужно для счастья! Закончился дождь, выглянуло солнце, и жизнь обрела новые краски. А вот Инга чувствовала себя неуютно. Сколько лет прошло с той истории? Лет шесть, семь? Наверное. Они шли рядом и не знали, о чем говорить. Кирилл первым прервал затянувшееся молчание:
– Да, горе… А мы с Гошей Крымский медицинский вместе оканчивали.
Точно, пронеслось в голове у Инги. Бывают такие совпадения. Они всегда знали, что Игорь Федорович откуда-то с «югов», но никогда их как-то не связывали.
– Инга… какая ты стала… – Кирилл поддерживал Ингу за локоть и, не скрывая любопытства, рассматривал женщину. Инге стало неловко.
– Какая? М-да… поправилась, что делать. Как там у вас, у врачей, говорят: не от котлет, а от лет.
– Это у вас так говорят, глупости всякие. Поправляемся мы оттого, что едим много. Но тебе идет. Ты стала еще красивее.
Инга покраснела как рак. Наверное, первый раз в жизни. Она удивлялась откровенности Кирилла. Но она не торопилась побыстрее спускаться в метро.
– Инга, я всегда тобой восхищался. Ну, ты же помнишь.
Инга наконец-то пришла в себя. Все-таки вот она, провинциальность. Какая-то слишком сильная открытость. Что думает, то и говорит; что видит, то и озвучивает. Она попыталась перевести разговор в другое русло.
– Кирилл, расскажи, как Майя, как дочь?
– Да все в порядке. Полина институт оканчивает, кстати, здесь, в Москве. Языки учит.
– В педе? – вырвалось у Инги. А вот это уже снобизм, женщина тут же отругала себя. «Пед» прозвучало немного снисходительно. К чему она это сказала? Хотя, пединститут – разве это плохо? Достойный институт. Сама его оканчивала.
– В МГИМО, – коротко ответил Кирилл.
– А ты как в Москве? В командировке?
– Почему? Я здесь клинику открыл. Филиал моей в Феодосии. Уже три года. Дела идут очень хорошо. Получили все лицензии, прекрасные результаты. Да что я все про себя. Как у вас дела? Какие новости? Как Глеб, как бизнес?
– Подожди, ты в Москве уже три года?
– Хочешь спросить, почему не объявлялся? Потому что знал, что я не нужен, знал, что ты не будешь рада. Я тогда все понял, ты же не ответила на то письмо.
Инга остановилась и в упор посмотрела на Кирилла. Он почти не изменился. Удивительно. И он был прав, она его не ждала, и хорошо, что он не объявлялся. Зачем? Сегодня они уже встретились просто как старинные знакомые.
– Тогда ты нас чуть не развел.
Мужчина тяжело вздохнул:
– Прости. Глупо вышло. Инга, я так рад был вас видеть вместе. Я переживал, что мог бы стать причиной, разрушившей ваш брак.
– А больше ты ни за что не переживал?
– Зачем ты? Ты все знаешь. Тогда решение приняла ты. И я тебе за это благодарен. И я рад, что у тебя все хорошо.
– Ну, о чем ты, – Инге стало неловко за извиняющегося мужчину. – Все правильно. Я тогда нервничала ужасно, места себе не находила, а потом пришло озарение. И все встало на свои места. Иногда даются человеку такие переживания. Только нужно все правильно понять. Отличить судьбу от испытания.
– Да. Я ж говорю, ты невероятно мудрая.
– Но клинику-то ты открыл, не я.
– Заметь, вторую. – Кирилл улыбнулся. Инга еще раз смутилась от того, как внимательно он ее рассматривает. Ее морщинки, пронеслось в голове. Чтобы как-то прийти в себя, зачем-то начала рассказывать:
– Знаешь, есть такая притча. Подходит человек к вратам рая, собаку ведет на поводке. А там написано: «С животными вход воспрещен». Он развернулся и дальше пошел. Собаку не отпускает. Ну что, говорит, брат Тузик, значит, нам в ад. Дальше идут, и вдруг следующая дверь и оказывается раем. Вот так.
– Инга, в этом вся ты. Подо всем у тебя своя база.
– Есть такое. Да, про нас. Все в порядке. Работаем, как говорится, на жизнь хватает. Да, собственно, нам двоим много ли надо. Потомством не обзавелись, ты же об этом хотел спросить. Живем друг для друга. Да вроде хорошо живем, счастливо. Путешествуем. Этим летом исследовали Италию. Озера, виноградники. – Про потомство сказала нарочито бодро и опять сама себя отругала.
– Ну да, Инга, у тебя же вроде итальянский язык свободный, – сказал задумчиво, хотел, конечно же, о другом, но вопрос повис в воздухе, а Инга воспользовалась моментом, чтобы уйти от темы:
– Французский. Итальянский второй. Но тоже достаточно активный, даже уроки частные даю, правда, совсем уже для чайников. А так работаю во французском посольстве переводчиком. В командировки езжу, работа интересная, мне нравится. Иногда, правда, нервничать приходится, и график ненормированный, но, наверное, так у всех. Кирилл, расскажи о себе. Вы всей семьей перебрались?
– Живем на два дома. Я с Полинкой в Москве. У Майи там свой бизнес, его тоже не бросишь. И потом, у меня же в Феодосии клиника. И операции идут.
– Клиентов много?
– Да. Сейчас уже в основном ЭКО. Очень востребованная тема.
– Ну, наверное, нам в этом деле не повезло. В общем, Кирилл, три попытки. И все бесполезно. Мы решили поставить на этом жирную точку. – Инга слегка занервничала, поэтому на последней фразе голос сорвался на высокой ноте, и она прозвучала несколько громче, чем следовало.
Кирилл немного помолчал. А он изменился. И в ту же секунду Инга почувствовала, что перед ней уже не бывший приятель, не человек, в которого она была влюблена и который отвечал ей взаимностью. Вдруг с ней заговорил такой домашний доктор, земский врач: