Утро выдалось жарким, казалось, от земли идет пар. Мать уже проснулась и возилась в огороде. Ольга умылась из садового умывальника без удовольствия, потому что нагретая солнцем вода совсем не освежала. Выпила кружку знаменитого «грушевого» молока и, захватив полотенце, отправилась на прогулку.
На озере никого не было, если не считать плывшего на лодке из противоположного конца, оттуда, где озеро обрамлял воротник леса, одинокого рыбака. Ольга скинула платье, бросила его на расстеленное полотенце и шагнула в воду, оказавшуюся приятно освежающей. Несколько сильных гребков, и она уже почти на середине…
Озеро вдруг вздыбилось – так, будто из него поднималось огромное чудище. Гладкая, как зеркало, поверхность пошла сильной рябью, кое-где вспенилась, забурлила. И вокруг напуганной Ольги образовалась небольшая воронка: края ее приподнялись, а середина, неподалеку от которой оказалась молодая женщина, наоборот, опустилась. И из этой сердцевины, как из раструба, раздался протяжный то ли вой, то ли стон. Ольга изо всех сил заработала руками и ногами, стараясь как можно быстрее отплыть от воронки, пока ее не закружило в водовороте. Но в этот момент кто-то схватил ее за лодыжки холодными, скользкими, будто чешуя змеи, пальцами и с силой дернул вниз…
Тонкие скользкие руки обхватили ее, вцепились в горло, гладили по лицу. В ушах нарастал гул. «Конец», – мелькнула последняя мысль. И прежде чем сознание погасло, Ольга успела почувствовать, как осклизлые ладони погладили ее живот, и ребенок беспокойно заворочался. В ту же секунду чьи-то руки, вцепившись ей в волосы, резко дернули. Но не вниз, а вверх…
Вот и сбылись слова старой Клавдии. Опять. «Говорила я тебе! – Михаил будто наяву увидел ее гневно сдвинутые на переносице брови, похожие на две мохнатые седые гусеницы, и назидательно поднятый кверху палец. – Мало тебе Настасьи? Еще одна загубленная душа на твоей совести!» Когда все затевалось, Клавдия не поленилась, пришла к нему объяснить, что задуманное им дело хоть и кажется благородным, но по сути – дурное. «Покойников не тревожат, знаешь?» – сказала она тогда. Под «покойниками» старуха имела в виду деревню. «Умирает, и пусть! Дай это ей спокойно сделать. Отжила уже свое!» Михаил тогда отказался принимать слова старой Клавдии. Как это – умереть деревне? И что дурного в его задумке? Старикам, конечно, такая идея не нравилась, им хотелось без чужаков, которые превратят деревню бог весть во что, да еще и свои правила обязательно заведут. Хотя, конечно, польза им выходила: обустроенные дороги, электричество без перебоя, изобилие продуктов в отстроенном заново магазине. Да та же телефонная линия! И другие блага. А вот же, пришла Клавдия ругаться… «Дай умереть…» Михаил был уверен: старуха решила, что проект – его личная выгода. Коммерция. Бизнес. Кто-то из старожилов осуждал его, кто-то, напротив, одобрял. Равнодушных не осталось. Да он и не отрицает, что затеял все это не только из-за ностальгии по знакомым с детства местам, выгоду свою он упускать тоже не собирался. Но все же облегчить старикам их нелегкую жизнь желал искренне. Сколько рассылалось бумаг во все инстанции с просьбами наладить транспортное сообщение с городом, починить телефонную линию, нарушенную ураганом много лет назад! Толку – ноль. А вот он, Михаил Сазонов, побегал по кабинетам, потряс папками с расчетами и чертежами, обсудил важные дела с «кем надо» после бани под русские разносолы и водочку… И завертелось! Казалось бы, радоваться нужно старикам. Так нет ведь, прислали «делегатку» Клавдию…
«Хозяйка уже слаба. Идет на убыль ее сила. Быть бедам», – пророчила Клавдия. Он лишь отмахнулся. В стариковские легенды верил мало.
Это уже позже, пройдя через собственный ад, разыскал в районной библиотеке книгу с местными преданиями. Легендарная, как озеро, Лукерья-сказочница, умершая еще задолго до рождения Михаила, оставила наследие благодаря одному собирателю фольклора. Эту книгу, изданную в советские времена (Михаил еще удивлялся, как это в те партийные времена пропустили в печать рассказы о ведьмах, колдунах, русалках и прочей нечисти), хранили как реликвию.
«Когда Хозяйка ослабеет, на смену ей придет новая, иначе врата останутся открытыми и нечисть вновь вырвется наружу» – так заканчивалась легенда, записанная в книге.
Что хочешь, то и думай.
Всегда он считал, что легенды на то они и легенды – живут в памяти стариков, значительно за столетия приукрашенные и искаженные. Нырял он мальчишкой в это озеро сколько раз и не видел никаких ворот в преисподнюю. «Так ведь Хозяйка за ними следит», – объяснил тогда кто-то из местных жителей на возмущенные обвинения ребятишек, что история про врата – ложь. И в подтверждение рассказал, как однажды видел на озере лебедя. Михаил в лебедя не верил, как и во врата. Но сейчас, после знакомства с архивом и событий, произошедших буквально у него на глазах, готов был принять эту легенду почти за правду. «Почти» – потому что привык во всем оставлять долю сомнению. Но если это так, если суммировать все, что ему удалось узнать, значит, Хозяйка ищет себе смену в том роде, в котором через поколение рождаются две девочки?..
