Новостей, к сожалению, не было. Удрученные случившимся, друзья в мрачном молчании заняли небольшое пространство кухни: кто сидел на стульях, кто – на подоконнике. Татьяна, смахивая то и дело катившиеся по ее щекам слезы, крутилась у плиты. Иван настойчиво отправлял жену отдыхать, выхватывал у нее то поварешку, которой она помешивала в кастрюле макароны, то деревянную лопаточку и сам принимался перемешивать на сковороде фарш. Татьяна безропотно отдавала супругу и поварешку, и лопатку, но тут же выдвигала ящик стола и хватала другой предмет кухонной утвари.
– Иван, уведи ее спать! – не выдержала Рита. – С ужином мы и сами справимся! Таня, слушай, что тебе говорят! Думай о ребенке!
Татьяна всхлипнула и наконец-то позволила увести себя. Иван вел ее, бережно поддерживая за плечи, словно тяжелобольную.
– Ну? Что делать будем? – строго, будто на родительском собрании, спросила всех Рита и остановила взгляд на Олеге.
– Что-что, ждать! – отрезал он, недобро зыркнув на нее черными глазами. – Что ты так на меня смотришь?
– Что-что, не мог раньше спохватиться? Она тебе столько раз звонила, а ты «позу держал»!
– Слушай, – мгновенно взвился Олег и даже привстал, наклонясь к Рите через стол. – Не лезь не в свое дело!
– Знаешь, «не мое» дело уже стало общим! Ты же ее выгнал! Вот так взял и выгнал, забыл уже?
– Я тебе сказал: не лезь не в свое дело! – прорычал Олег, выпячивая губы и тараща глаза. Рита понимала – нужно остановиться, не провоцировать его дальше, но в нее будто бес вселился. Видимо, сказались все обиды, накопленные в растревоженном сердце. Ей хотелось вцепиться Олегу в волосы, которыми она так восхищалась раньше, или хлестнуть его по самодовольной физиономии, сейчас так некрасиво искаженной гневом, наговорить обидных слов, оскорбить, затопать ногами, закричать.
– Где ее теперь искать?! – выкрикнула она под недоуменными взглядами Павла и Славы. И почувствовала, как кто-то тихонько тянет ее за край свитера. Лика. Лика, удивительно, молчит, не бросается на защиту, а ведь она терпеть не может Олега.
– А ты вообще на поиски не ходила, в отличие от всех! Спала себе в теплом домике, красавица! – повелся на провокацию Олег. На нижней губе показалась капелька слюны, и Риту чуть не передернуло от отвращения. Да что с ней такое происходит? Ведь еще совсем недавно он казался ей прекрасным, как античное божество!
– Да я, если зна…
– Рита! – окликнула ее строго Лика. – Остановись. Ну, а ты чего?! Держи себя в руках, – буркнула она уже Олегу. – Не тронь мою сестру!
– Я ее трогаю?! – изумился тот.
– Все, ребята, брейк, – с преувеличенной дружелюбностью сказал Слава и потянул Риту за руку назад. – Поспорили и хватит. Надеюсь, мы скоро получим новости о Даше.
– И надеюсь, они будут хорошими, – проворчала Рита.
– Мы все на это надеемся.
– Я выйду на воздух, – сказала она. И Слава тут же откликнулся:
– Тебя проводить?
Его голос хоть и прозвучал участливо, Рита, однако, не уловила в нем ни нотки интереса. Как про него сказал Иван? Славный? Славный Слава просто отыгрывал свою роль хорошего парня. Скорей всего, он и правда хороший парень: переживает за других, сочувствует им, такой вот воспитанный, вежливый.
– Нет, спасибо, Слава. Мне хочется побыть одной.
– Одна и останешься! – фыркнул злобно Олег ей вдогонку. И прежде чем закрыть за собой дверь, Рита успела услышать:
– Как старая дева!
Ну что ж. Пусть. Пусть так. Стыдиться ей нечего. Рита вскинула подбородок и попыталась улыбнуться – назло закипающим в глазах слезам. Ну зачем она и правда накинулась на Олега? Чего растревожила улей? Получила? Как ни странно, она чувствовала не столько обиду, сколько облегчение. Наконец-то ей удалось сказать ему что-то, что стерло с его лица самодовольную улыбку и вывело из себя. Хотя радость победы омрачало ощущение и собственной неправоты. Она тоже поступила некрасиво: напала на поверженного человека. Олег и так уже находился на нервах из-за пропажи Даши. А она лишь добавила дров в огонь. Нет. Сомнительная это «победа»: попинать уже уложенного на лопатки и избитого кем-то до нее. Подло. Правда, подло.
На какое-то мгновение ею овладело желание вернуться и попросить у Олега прощения. Но ей тут же вспомнились его утренние слова: «Я прихожу и беру». Нет. Пусть она поступила некрасиво, но просить прощения ради того, чтобы на его порочных губах опять расцвела самодовольная улыбка, не станет.
Она рванула на себя входную дверь и нос к носу столкнулась с Михаилом.
– Ой! – воскликнула Рита от неожиданности. – Есть какие-то новости?
– Нет. Но не волнуйтесь, они будут, – сказал он. Рита отметила две вещи: прозвучал голос Михаила как-то неуверенно, будто он сам ставил под сомнение то, что новости будут хорошими. И второе: Михаил опять перешел на «вы». И это огорчило ее куда больше, чем стычка с Олегом. – Мне нужно с вами поговорить.
– Я помню, – слабо улыбнулась она. – Где вам угодно. Тут или…
– Лучше без посторонних.
