Рита остановилась, огляделась и поняла, что находится недалеко от озера. Но вышла к нему не с той стороны, откуда накануне с компанией подъезжали, а со стороны «хвоста», там, где берег уже не был пологим, а возвышался над водой на полтора-два метра и образовывал пусть и невысокий, но все же обрыв. Вода в этой части озера казалась мутной и темной, дно не просматривалось, лишь видно было, как шевелятся от течения длинные стебли растений, похожие на русалочьи волосы. Смотреть на них почему-то было неприятно, но в то же время их плавное покачивание странно завораживало. Так порой вниманием завладевает паутина, когда рассматриваешь вытканный узор – и с брезгливостью, и с восхищением. Что-то подобное магическое таилось и в этих ржавого цвета стеблях, густо покрывающих дно, – в их обманчиво-безмятежных движениях. С одной стороны – простые водные растения, с другой – смертельная ловушка для тех, кто в них запутается. Глядя сверху, невозможно угадать их длину. Кажется, русалочьи косы лежат на поверхности, но кто там знает, насколько длинны их стебли и как глубоко они уходят ко дну.
Рита собралась уйти, но вдруг ее внимание привлек какой-то светлый предмет, запутавшийся в стеблях. Рита подошла к самому краю обрыва и присела на корточки, чтобы лучше разглядеть. Она еще не успела понять, что это было, а от неясного чувства тревоги стало покалывать кончики пальцев.
Куртка. Бежевая куртка. Похожую она видела на Даше. Но что одежда делает в воде? И где сама девушка?
– Даша? – вместо крика раздался лишь еле слышимый шепот. От нахлынувшей паники зашумело в ушах. А может, это шумит от внезапно поднявшегося ветра лес? И почему стало так темно? Небо вдруг нахмурилось, почернело, как перед грозой. Или это просто у нее в глазах потемнело от страшной догадки?
– Даша?! – Голос на этот раз сорвался на истеричный крик: Рите вдруг показалось, будто среди спутанных «русалочьих волос» появилось Дашино лицо с открытыми глазами и какой-то зловещей улыбкой. Мгновение, и его вновь скрыли стебли растений.
– Ой, мамочки, – ужаснулась Рита. И в это мгновение ее кто-то толкнул в спину. Не сильно, но достаточно для того, чтобы она сорвалась с бережка и полетела в воду, прямо в эти шевелящиеся растения. К утонувшей Даше.
Не пройдя и половины пути, Михаил вдруг остановился – резко, словно натолкнулся на препятствие. Чувство тревоги запульсировало в груди, вызвав легкую, но неприятную боль. Он бы, может, и проигнорировал этот сигнал, но такие вот «звоночки» уже не раз предупреждали его об опасности. Однажды, помнится, возвращался он домой ночью. Освещение на улице было слабым: часть фонарей не горела. Но Михаил шел уверенно, так как уже не раз возвращался тем путем и знал его досконально. Когда он уже подходил к концу улицы и оставалось лишь свернуть в проулок, ведущий к его дому, вдруг возникла эта пульсирующая боль в груди, и тревога холодом разлилась по венам. Повинуясь наитию, он остановился, вытащил из кармана мобильный, включил подсветку. И увидел, что находится буквально в шаге от открытого канализационного люка. Если бы не то внезапное чувство тревоги, провалился бы. Домой тогда он попал нескоро: дожидался, пока приедет вызванная им дорожная служба и огородит опасное место.
И вот сейчас опять эта знакомая боль в груди! Ноги сами повернули назад, туда, где он пять минут назад расстался с Ритой. Еще не понимая причины своей тревоги, он тем не менее перешел на быстрый шаг. Что-то подсказывало – он должен вернуться. Ему внезапно вспомнился сон, тот, в котором он спасал Настю. Миновав развилку, без колебаний, поверив сну и предчувствиям, Михаил побежал в сторону озера. В груди уже не просто ныло, а жгло, будто там разливалась едкая кислота.
Риту он увидел еще издали. Девушка стояла на берегу, опустив голову, и что-то рассматривала в воде, затем присела. Заметив ее, Михаил облегченно вздохнул и сбавил шаг: все в порядке, интуиция дала ложный сигнал. Но тут Рита вдруг взмахнула руками, будто птица перед взлетом, и ринулась вниз с обрыва. Раздался тихий всплеск, прозвучавший для Михаила оглушительным выстрелом. И он, сорвавшись с места, что есть силы побежал туда, где еще мгновение назад находилась девушка.
На ходу избавившись от куртки, Михаил прямо в одежде и ботинках сиганул в озеро. Вода ледяным панцирем сомкнулась вокруг тела, сковав движения. Тонкие стебли тут же потянулись к нему, как живые, обвиваясь вокруг запястий и голеней, захватывая в плен. И Михаилу подумалось, что вот точно так же гибла Настя, а сейчас, возможно, и Рита.
А тут не так уж и глубоко. С трудом освободив ноги от спутывающих их растений, Михаил смог принять вертикальное положение и коснуться ботинками дна. Если он встанет на носки, то уровень воды ему будет доставать до линии рта. Пожалуй, лучше передвигаться вот так вертикально, касаясь дна, чем пытаться плыть – это в заводи, густо заросшей растениями, невозможно.
Задержав дыхание, он опустился под воду и открыл глаза, пытаясь в мутной воде разглядеть Риту. Раздвигая руками извивающиеся стебли, касаясь чего-то противно-склизкого, несколько раз оступаясь, он медленно двигался вперед. Течение здесь было несильным, унести девушку далеко не могло, к тому же она наверняка запуталась в растениях.
