– Я тут… останусь, – пролепетал Степа.
– Не жалей ты его, – посоветовал Лохматый. – Он же тебя не жалел. И опять жалеть не станет.
– Садись, – строго приказал Вовка. – Я теперь тебя в обиду не дам. Если еще кто-нибудь осмелится что-то вякать, сразу мне говори, лады?
– Угу, – не сводя глаз с умирающего девятиклассника, Степа сел в джип.
Но тот не умер.
Скорее всего, когда джип отъехал, сердобольные граждане тут же развязали его, разрезали пакет.
Но в школе этого пацана больше никто не видел.
Многое изменилось в тот заполненный чудовищными событиями вечер.
Степа превратился в мелкого беса.
Районная шпана, криминальная мелочь искали случая с ним познакомиться. Ни с того ни с сего его вдруг стали приглашать в кафе, бары, рестораны «старшие товарищи». Угощать, накачивать… В шлейфе этого события прошло почти два года.
Как-то поздним вечером, выходя из небольшого частного ресторанчика и будучи изрядно навеселе, Степа с приятелем угнали машину.
Просто идти было тяжело. Поздно. На такси денег не было. А машины стоят на стоянке – такие сверкающие и доступные! Садись и катись!
– Эй, кто-нибудь, – обратился Степа к единственному своему спутнику, с которым он вышел из ресторана, – кто умеет водить машину?
– Я бы завел, – пьяный вдугаря Андрюшка облокотился о капот машины. – Но все равно ключи нужны – дверцы открыть. Это вам не «Жигули». Там бы я и без ключей… Любую дверь! А тут… Кибернетика!
– Тут что, нет «Жигулей»? – Степа мутными глазами обвел стоянку. – Ну-ка давай отвези меня домой.
– Какое там домой! – развел руками Андрюша. – Лучше поедем к моей Лариске! У нее есть выпить и покурить.
– Я колоться не буду, – заплетающимся языком проговорил Степа.
В свои юные годы он уже осознавал, что пора завязывать с уколами, но было поздно. Самостоятельно справиться с этой бедой он не мог.
– Садись! – Андрей открыл дверцу машины, залез в салон и распахнул дверцу для Степана. – Только тихо и быстро.
Степа повалился на заднее сиденье:
– Давай к твоей… А я пока подремлю…
– Доедем, – Андрей вырвал пучок проводов из-под рулевой колонки, – нужно будет быстрее тачку продать, чтоб деньги были.
– Мне нужно Чирику двести рублей отдать, – вспомнил о деньгах Степа.
– А сегодня где ты бабки брал? – спросил Андрюха, заводя мотор.
– Места нужно знать, – ухмыльнулся Степа. – У каждого человека есть свое мягкое место. У моей мамочки – это… Она виновата передо мной. Очень виновата! И должна платить. Она сама знает…
Они выехали с территории стоянки на широкую улицу.
Глядя им вслед, охранник стоянки кричал в рацию:
– Повернули в сторону университета, далеко не смогут… Да, одного наряда, я думаю, хватит.
Милиция догнала их очень быстро.
Желтый «уазик» обогнал, подрезал и заставил остановиться.
– Амбец, – Андрюха положил хмельную голову на руль. – Приехали. Нас менты засекли.
– Сколько их? – очнулся от дремоты Степа.
– Пока один…
– Ты сиди, а я выйду, разберусь.
– Если что, я помогу, – храбро пообещал Андрей.
– Ваши документы, – сержант протянул руку к водительской дверце.
– Вот документы! – Степа левой задней дверцей сильно толкнул милиционера.
От неожиданного бокового удара сержант упал на асфальт. И этого было достаточно – два пьяных парня начали топтать его ногами.
А потом спокойно сели в машину и отправились дальше.
Через пять минут был объявлен перехват – их вычислили, нашли…
И началась гонка!
Они летели по ночной Москве, как гонщики «Формулы-1». Только свист ветра и скрип тормозов.
Проезжая по улице Косыгина, Андрей решил свернуть направо – на узкие дорожки, которые ведут к площадке перед лифтом лыжного трамплина. Свернул – милиция за ним…
Андрей совершил просто безумный поступок – развернувшись на газоне, он ринулся по бездорожью, по крутому спуску в пропасть!
Машина летела отвесно вниз, лишь иногда касаясь то крышей, то бортом скользкой травы…
Продав все и назанимав денег у знакомых, Зинка смогла вывести Степку из-под суда. Она оплатила разбитую машину, чудом уговорила избитого милицейского сержанта забрать заявление из милиции.
Степа надолго прописался в больнице.
Множество переломов, сотрясение мозга…
Видимо, именно этого ему и не хватало. В больнице он встретил замечательного человека.
Этот замечательный человек был первым, кто отнесся к Степану с сочувствием и желанием помочь. Игорь Сергеевич заговорил с ним о вещах важных и серьезных.
Будучи несколько месяцев прикованным к постели, Степан немного отошел и от наркотиков.
Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло!
У Степана остались шрамы на лице. Правая рука навсегда потеряла возможность сгибаться в локте. Лишь через год Степан мог ходить без костылей.
