До сих пор все такие древности считались единым целым. Первый шаг к их делению сделал И. Вернер, выделив женские украшения с обильной зернью и отметив их отсутствие к западу от Варны [Werner J., 1959, с. 64, 65]. А первая попытка обосновать традиционное мнение об однородности и одновременности (конец IV — первая половина V в.) рассмотренных находок сделана только недавно [Засецкая И.П., 1978]. Фактически И.П. Засецкая признала существование трех групп (им соответствуют ее «подгруппы А, Д, В»), а ряд ее возражений основан на недоразумениях, которые объясняются как искусственным исключением из подгрупп А (I) и Д (II) женских могил с диадемами, так и нечеткой классификацией. На самом деле во всех трех группах представлены мужские и женские могилы (в III группе — Боровое). Коллекция из Здвиженского — не комплекс, поскольку в ней имеется гораздо более поздняя средневековая серьга с грузиком. Серьга V в. из Беляуса иная, чем украшения подгруппы В (III). В Боровом и Мелитополе нет предметов подгруппы А (I). Следовательно, выделение I–III групп находит еще одно подтверждение в отсутствии веских контраргументов. Все же предложенная мной датировка первой группы V в., второй и третьей VII в. и, может быть, отчасти VI в. [Амброз А.К., 1971а, с. 101–105; 1971б, с. 114–117, 119, 120], конечно, предварительна и дискуссионна. Понадобится много новых фактов, чтобы получить хронологию, в равной мере убедительную для всех.
IV группа немногочисленна и небогата: Большой Токмак, Аккермень, Рисовое, Белозерка, Иловатка, Бережновка и др. (рис. 2, схема 3; 6, 14, 22, 31, 33, 35–37, 39, 45; 8, 3, 10–12; 9, 4, 9). Это могилы рядового населения с пряжками и накладками ремня в так называемом геральдическом стиле (многие бляшки имеют форму гербового щита). Прочие предметы обычно невыразительны, оружия и конского снаряжения мало. Богаче прочих погребение из Арцыбашева (рис. 5, 20, 25, 29; 6, 18, 19, 26, 29, 40, 46, 47; 7, 16).
В могилах V группы похоронена высшая знать того же времени (Малое Перещепино, Келегейские хутора, Глодосы), набор ценных предметов в них очень богат и разнообразен (рис. 2, схема 3; 4а, 10–24; 5, 15–18, 21, 22, 32, 36; 6, 25, 30, 34, 38, 41, 42, 44; 7, 23, 25, 27, 28; 9, 10, 11).
В VI группе объединены только по признаку одновременности несколько комплексов (Вознесенка, Романовская, Ясинова, Бородаевка). Это наиболее поздние из рассматриваемых памятников. Романовская датирована византийской монетой (рис. 2, схема 3; 4а, 25–43; 5, 37–42; 6, 48–53; 8, 13, 14; 9, 12–14).
Находки в мужских погребениях наиболее полно характеризуют конское снаряжение, оружие и отчасти костюм кочевников.
От кочевнических седел I–III групп сохранились часто находимые в могилах треугольные и трапециевидные парные обкладки размером 13×6,5; 14×7,5 и 16×7 см, сделанные из золотой или позолоченной фольги с чешуйчатым орнаментом (рис. 3, 7, 44–48, 51, 52). Конец многолетним спорам об их назначении положил А.В. Дмитриев, впервые найдя такие пластины на скелетах лошадей (на р. Дюрсо близ Новороссийска). Вероятно, он прав, говоря о деревянном седле с луками, поставленными на длинные полки. Пластины, по его мнению, покрывали передние концы полок. Дуговидные оковки находят реже (Мелитополь, Мундольсхайм в Эльзасе, Печюсёг в Венгрии) (рис. 3, 8, 50). Судя по ним, седла V в. уже должны были иметь наклонную заднюю луку, как у седел VII–VIII вв. из Сибири. Именно такое совершенное седло было в Бородаевке (рис. 4а, 43) (вероятно, VIII в.) и его обломок (рис. 3, 49) в Шипове (II группа). Шиповское седло соединяло признаки седел двух периодов. Узорные обкладки лук и, возможно, связанные с ними фигурки львов из Малого Перещепина датируются не ранее 641 г. по монетам, обнаруженным с ними (рис. 4а, 18).
Седельные бляхи I–II групп не одинаковы: во II группе часть блях делается продолговатее, приближаясь к низкой трапеции, появилась узорная кайма из 3-образных оттисков, псевдозерненых треугольников, миндалин. Аналогии шиповским бляхам (рис. 3, 47, 48) имеются в комплексах периода геральдических пряжек из Дюрсо, Уфы (улица Тукаева), Галайты в Чечено-Ингушетии (рис. 3, 44–46, 51, 52). В последнем фигурные накладки ремней относятся ко времени не ранее VII в., а может быть, к VIII в. [Багаев М.X., 1977, рис. 1, 5]. На западе трапециевидные пластины с широкой каймой хорошо датированы первой половиной VI в. (Равенна в Италии, Крефельд-Геллеп в ФРГ).
Никаких следов деревянных или металлических стремян древнее находки из Малого Перещепина, т. е. второй половины VII в., нет, хотя у соседних авар на среднем Дунае стремян множество. Перещепинские серебряные и глодосские железные стремена (рис. 4а, 17, 23, 24) типологически позднее наиболее ранних аварских [Амброз А.К., 1973б]. Таковы же стремена из Кудыргэ и Кокэля. Вероятно, кочевники пользовались стременами, но в VII в. не было принято класть их в могилы. В Вознесенке (первая половина VIII в.) в жертвенной яме было помещено 61 стремя с петлей или с пластинчатым ушком, отделенным снизу фигурными вырезами (такое же в Ясинове; рис. 4а, 39–42). В следующий затем период стремена — обычная находка в кочевнических могилах.
