Слепая безошибочно повернулась в сторону Алахи. Салих придвинулся поближе к своей маленькой госпоже.
– Ты пришла сюда не одна, Алаха, – продолжала Атосса. – С тобой мужчины, не так ли?
– Это братья… – начала было Алаха.
Атосса махнула рукой.
– Ступай, ступай. Тебе нечего здесь больше делать. Ты узнала все, что должна была узнать…
– Но я тогда ничего не узнала! – запротестовала Алаха.
– Ты узнала, что брат твой жив, – заметила Атосса. – Его не было среди убитых.
– Я знала это еще там, на пепелище…
Атосса махнула рукой.
– Этого было вполне довольно. Боги и судьба привели тебя сюда совсем не для того, чтобы что-то выведала. Твоя задача была совсем иной… И ты выполнила ее. А теперь – уходи, ты свободна. Храму ты больше не нужна, Алаха.
Хайманот поднялась на ноги, сжала пальцы левой руки поверх правой, нащупывая жреческий перстень.
– Вы слышали? – обратилась она к подругам. – Мы – дома!
На выносливой низкорослой лошадке, купленной у жителей предгорного поселка, Мэзарро тронулся в обратный путь – в Мельсину, к жене и матери. Как ни уговаривал он старшего брата, тот отказался возвращаться в город вместе с ним. Алаха вообще не принимала участия в этих разговорах. Молчала, отвернувшись. Думала о чем-то своем.
И вот они остались вдвоем – наедине с горами и степью, и только ястреб парил над ними в синей бездонной вышине. Мир лежал перед ними – любая дорога готова была принять их в любое мгновение. Но оба медлили, не спеша с выбором.
Потом Салих сказал – совсем не то, что собирался:
– Интересно, как там поживает наш друг Фатагар? Добрался ли он до врача?
Алаха смешливо фыркнула.
– Нашим меринкам, после того, как над ними поработает коновал, никакой врач, как правило, не требуется…
– Все же Фатагар – не лошадь, – возразил Салих, сам чувствуя, что говорит глупости.
– Но и не человек, – в тон ему отозвалась Алаха.
Они засмеялись. Потом Салих обнял девушку за плечи, она прижалась к нему и спрятала лицо у него на груди.