Кирилл периодически сталкивался с такими пациентами. Не часто, но в его практике подобные случаи бывали. Интересно, что женщины-транссексуалы всегда целеустремленны (у них действительно сильно выражено мужское начало), знают, чего хотят, и, самое главное, не останавливаются перед препятствиями; они их с трудом, но всегда преодолевают. Они успешны в карьере и материально могут содержать не только себя, но и будущую или уже настоящую семью.
К примеру, женщина хочет стать мужчиной. Государство, проведя психиатрическое обследование, дает ей документы, справки из уважаемых медицинских учреждений с четким описанием транссексуализма, подтверждающие возможность смены пола. Будущие кандидаты на хирургическую смену пола должны проходить формальное тестирование для подтверждения диагноза путем исключения иных расстройств, как то: шизофрении, истерического расстройства личности, гомосексуальности, трансвестизма, алкоголизма, наркомании, асоциального поведения, средней и тяжелой степени слабоумия. И через год в несколько этапов проводится ряд операций по смене пола. Параллельно, в судебном порядке, по медицинским документам нужно изменить пол в паспорте с женского на мужской.
Что греха таить, некоторые транссексуальные пациенты после коррекции пола сталкиваются с еще бо́льшими проблемами, чем до нее. Кроме неопределенности их статуса в обществе, роль тут может играть и утрата репродуктивной функции. Нередко наблюдается и завышенность ожиданий, когда люди полагают, что коррекция пола сама по себе радикально изменит их жизнь в лучшую сторону.
Но в большинстве случаев транссексуалы удовлетворены результатом хирургической смены пола, а трудности, связанные с отсутствием опыта, часто носят временный характер и преодолеваются в пределах года. Исследования показывают, что сожалеют о смене пола менее одного процента прооперированных, и немногим меньше, чем одного процента, прибегают к суициду.
Вот такая у людей непростая жизнь. Решиться на такие испытания просто из прихоти невозможно. Это всегда вопрос жизни и смерти, и нам, обычным людям, лучше об этом не забывать. И не судить.
Кирилл навсегда запомнил Анатолия. На прием пришел красиво сложенный мужчина с небольшой бородкой. Выясняется, что у Анатолия по паспорту пол мужской (по суду ему уже изменили пол и имя). На руках и документы, подтверждающие, что он был Вероникой, а теперь стал Анатолием. Но во время медицинского осмотра Анатолий – не кто иной, как обычная женщина, которая имеет все женские атрибуты и планирует операцию по смене пола через год. А сейчас она принимает мужской половой гормон тестостерон, поэтому и выглядит (к тому же посетив парикмахера и сделав мужскую стрижку) как мужчина. Кирилл по опыту знал, что хоть он и видит на гинекологическом кресле перед собой женщину, называть он ее должен все равно Анатолием. Тут главное – не запутаться. Это важно. Если обратишься к нему как к женщине, конечно, ничего страшного не произойдет, однако нанесешь урон по самолюбию.
Так зачем же Анатолий пришел в клинику? Он хотел бы отменить препараты мужского полового гормона – тестостерона – и просил доктора назначить препараты, чтобы вызвать месячные и приступить к программе ЭКО с целью получения своих собственных ооцитов, которые должны быть подвергнуты криоконсервации. А потом, когда Анатолий сделает операцию по смене пола и женится (причем официально), то нужно будет использовать его собственные ооциты для оплодотворения их донорской спермой, а полученные эмбрионы перенести его будущей жене (по согласию, конечно) для вынашивания своего генетического ребенка. Может, немедику сразу и не понять, но все очень и очень разумно. Медицинская часть выполнима.
Кириллу тогда, помнится, очень понравился Анатолий: своей рассудительностью, своими планами, и ему действительно хотелось помочь. Это, конечно же, синдром врача. Если ты настоящий доктор, не важно, кто перед тобой: бедный или богатый, может, бомж или старик, а в этом случае – не то мужчина, не то женщина. Включается голова, и очень хочется сделать все возможное. Но есть юридические моменты! Как возможно взять у мужчины (по официальному документу – паспорту) его клетки (ооциты)? Как доктор может оплодотворить ооциты, принадлежащие мужчине (по паспорту), донорской спермой и перенести его жене (чаще всего здоровой, без медицинских показаний)?
Тем не менее Кирилл попытался решить проблему, обращался к юристам, те посоветовали решать вопросы через суд. То была очень неоднозначная ситуация. Доктор Кольцов тогда в который раз пожалел, что нет у нас в Минздраве комитета по этике, куда можно было бы обращаться по таким сложным вопросам.
Когда врач остается один на один с пациентом, есть риск неправильно поступить или просто неверно оформить документы и, стало быть, нарушить закон. В этом случае частная клиника немедленно лишается лицензии.
И Анатолий тогда ушел ни с чем, хотя все можно было сделать.
Вечерами Марио приглашал их на бокал вина. Бокал, как правило, выливался в две бутылки. Одну оплачивал Глеб, вторую тут же дарил Марио.
– А вы слышали о Рите Леви-Монтальчини? Между прочим, уроженка Турина. Прожила 103 года!
– Пила много вина, поэтому? – поинтересовался Глеб.