Весь день прошел в поисках пропавшей девушки. Опять обследовали дно, опять рыскали по окрестностям с собаками. Но Даша как сквозь землю провалилась. Единственной находкой оказалась светло-бежевая курточка, про которую и говорила Рита.
Девушку не нашли. Возможно, обидевшись на Олега, Даша просто уехала? Хотелось верить в это, но в груди у Михаила по-прежнему жгло и болело. А может, это болели и жгли воспоминания, воскрешенные ассоциациями? Слишком уж похожа ситуация на ту, слишком… Так же искали Настю. Так же он надеялся, что любимая просто заблудилась или почему-то уехала. Так же нашли в озере ее куртку.
Друзья пропавшей тоже принимали участие в поисках, за исключением беременной Татьяны, уснувшей мертвым сном после утренних приключений Риты и оставленной с ними Лики. Михаил дважды заходил к девушкам: справлялся, как они. Утешал разволновавшуюся Татьяну как мог, заглядывал к спящей Рите, наклонялся над девушкой, с тревогой вслушиваясь в ее еле слышимое дыхание. Каждый раз ему стоило усилий уговорить рвавшуюся на поиски (и только потому, что в команде был Павел) Лику остаться дома. Та еще упрямица!
Олег держался с видимым спокойствием, но постоянно звонил на домашний телефон девушки, проверял, не появилась ли Даша дома. Трубку каждый раз брала напуганная не на шутку соседка по квартире и как попугай повторяла одну и ту же фразу: Даша еще не вернулась.
Когда совсем стемнело, с большим трудом удалось уговорить друзей пропавшей девушки отправиться на дачу. Удивительно, сопротивляться стал не Олег, который все это время молча курил сигарету за сигаретой и то и дело набирал Дашин номер, а Вячеслав.
– Да как мы пойдем назад?! – горячился он, размахивая руками. – Девочка, может, тут одна в темноте по лесу бродит, а мы ее бросим?
– Мы ее не бросаем, – терпеливо объяснял Михаил. – Поиски продолжатся. Но вам лучше вернуться на дачу. К вашим девушкам. Они тоже переживают за подругу, к тому же Татьяна ждет ребенка, ей нельзя волноваться.
– Так пусть кто-то один и вернется! Иван – как хозяин дачи и муж Татьяны! А мы с Олегом продолжим поиски с вами, – предложил Вячеслав, за что получил два неодобрительных взгляда. Один – от Олега, которому, видимо, стала непонятна такая горячность малознакомого человека по отношению к его подруге. И от Ивана – ему желание Вячеслава разыскивать Дашу тоже чем-то не понравилось.
– Там Рита… Как она, интересно? – спохватился почему-то не о жене, а о подруге Иван и со значением посмотрел на Вячеслава.
Худо-бедно, но «бойцов» удалось развернуть к дому. Михаил, тихо переговорив с одним из людей, ответственных за поиски, тоже отправился к себе. Нужно поговорить с Ритой. Его догадки не давали покоя, жгли каленым железом. Ох, и правда не зря старуха направила его к тому, уже почти восемнадцатилетней давности случаю…Открыв глаза, Рита увидела рядом Лику. Лика сидела неподвижно, задумавшись о чем-то своем, и тихонечко поглаживала сестру по руке.
– Эй… – тихо позвала Рита. – Как там дела? Нашлась Даша?
– Нет.
– О господи…
– Ты как? – спросила сестра, когда Рита села на кровати и, потянувшись, зевнула.
– Как-как… нормально. Который час?
– Не знаю. Но уже ночь.
– Почему меня никто не разбудил? Это сколько же я проспала?!
– А зачем тебя было будить? Ты, во-первых, пережила потрясение. От твоих волнений из-за Даши толку бы не было, – резонно заметила Лика, поднимаясь с кровати и подходя к окну. – Во-вторых, спала ты так крепко, что можно было у тебя над ухом из пушки стрелять.
– Это меня, видимо, от чая с коньяком срубило… А мне достаточно пробку понюхать, чтобы вырубиться… Что ты там выглядываешь?
– Смотрю, не пришли ли остальные. Павлик со всеми ушел. Я бы тоже пошла с ним, но Михаил меня просил остаться с тобой и Татьяной.
– Как Таня?
– Закрылась на кухне, сказала, будет готовить. Но, по-моему, она меня выставила, потому что плачет.
– Ну и зачем ты ее послушала?! – встревожилась Рита. – Ей же нельзя волноваться! И одну оставлять тоже нежелательно.
– А что мне оставалось делать, если она отказалась от моей помощи и настойчиво спровадила меня к тебе? – возмутилась Лика.
– Пойдем к ней.
– Погоди, кажется, кто-то сюда идет.
Лика прижалась лбом к оконному стеклу, силясь разглядеть получше. И радостно воскликнула:
– Наши!
Она первой бросилась к двери. Рита же торопливо пригладила руками растрепанные волосы. Ну почему ее не разбудили?! Все напуганы и встревожены пропажей Даши, а она, Рита, проспала столько времени безмятежным сном новорожденного. Поспала бы пару-тройку часиков, и достаточно!
Какое-то смутное чувство зашевелилось в груди, когда Рита обувала кроссовки. Что-то важное она вспомнила или почти вспомнила перед сном. Что-то, имевшее отношение и к случившемуся утром на озере, и к ней с Ликой. Рита постаралась воспроизвести в памяти все, о чем думала перед сном, пытаясь восстановить цепочку, почти приведшую ее к важной догадке. Но тут в коридоре раздались шумные голоса друзей, и Рита поспешила к ним. Потом, когда останется одна в тишине и покое, обо всем и подумает.