– Значит, во дворе.
– Не замерзнете?
– Я возьму куртку.
И хоть ей не хотелось возвращаться в дом, она сбегала в спальню за верхней одеждой. На выходе из комнаты столкнулась с Ликой.
– Я уже спать, – сообщила младшая сестра.
– Отдыхай, конечно! День выдался тяжелый.
– А ты? – встревожилась Лика, увидев, что Рита накидывает куртку.
– А я подышу воздухом.
– Я с тобой! – вцепилась ей вдруг в руку сестра.
– Да куда я денусь! Я тут, во дворе. Со мной Михаил хочет поговорить.
– Он тут? – оживилась Лика.
– Ждет во дворе. Должна же я поблагодарить его за свое чудесное спасение, – скривила в ироничной усмешке губы Рита. – Ты ложись, не беспокойся за меня. Кажется, Михаил вполне себе приличный человек, не причинит мне вреда.
– Я… Ты недолго будешь? Мне страшно одной, – пробормотала Лика жалобно и подняла на сестру глаза, в которых мольба плескалась пополам со страхом. – Вдруг та страшная тетка опять под окном встанет?
– Не встанет, – улыбнулась Рита. – Я же буду во дворе! Прогоню ее!
От шутливого тона сестры губы Лики тронула легкая улыбка.
– И все же, пожалуйста… Постарайся недолго… Я боюсь оставаться одна.
– Попроси Павла побыть с тобой, – разрешила Рита.
– Ой… – обрадовалась младшенькая слишком сильно, сразу вызвав у Риты подозрение, что весь этот спектакль «страхов» был затеян ради того, чтобы Павлу разрешили побыть с ней. – Пожалуйста! Мы будем хорошо себя вести! Честно-честно!
Увидев, как Лика, смешно морща лоб, заглядывает ей в глаза, Рита засмеялась:
– Ну ты лиса-а! Пусть ложится на мою кровать. Но не забывайте – я тут, рядом!
– Не забуде-ем, – пропела Лика и радостно побежала в сторону кухни.
«Дай ей больше свободы! Ну что ты держишь ее на привязи, как собачонку? Ей уже почти восемнадцать лет!» – услышала она сказанные недавно слова Ивана. Он прав, Лика выросла. Но как же сложно переломить себя и дать ту самую «свободу» младшей сестре… А вдруг что-то случится? А вдруг… Сколько этих «а вдруг». «Радуйся, что она влюбилась в такого хорошего скромного мальчика, а не в какого-нибудь байкера, усадил бы ее на мотоцикл и увез в далекие далека, не спрашивая твоего разрешения!» – вторила Ивану Татьяна. И Рита опять согласилась. Но… как же сложно…
Михаил ждал ее на тропинке, ведущей к калитке.
– Где будем разговаривать? – поинтересовалась Рита.
– Может, поднимемся ко мне в дом? – неожиданно предложил он. – Не бойтесь, ничего вам дурного не сделаю.
– Да я и не боюсь, – ответила Рита, постаравшись придать голосу как можно больше уверенности. Хотя на самом деле предложение Михаила ее смутило.
– Там будет уютней, чем на улице. К тому же моя собака наверняка не находит себе места от одиночества. И еще я могу заварить вкусный чай.
– О чем же таком сложном вы собираетесь со мной поговорить, если в помощь решили призвать чай? – ответила Рита шутливо. Тон же Михаила, однако, оставался серьезным:
– Не буду скрывать, разговор окажется неприятным для вас. Но мне нужно узнать некоторые вещи, чтобы… Чтобы предотвратить последующие несчастные случаи.
– А я тут при чем? – искренне удивилась Рита. – Или вы думаете, что это я толкнула Дашу в озеро?
– Ничего такого не думаю. Но хочу спросить вас о том, о чем рассказывать вам наверняка не захочется.
– Михаил, кто вы такой? – прямиком, отбрасывая шутливый тон, спросила она. – Полицейский?
– Нет. Я вам все объясню. Идемте?
Рита пожала плечами, сдаваясь. И отправилась следом за ним.
Еще издали они услышали протяжный вой, и Михаил прибавил шагу:
– Лота просится наружу. Полдня просидела дома одна.
– А почему вы не взяли ее с собой? Может, она могла помочь в поисках?
– С Лотой в последнее время творится что-то невообразимое: к озеру она боится приближаться, явно чует что-то нехорошее. А может, просто старенькая стала… Но что-то ее пугает. Поэтому пришлось оставить дома.
Михаил распахнул калитку и жестом пригласил девушку пройти. Рита зашла и остановилась, растерявшись от оживших вдруг воспоминаний. Забытое детское любопытство, смешанное со смущением и страхом! Еще девочкой она с интересом заглядывала на соседский участок, пытаясь угадать, какой же дом старика Захарова изнутри. Она воображала камин и кресло-качалку, где расположился старик с трубкой в зубах, в берете с помпоном, как у боцманов из старых книг. Еще ей представлялась расстеленная на полу медвежья шкура с огромными клыками, торчащими из приоткрытой пасти, а старик Захаров уже виделся одетым в охотничью куртку и бриджи, заправленные в высокие сапоги (такой образ тоже был позаимствован из книжных иллюстраций). Стоя рядом со шкурой, он – в Ритином воображении – опирался на двустволку.
К ностальгическим чувствам добавились еще и радость от того, что детская мечта – увидеть изнутри дом старика-соседа, вот-вот исполнится, а также предвкушение и одновременно беспокойство – вдруг увиденное не оправдает ожиданий.