– Точно! Ее самое известно выражение: «Чтобы улучшить пищеварение, я пью пиво, при отсутствии аппетита – белое вино, при низком давлении – красное, при повышенном давлении я пью коньяк, а при ангине – водку». Когда же ее спросили о необходимости пить воду, она ответила: «Такой болезни у меня еще не было».
Инга перевела афоризм, и все дружно выпили за светлый ум сеньоры Леви-Монтальчини.
– Она вроде Нобелевскую премию получала? – Инга читала об этой экстравагантной и очень умной даме. Какая длинная и счастливая жизнь. И, кстати, Рита тоже была бездетна. Надо же, оказывается, она из Турина. Как и все итальянцы, Марио был влюблен в Пьемонт и знал о своей родине все.
– Это удивительная дама. Она родилась в 1909 году в Италии, ее мать была художницей, а отец – математиком и инженером. Отец был против образования Риты, но девушка вопреки воле отца поступила в медицинскую школу Туринского университета. Сначала она получила ученую степень по медицине, а спустя четыре года – еще одну по психиатрии и неврологии. Несколько лет Рита работала ассистенткой у известного ученого Джузеппе Леви, который и пробудил в ней интерес к нейроэмбриологии. Перед войной научная карьера Риты встала под угрозу: Муссолини издал указ, который запрещал евреям делать профессиональную карьеру, и ей пришлось уйти из лаборатории и работать у себя дома. Только после 1945 года Рита смогла возобновить работу в нормальных условиях. Вскоре итогами исследований Монтальчини заинтересовались американские коллеги, которые пригласили ее работать в Университет Сент-Луиса. Работы Риты в Америке стали основой для последующего изучения рака и болезни Альцгеймера. В 1986 году профессор Леви-Монтальчини стала лауреатом Нобелевской премии в области медицины.
– Но при этом она была не замужем, и у нее не было детей.
– Вот, – обрадовался Марио, – и дожила до ста лет. Занималась собой и любимым делом! Рита сама признавалась, что сохранила ясность ума исключительно благодаря ежедневной работе. Она рано вставала, мало ела и ложилась спать не позже 11 вечера. И, кстати, она была против долголетия в принципе. По словам профессора, в таком случае нет места для новорожденных.
Какие умные и прагматичные эти итальянки, подумала Инга. Все время думают про окружающих. Только учиться и восхищаться!
В одну из пятниц решили сходить с утра в соседний городок на еженедельный базар. Марио, пожав плечами, высказал свое удивление: а что это они опять пешком?
– Пожалуй, до Кормоса не дойти.
– А нужно туда?
– Необходимо. Сегодня же базар!
– А что там можно купить?
– Все! Причем за 10 евро. Но обязательно еще поторговаться.
– Да у нас вроде все есть.
– Так не в этом дело! Главное – торговаться!
Сказано – сделано. Раз Марио сказал, заводим автомобиль! Через каких-то полчаса они въезжали в Кормос.
Машина с трудом пробиралась по улочкам маленького городка. Пешеходы шли навстречу и по узким тротуарам, и по проезжей части, не слишком обращая внимания на движущиеся автомобили. Понятное дело, все уже хотели торговаться, итальянцам было не до них!
Инга с Глебом уже отвыкли от такого столпотворения. Целую неделю они практически вдвоем гуляли по полям и немного одичали. Они с трудом нашли парковку и никак не могли разобраться с парковочным автоматом. Потом выяснилось, что у них нет монет, только денежные купюры, которые автомат категорически не хотел принимать. Инга беспомощно оглядывалась на Глеба, тот только разводил руками. Да, за связи с общественностью у них в семье отвечала жена. Говоришь по- итальянски? Вперед! При чем здесь разговоры? Автомат ей ответить никак не мог, как и она не могла ничего спросить у этого никчемного ящика.
Стая цыганок выросла как будто из-под земли. Минуту назад вокруг были только машины, даже вопрос некому было задать, и вдруг – на тебе! Три девчонки-подростка в длинных юбках, головы повязаны цветастыми платками, с широкими белозубыми улыбками.
– Синьора, синьора! Прего, синьора. Деньги поменять? Субито! Один момент!
Самая маленькая ловко выхватила у Инги пятидесятиевровую бумажку, Глеб рядом схватился за голову, но малявка ловко отсчитала все до копейки разменными монетами и выдала мелочь Инге.
– Гварда – смотри. А ке ора? (На какое время?) Уно, дуе, тре?
– Тре.
Девчушка ловко оплатила парковку, выдала квитанцию Инге. Инга отдала квитанцию мужу, и тот, не очень одобряя такой цыганский бизнес, пошел к машине, прикрепить ее на лобовое стекло.
– Синьора, прего. (Пожалуйста.)
Девчонка вытянула вперед ручку. Инга с улыбкой вложила в непромытую ладошку два евро. Заслужила!
Две ее товарки стояли рядом, широко улыбаясь, пожилая цыганка наблюдала за денежным обменом издалека, время от времени кивая головой. Инга была немного озадачена. Вот их много, они вернули ей пятьдесят евро, ни в коем разе не ограбили. Цыганки, однако, не отставали: