случится трагедия.
Конечно же, не дело пациентки вмешиваться, она не должна вникать в процесс лечения, за это отвечает врач. Но что делать? К сожалению, некомпетентных врачей у нас хватает. Женщина должна понимать, что для снятия диагноза и полного спокойствия понадобится несколько дней.
Понятное дело, никому из врачей не хочется просто так оперировать пациентов, но иногда очень сложно поставить и не пропустить такой грозный диагноз, как внематочная беременность.
– Ну что ж, уважаемая Инга Михайловна, есть у вас внематочная беременность, причем расположенная очень неудачно, в углу матки – начальном отделе трубы. Она прерывается раньше всего, уже на второй – третьей неделе беременности, и сопровождается болью и обильным кровотечением – это не что иное, как разрыв матки в трубном углу, где много крупных сосудов. Моя коллега действительно могла ее не диагностировать. Тут в общем-то опыт нужен.
Кирилл вымыл руки и позвонил по телефону:
– Готовьте операционную, срочно.
– А как же?..
– Во сколько прилетает ваш муж? Прооперирую и поеду его встречать, не волнуйтесь. У меня как раз закончится дежурство. Я успею. Все будет хорошо.
Инге было не до споров: дикие боли опять возобновились, и ей уже было все равно.
Бывают в жизни совпадения, бывают недоразумения. Как это объяснить? Злой рок или чей-то недобрый умысел, сглаз?
Бывает, что люди сталкиваются где-то на улице и встреча эта судьбоносная; бывает, наоборот, проходят мимо друг друга, хотя уж точно должны были бы встретиться.
Инга потом много думала над тем стечением обстоятельств. И интересное дело: всегда ей ход событий представлялся каким-то роковым.
И сразу же мысли начинали крутиться вокруг их отношений с Глебом. Ей казалось, что они очень близки с мужем. Даже несчастья на их головы обрушиваются одномоментно! Как в случае с ужасной поездкой в Феодосию!
Потом ей казалось, что все это произошло для того, чтобы она встретилась с Кириллом. И уже совсем-совсем потом она поняла, что все это было ради Анечки. Ради ее Анечки. Но тогда, шесть лет назад, что случилось, то случилось.
А случилось так, что никого Кирилл не встретил. Потерял кучу времени, получил нагоняй от главного. И сам потом понять не мог, и чего это он полетел в этот аэропорт? До Симферополя путь не близкий – 115 км! Ему зачем это было надо? Он спас, между прочим, человеческую жизнь и свой долг медицинский выполнил. Правда, остался долг человеческий. Ну, это уж слишком. Ему понравилась Инга? Да, понравилась – это уж если совсем начистоту. Только самому себе и признаешься. Тем более к чему было ехать встречать ее мужа?! Бред какой-то.
Да нет, это был не бред. Он сразу почему-то все понял про эту хрупкую беззащитную женщину. И про то, что она москвичка, оказалась в чужом городе, никого тут не знает, и податься ей некуда, и спросить некого. «Скорую» она вызвала от испуга, потому что уже кое-что поняла про свой организм и про то, что у нее вряд ли будет ребенок.
Нужно узнать таких женщин, общаться с ними постоянно, чтобы понять, что это за тема и как тяжело жить с этим грузом. «Может так случиться, что я никогда не буду матерью. Я не такая, как все. Всем дано, а мне нет».
Счастливы те, кто думает иначе: «Невелика проблема, кто сказал, что в детях счастье?!» Но Кирилл как доктор, акушер-гинеколог со стажем, и как психолог знал: у каждой, даже самой уверенной в себе, есть тот уголок в душе, в котором нет-нет, да и просыпается: «За что? Почему я?» А что уж говорить про тех, которые хотят, мечтают… и не удается. А они бьются, упорно лечатся, и все равно нет положительного результата.
Инга была из таких. Их сразу узнаешь по затравленному просящему взгляду: «Ну сделайте что-нибудь, помогите». Они не стучат кулаком по столу, не кричат, они даже плакать толком не умеют. Давятся слезами беззвучно.
Кирилл много думал про таких женщин. Почему они? Может, Бог не дает им детей? Потому что для рождения детей тоже определенная наглость нужна, сила, а где-то пофигизм и беззаботность. Эх, мысли-мысли, они постоянно обуревают, наслаиваются друг на друга, мешают жить. Наверное, так у каждого врача. Но тогда он злился ужасно. Бегал по душному аэропорту Симферополя, объявлял по громкой связи. Метался между стойкой информации и терминалом, приставал к отпускникам. В итоге вернулся среди ночи, голодный, нервный, да еще и машину его стукнули на парковке. Все одно к одному. Ругал себя на чем свет стоит, но что произошло, то произошло.
Ночь в больничной палате прошла в полубессознательном состоянии. Вечером медсестра ввела обезболивающее. Инга то просыпалась, то засыпала вновь. Рано утром ее разбудил звонок мобильного телефона. Она слушала и не верила в происходящее. Глеб? Тоже в больнице? Что это? Первая мысль – их кто-то сглазил. Вторая – кто за ним будет ухаживать. Как-то не пришло в голову, что он дома, может позвонить друзьям. Это она здесь совершенно одна.
Врачебный обход начался ровно в 8.30. На какое-то время Инга опять задремала, уже с градусником под мышкой. Ее разбудил голос доктора:
– Давление?
– 90 на 60.
– Гемоглобин?
– 110.
Женщина полулежала на высоко поднятой подушке и казалась еще более бледной, чем вчера: кожа казалась голубоватой и такие же губы.
– Очень бледная, начинаем капельницы.
– Конечно. Напишу назначения.
Инга приподнялась на кровати:
– Да вы не волнуйтесь, я по жизни бледная. Кирилл Евгеньевич, мне только что муж позвонил, вы не поверите…
У Кирилла в голове возникла фраза из заезженного телефильма: «Ты просто не поверишь, это совершенно невероятная история», – и Барбара Брыльска вот так же, с извиняющимся выражением, смотрит на Ипполита, как сейчас Инга на него.
– Только что позвонил Глеб, это мой муж, его забрали по «Скорой» из зала ожидания. Вырезали аппендицит. Невероятно.
Действительно, это невероятно. Кирилл вдруг понял, что он полный дурак. И он себя подставил, главное, без каких-либо объяснений «почему». А прав их заведующий. Увидел бабу симпатичную, и вперед. На подвиги. А у женщины есть муж! И он ей дорог! И его здоровье – самое важное сейчас для нее. Не ее собственное, а его! А чем его своя жена не устраивает? Что он приключения ищет вечно на свою…
К тому времени Кирилл Евгеньевич Кольцов был женат давно и вполне себе счастливо. Что значит: его не устраивает жена? Да всем она его устраивает. Но жена – это жена. Это такая данность. Безусловно, Майка изменилась. Где та легкость, где ее бесшабашность, безграничная уверенность в себе и в собственных поступках? Из самоуверенной девчонки она превратилась во вполне обычную, немного занудную жену. Где был, почему задержался? А дальше: «не любишь, не ценишь» и так далее. Или вот еще другая песня: «Вон у Рябовых…» У Рябовых отпуск, у Рябовых дача. И новый холодильник. Иногда Кириллу хотелось поджечь квартиру, где жили ненавистные Рябовы. Но он понимал, что тут же найдутся Сидоровы!
И тем не менее он никогда не хотел свою Майку ни на кого поменять. На женщин смотрел не без удовольствия. Но больше это был спортивный интерес. Майка давно уже стала родной. И жизнь на Севере их очень сплотила, и рождение Полинки.
И опять Кириллу вспомнилось, как Майка впала в ступор, когда узнала, что он хочет стать акушером-гинекологом.
– Ой, а можно выбрать какую-то другую специализацию, а то как я подружкам скажу, что у меня врач-гинеколог, это же стыдно. – Ему тогда показалось необыкновенно милым это ее высказывание. Тогда он воспринял слова невесты даже как проявление скромности. Хорошая девочка, понятно, что непросвещенная.
Да у нас вся страна непросвещенная! И была, и будет, наверное. Как-то все у нас по-другому. Другое отношение к вопросам пола, к человеческому телу. Ну как так можно было сказать: стыдно быть гинекологом?! И ведь это не его Майка придумала, это всем понятно. И что за уникальное высказывание про болезни:
– Чего к врачу-то пошла?
– Да у меня так, по-женски.
И все, и все замолчали. У нее ж «по-женски». Дальше спросить не моги. Опять же стыдно.
А раньше и врач наш, отечественный, советовал после операции по удалению матки мужу не говорить. А то будет брезговать. То есть тут не только в подружках дело: в общей безграмотности. И мужа в том числе. И еще в отношениях. В привязанностях, в любви, в доверии и симпатии друг к другу.
Вот Майка его, она всегда была ему приятна и симпатична. И даже про то, что не надо становиться гинекологом, он воспринял как милую шутку. Ну, пусть будет так.
– А кем бы ты хотела, чтоб я был? Детским врачом?
– Хирургом! – Майка тогда сказала совершенно уверенно, ни секунды не раздумывая.
– Так гинеколог и есть хирург.
– Может, лучше сердце будешь оперировать? – тихо спросила Майя.
– Нет, не буду, ни сердце, ни мозг, ни позвоночник. Но ты про это не думай. А подружкам говори – хирург, и главное, ведь не соврешь!
Кирилл не очень задумывался про романтику в отношениях с женой. Они жили дружно и правильно. Когда родилась Полина, Майка вся с головой ушла в воспитание дочери. Иногда Кириллу казалось, что он тут лишний. Как-то его не очень вовлекали в их «женские» дела. Они что-то вместе шили, вышивали, как-то увлеклись поделкой кукол; когда Кирилл входил в комнату, замолкали, выключали телевизор. Иногда он взрывался:
– Вы что-то скрываете!
Майка пугалась:
– Ты что, мы просто не хотим тебя беспокоить, ты же устал!
Это правда, уставал он страшно. Тем более когда замаячила тема ЭКО. Уставал и одновременно весь погрузился в новую тему. А жена – да, она отдалилась, и время от времени его мысли занимала какая-нибудь другая. Но так, частичку мыслей. Основной темой его размышлений оставалась гинекология. И семью свою он никогда и ни на что менять не собирался.
Обычно после внематочной в больнице держат ночь, на следующий день можно и восвояси. У Инги резко упал гемоглобин.