Но самое главное – он стал совершенно другим человеком. Потому что Игорь Сергеевич оказался Духовным наставником, Учителем, просветившим душу Степана, обогревшим и пригласившим его в святое братство…
В братстве он обрел не только свое место в жизни, великую цель существования, но величайшее счастье – любовь!
Глава 9
Алла Корнягина сидела в кресле с книжкой Гете на немецком языке. На коленях у нее лежал немецко-русский словарь. Но Корнягина не читала. Она курила, держа сигарету в тонких длинных пальцах, задумчиво пускала кольца дыма.
Кольца улетали к высокому потолку и там растворялись в потоках теплого воздуха. Столбик пепла на сигарете медленно рос и неумолимо приближался к тому пределу, после которого он падает в зависимости от обстоятельств – на одежду курильщика, на пол, на кошку, проходящую мимо, на тапочки – куда угодно, только не в пепельницу, если, конечно, пепел вовремя не стряхнуть. Алла, подумав, решила все-таки не рисковать и постучала сигаретой по бортику только что опустошенной жестяной банки из-под оливок.
Вообще-то Алла не курила, поэтому единственная пепельница стояла на кухне, чистенькая и блестящая, сейчас за ней было лень идти. Устроившаяся в соседнем кресле Эльза Инсарова последовала ее примеру и тоже потянула руку с сигаретой к банке.
Они были очень давними, еще школьными подругами. Эльза собиралась поступить на мехмат, а Алла – в консерваторию. С консерваторией ничего толком не вышло: Алла проучилась там два с половиной года, а потом, подрабатывая где придется, начала писать статьи в газету. Теперь она писала для крупного женского журнала и обеспечивала себе этим если и не шикарное, то вполне нормальное существование. Эту свою работу она до известной степени презирала, понимая, с одной стороны, саму природу женских журналов, которые ассоциировались у нее с женскими романами, а с другой стороны – собственную неспособность написать что-то действительно умное и интересное, так чтобы самой не стыдно было читать. Свою фамилию она заменила на творческий псевдоним Ленская, пристроив к нему пошловатое, но уместное имя Ната.
За то время, которое прошло со времен незаконченной консерватории, Алла успела выйти замуж за невысокого человечка с дурацкой фамилией Корнягин, а через год благополучно с ним развестись. На ее фоне он смотрелся слишком комично – Алла была крупной женщиной.
«Мы слишком похожи на Сашу и Лолиту, – говорила она грустно, имея в виду известную эстрадную пару. – Для шоу-бизнеса это, может, и неплохо, но только не для семейного счастья».
Дело было, конечно, не только в этом. Алла совсем не чувствовала себя женщиной, созданной для семьи, хозяйства и орущих младенцев. Узнав об изменах мужа, простить не смогла и вскоре поняла, что дальше жить вместе невозможно. Это была некая инстинктивная реакция, врожденная брезгливость, которой Алла за собой не подозревала: она придерживалась либеральных взглядов на семейную жизнь, хотя самой ей не приходило в голову изменять мужу. Расстались они друзьями, что было очень удобно Алле: у Корнягина имелись большие связи в разных областях, и она частенько ими пользовалась на правах бывшей второй половины.
Историю, происшедшую с мужем Эли, Алла Корнягина восприняла спокойно, без всяких ахов и вздохов. Она вообще относилась к жизни по-философски отстраненно, руководствуясь принципом «Все преходяще». Эльза была ей за это очень благодарна: такое отношение действовало на нее успокаивающе, в отличие от нарочитой жалости соседок и других знакомых. Впрочем, Эльза и не слишком распространялась о происшедшем – только подруге и выложила все начистоту, уверенная в том, что подруга будет хранить молчание.
Итак, они сидели возле низкого столика, лениво перебрасываясь тихими малозначительными фразами. На взгляд Аллы, Эльза была уж слишком подавлена арестом мужа, и в особенности тем, что он убил человека… Алла старалась отвлечь бывшую одноклассницу глупыми бытовыми проблемами, потому что в этом мире нет ничего более отвлекающего и занимающего ум, чем ежедневные проблемы, что приготовить на обед и как одеться, выходя на улицу. Во всяком случае, для женщин.
– Ты же знаешь, повар из меня никудышный, – заметила Алла.
– Да ладно прибедняться-то. Лучше скажи, что лень готовить, – рассеянно произнесла Эльза, затушив сигарету и поискав глазами новую пачку, – та, что лежала на столике, незаметно опустела. Сигареты были в сумочке, и Эльзе пришлось встать.
– Кому лучше? – уточнила ехидно Алла, а помолчав, добавила задумчиво: – Что такое лень и как с ней бороться… Неплохой заголовок, а?
– Если ты знаешь ответ, – кивнула Эльза.
– Пресекать на корню, – решительно поднялась из кресла Алла, положив свои толстенные книжки на стол. – Я вчера кабачков купила. И сыр оставался. Как ты смотришь на рататуй?
– А еще говорит – я не повар, – проворчала Эльза.
– Для рататуя особенных способностей не надо.
– Ладно, давай вместе приготовим, чтобы тебе не обидно было, – снова поднялась Эльза.
Алла поморщилась – готовить она предпочитала без посторонней помощи, которая ей только мешала. Но, памятуя о том, что подругу лучше не оставлять наедине со своими мыслями, пришлось согласиться.