Гиблое тут место…
Руки от холода онемели, Михаил двигал ими с трудом, почти не чувствуя. От грязной воды с частичками ила и песка глаза почти перестали видеть. Ботинки, наполнившиеся водой, стали тяжелыми, будто чугунными, вязли в иле.
Прошла, казалось, вечность до того момента, когда теряющие чувствительность от холода и напряжения пальцы вдруг запутались в чем-то, похожем на тонкие водоросли. Ему понадобилось мгновение, чтобы сообразить: «водоросли» – это волосы. Михаил сжал их в кулаке так крепко, как мог, и вновь ушел под воду.
Ему с трудом удалось выпутать отяжелевшее тело девушки из связавших его путами стеблей. Остальные силы ушли на то, чтобы вытащить Риту на берег. Что он делал, как – не помнил. Действовал на автомате. Сколько прошло времени, он тоже не знал, казалось, что часы, а может, всего лишь мгновения. Приводя в чувство девушку, он будто возвращал к жизни ту, другую…
Наконец Рита зашлась сильным кашлем, а затем открыла глаза. На фоне алебастрово-бледной кожи они показались Михаилу темными, как горький шоколад. Глядела девушка на него с затаившимся ужасом, так, будто он не спас ее, а наоборот, чуть не погубил.
– Рита? – Михаил заглянул ей в глаза. Но она продолжала молча взирать на него, не мигая, с тем же застывшим ужасом во взгляде.
– О господи, – вздохнул он. Встал с корточек и торопливо сбегал за курткой, брошенной в нескольких метрах от них. Когда вернулся, Рита продолжала сидеть все в той же позе, чуть завалившись на один бок и опираясь на руку. Ее белые от холода пальцы вцепились в травяной пук с таким отчаянием, будто девушка боялась, что, если отпустит его, вновь упадет в воду. Взгляд ее по-прежнему был отрешенным.
– Ты как? – спросил Михаил, от тревоги переходя на «ты». И, не дождавшись ответа, торопливо пошарил по карманам. Хорошо, что мобильный был в куртке, а не в брюках! Найдя нужный номер, он поднес телефон к уху:
– Василий, срочно гони машину к озеру! Девчонка тут чуть не утонула, надо ее забрать. Да, да, жива, но в шоке, мокрая и замерзшая. Гони во всю мощь! Мы здесь, неподалеку от главной дороги. И, слышь, Василий, коньячку захвати, если есть! Девочку отогреть и меня заодно.
Поговорив, он положил телефон на траву и вновь присел перед Ритой.
– Эй, красавица, негоже в мокром сидеть! Сними с себя одежду и надень вот это. Сейчас за нами приедут, отвезу тебя на дачу, переоденешься, а потом и в больничку смотаемся, а то мало ли…
Девушка моргнула, глянула на него шоколадными глазищами и вновь промолчала. Видимо, не поняла, о чем он ей говорит.
– Беда с тобой, – вздохнул Михаил и, отбросив сомнения, протянул руки к ее курточке, чтобы расстегнуть «молнию».
– Что вы делаете?! – закричала, наконец-то приходя в себя, Рита.
– Раздеваю тебя, – брякнул в ответ, не подумав, и получил вдруг такую сильную пощечину, что, не удержавшись на корточках, покачнулся назад и сел.
– Эй, ты чего? – с обидой спросил он, хватаясь за щеку.
– А вы… чего? – испуганно пробормотала Рита, пытаясь закутаться в свою вымокшую насквозь куртку.
Девчонка в шоке. Еще бы, после такого «купания»! Он бережно тронул ее за плечо:
– Рита, послушай… Ты упала в воду и чуть не захлебнулась. Вспоминаешь?
– Да-да-да, я упала… – Она испуганно оглянулась на озеро и вновь развернулась к Михаилу: – Меня кто-то толкнул!
– Я не видел, чтобы тебя кто-то толкал. Я шел сзади и увидел, как ты упала. Поспешил на выручку…
– А что вы тут делали? Кажется, ушли по своим делам? Так как вы вдруг оказались за моей спиной именно в тот момент, когда я упала? – заговорила она вдруг другим тоном. И смотрела теперь на Михаила, чуть склонив голову и с прищуром. Неужели подозревает, что это он ее толкнул?! – Я отчетливо ощутила некий толчок сзади!
– Рита, я тебя не толкал, – спокойно и раздельно ответил он. – Какой смысл мне тебя толкать, а затем сигать за тобой в воду? Не ради же того, чтобы вымокнуть до нитки?..
Какое-то время Рита продолжала молча взирать на него шоколадными глазищами, а затем наморщила лоб, силясь что-то вспомнить. Но Михаил поторопил ее:
– Сейчас приедет машина, и нас отвезут на дачу. Тебе нужно избавиться от мокрой одежды, иначе заболеешь. Сними с себя все, что можешь, и надень мою куртку. Не бойся, я не посягну на твою честь. Держи!
Он настойчиво протянул ей свою куртку. И когда Рита неуверенно ее взяла, отвернулся.
– Там… Там Даша, – раздалось за его спиной чуть погодя.
– Какая еще Даша? – переспросил он, не оборачиваясь.
– Девушка из нашей компании. Не помните? Блондинка. Одна блондинка – моя сестра, другая – Даша. Вспомните!
Не спрашивая, можно ли уже повернуться, он оглянулся. Рита переоделась. Его куртка ей была так широка, что она могла завернуться в нее дважды, и длиной доходила чуть не до колен. Смотрелась бы Рита в таком одеянии забавно, если бы не обстоятельства. Из-под куртки торчали голые ноги девушки: джинсы она тоже сняла, как и носки, и обувь. И теперь робко переминалась на месте, поджимая на холодной траве пальцы. Заболеет, точно заболеет… Ну где же Василий с машиной и коньяком?