На удилах I группы концы железных грызл обложены серебром или бронзой, часто с гранением, и завершаются небольшими толстыми ребристыми кольцами (рис. 3, 4, 6). Такая техника появилась в предшествующий период и на Боспоре и в Северной Европе. Вероятно, она связана с Римом, но в гуннскую эпоху приобрела специфические формы. Редко она сохраняется во II группе, где большинство грызл уже простые железные, а кольца — простые или восьмеркообразные (рис. 3, 37–43). У последних наружная петля меньше внутренней, часто «восьмерка» не сомкнута и имеет вид трилистника (много в Башкирии, есть в некочевническом Лебяжье на Украине и, судя по описанию, — в Макартете). К малому кольцу подвешено колечко или трапециевидная с перехватом петля. Грызла с восьмеркообразными концами связаны с периодом существования геральдических пряжек у авар, в Башкирии, в Крыму, в тушемлинской культуре, на Северном Кавказе. Их формы VIII в. представлены в Вознесенке (рис. 4а, 25–27). Единственные грызла III группы (Боровое) — простые, тонкие, близки сибирским «переходного» этапа на Оби, их форма необычна для I группы (рис. 3, 43).
Псалии I группы обычно имеют вид большого толстого кольца (до 4 см и более) из цветного металла (рис. 3, 4–6). Во II группе они изменились (рис. 3, 37; Федоровка) и почти не встречаются. Стержневые Г-образные псалии бытовали долго (есть в Кудыргэ). В I группе их скобы обычно приварены сбоку, а загнутый железный конец украшен шишечкой из цветного металла (рис. 3, 2, 3). Во II группе псалии целиком бронзовые, часто с граненой шишечкой, или костяные. Железная скоба вдета в два отверстия в расширенной середине псалия (рис. 3, 38, 39). Верхний конец отогнут слабее. Южные экземпляры (Сахарная Головка, Дюрсо, северо-кавказская коллекция ГИМ) имеют гладкий или рассеченный («бахромчатый») валик на широком конце и ребристую шейку (рис. 3, 39), а серебряный псалий из Куденетова (Былым) богато украшен золотом, стеклом и обнизью из шариков. По украшениям ремней они синхронны Шипову и хорошо дополняют картину конского снаряжения времени II группы. Прямые стержневые псалии также бытовали долго. В I группе есть гладкие утолщенные к концам (Гатидомб в Венгрии), ребристые на концах (Мёртвые Соли) и ребристые целиком (Печюсёг). Все они существовали и в более позднее время. Первые S-овидные псалии VIII в. (рис. 4а, 27) были обнаружены в Вознесенском погребальном комплексе.
Ремни оголовья и повода в I группе прикрепляли к псалиям с помощью металлических пластинчатых скреп (рис. 3, 1–6) — прием, появившийся по всей Европе задолго до V в. Редко доживают типичные для III в. маленькие овальные скрепы с большими заклепками (Муслюмово). Обычны прямоугольные скрепы. У кочевников Восточной Европы и на Боспоре они или очень длинные, или одна значительно короче другой. Их прототипы есть в III в. на Боспоре [Ашик Б.А., 1849, с. 72, рис. CCIX, 209а]. Пластинки обтянуты золотом и покрыты камнями в гнездах, а на Боспоре — сплошной перегородчатой инкрустацией. Иногда камни заменены выпуклыми шляпками заклепок (Беляус и керченские склепы, разграбленные в июне 1904 г.). На западных уздечках I группы (Качин, Якушовице, Унтерзибенбрунн и др.) пластинки одинаковы по длине, обычно невелики, сделаны из серебра с позолотой и украшены пунсонным орнаментом (рис. 3, 6), отражая ремесленные традиции римских провинций. Во II–V группах скрепы маленькие, простейшей формы и встречаются очень редко (рис. 3, 37).
Украшения сбруйных ремней в I–III группах состояли из многочисленных золотых и позолоченных прямоугольных пластинок разных размеров, оформление которых менялось. В I группе — это камни в гнездах и несложные выпуклые узоры: полоски, кружки, подковки (рис. 3, 5, 13–15). Во II и III группах они редки, в Чечено-Ингушетии есть в комплексах VII в. (Галайтинский клад и погребение 19 в Харачое) [Багаев М.X., 1976, рис. 3, Б; 1977, рис. 1, 7]. В Мелитополе (III группа) узкая пластинка с луки седла имеет необычный для I группы узор из трех поперечных валиков, как на пряжке VII в. из Бирска (рис. 3, 24). На большинстве степных сбруй II группы — бляхи нового типа: густые поперечные ряды рубчатых валиков создают своеобразный рогожный узор (рис. 3, 26–28). Чужды I группе обильные ромбы и треугольники зерни на пластинах II и III групп из Ровного и Борового (рис. 3, 25, 29). Бляшки-тройчатки I и II групп также различны (рис. 3, 17, 33). Полностью сменились наборы накладок в богатых могилах перещепинской группы (рис. 4а, 14–16, 20–22, 28–38): ленточки исчезли, фигурные рельефные бляшки разнообразных форм сделаны в византийских и отчасти аварских (?) традициях. Менее дорогие сбруйные наборы украшены геральдическими бляшками, как на поясах. Среди них есть золотые с зернью, иногда со стеклами (Арцыбашево, Белозерка, Камунта).