– Меня тоже не надо, – сказала Надя. – Тоже умею.
Инесса приказала Ивану лечь, потом включила музыку, встала ему на грудь, где-то минуту потанцевала. Ее сменила Карина, потом Маша, потом Лена, которая уже хорошо научилась этой церемонии. Двенадцатилетняя красавица уверенно переставляла ноги. Подошвы белых босоножек давили на грудь Ивана, Лена танцевала красиво и не торопясь. Она выглядела очень хорошо, замечательно выглядели ее стройные ноги и красивые ступни. Ее красота усиливалась от того, как выглядела кожа – светлая, с желтизной, нежного аристократичного оттенка.
Лена сошла с Ивана. Надя, которая была старше Лены примерно на год, подошла к Инессе, встав к ней почти вплотную, и сказала негромко, так, чтобы не портить торжественную обстановку церемонии:
– А можно, он подвинется немного к стене? – вопрос был вызван, видимо, тем, что Надя имела мало опыта в таком танце, опасалась не удержать равновесия и упасть.
– Ничего, если он подвинется? – спросила Маша Инессу.
– Хорошо, – ответила Инесса. – Подвинься, – приказала она Ивану.
Иван подвинулся ближе к стене. Надя встала на него и начала танцевать. Она танцевала хорошо, живо двигала руками, переступала редко, но твердо. На ней были все те же белая футболка, голубая джинсовая юбка и коричневые босоножки, в которых Иван ее видел чуть раньше. Ноги в коричневых замшевых босоножках с ремешками, сплетенными из множества маленьких ремешков, имели очень нежный вид. Надя не делала слишком быстрых или слишком многочисленных движений, которые могли бы заставить ее потерять равновесие. Танец получался красивым и правильным. Спустя некоторое время Надя закончила танцевать и сошла с груди Ивана.
Надя и Лена пошли по своим делам. Инесса, Карина и Маша отвели Ивана в комнату для наказаний и немного побили палками длиной 120 сантиметров.
Вечером к Ивану подошли Лена, Надя и Оля, девушка чуть ниже среднего роста с длинными прямыми желтыми волосами, голубыми глазами, немного длинным более-менее округлым лицом, правильными чертами лица и большим носом. На Оле были белая блузка, черная юбка и черные туфли на каблуках с пряжками из желтого металла в форме сложного орнамента, на Лене и Наде – то же, что и раньше.
Лена сказала Ивану:
– Мы пойдем прогуляться. Придем через полчаса. Ты подождешь и вылижешь нам подошвы.
– Хорошо, – ответил Иван.
После возвращения с прогулки Надя увидела Ивана, стоящего у внешних ворот поселка, спустя несколько секунд указала на один из коттеджей, сказала, что там живет, и что Лена и Оля тоже там живут, и что подошвы им вылизывать Иван будет в прихожей коттеджа.
Зайдя в коттедж, Оля включила свет – темнеть еще не начало, и было достаточно светло, электрический свет улучшал освещение и позволял Ивану лучше рассматривать подошвы, которые он будет лизать, чтобы получить большее удовольствие. Лена указала на коричневый деревянный ящик, находящийся на полу рядом со стулом, стоящим у двери на улицу.
– Это подставка для ног, – сказала Лена Ивану, – пододвинь к стулу.
Он пододвинул.
Лена села на стул, поставив ноги в белых босоножках на подставку. Иван лег, оперся руками о пол, развернул туловище влево и повернул голову дальше, чем было повернуто туловище. Он принял позу, позволяющую аккуратно и быстро лизать подошвы. Лена подняла правую ногу. Иван начал проводить языком по подошве, в сторону от пятки к пальцам. Его язык проходил по передней части подошвы, отчищая ее старательными аккуратными движениями. Движения языка шли по передней части подошвы, до ее переднего края, потом лизун начал их переносить назад, в сторону пятки. Во рту появился мягкий и ровный вкус подошвенной пыли. Иван продолжил переносить движения языка назад, дошел до пятки, до заднего края подошвы, вылизав ее целиком, потом опять пошел вперед, а затем, дойдя до переднего края подошвы, – назад, к пятке. Так лизун дошел до задней части подошвы, пройдясь по ней в третий раз. Лена поставила правую ногу на ящик и подняла левую. Иван начал вылизывать левую подошву так же, как вылизывал правую. Он трижды прошелся языком по подошве, аккуратно вылизывая ее. Потом Лена поставила левую ногу на подставку. Лизун отодвинулся влево. Лена встала и сошла с подставки. Ее место заняла Надя. Иван вылизал подошвы коричневых босоножек Нади точно так же, как до этого лизал подошвы Лене, – длинными, аккуратными, быстрыми и неторопливыми движениями, перенося движения языка то назад, то вперед, и таким образом трижды пройдясь по каждой подошве. Потом место Нади заняла Оля. Лизун лег, повернул влево туловище, развернул влево голову. Оля подняла правую ногу. Подошва ее правой черной туфли на высоком каблуке оказалась светлого желто-серого цвета, с небольшими серыми пятнами стертой подошвы, которые были натоптаны. Иван вылизал подошву, лизнул набойку каблука, снова прошелся по подошве языком и опять лизнул набойку каблука. Оля поставила правую ногу на подставку и подняла левую. На левой подошве имелись такие же стертые пятна, как на правой. Иван вылизал правую подошву точно так же, как левую, дважды пройдясь по ней движениями языка и дважды лизнув набойку каблука.
Оля встала и сошла с подставки.
– Так, он вам нужен еще? – спросила Оля про Ивана Лену и Надю.
– Нет, – ответила Лена.
– Так, – сказала Надя, – нет, сейчас не нужен.
– Тогда все, иди, – сказала лизуну Оля.
Иван вышел из коттеджа.
На следующий день, без пятнадцати двенадцать дня, к Ивану подошла Инесса. Она сказала:
– Так. Иди за мной.
Он пошел за ней. Она ходила по поселку где-то минуту, потом спросила трех девушек, стоящих у одного из коттеджей и о чем-то разговаривающих:
– Где Карина?
– Наверное, в спортзале, занимается физкультурой, ответила одна из девушек.
– Скорее всего, в спортзале. А может, пробежаться пошла.
– В спортзале, если по времени смотреть, сколько сейчас времени. В спортзале, скорее всего, – сказала девушка, ответившая первой.
– Так, Карина занята сейчас, пошли Машу искать.
Машу не нашли, нашлась Катя – девушка чуть выше среднего роста, полная, с длинными кудрявыми желтыми волосами, оттенок которых можно назвать немного темным, с большим лицом, немного оплывшим жиром, и голубыми глазами. На ней были белая блузка, короткая черная юбка и черные босоножки на высоких каблуках. Вокруг лодыжек не было ремешков. Единственным ремешком на босоножке был тот, который находился над ступней у пальцев, как у шлепанцев. Широкий ремешок был шире у подошвы, справа и слева, и сужался к середине. В этих босоножках хорошо смотрелись полные широкие ступни Кати.
Инесса и Катя повели Ивана за собой. Они вышли с улицы, где располагались коттеджи и двухэтажный длинный кирпичный дом, и подошли к высокому кирпичному забору, окрашенному в очень светлый светло-зеленый цвет. Забор тянулся на десять метров, в его правой части располагалась калитка. Подошли к калитке. В ней располагалась металлическая дверь, покрытая сине-зеленой краской. Инесса приказала оставить Ивану тапки у калитки, объяснив, что мужчинам в обуви внутрь проходить нельзя. Иван снял тапки. Прошли через калитку и оказались в коридоре шириной метра два с половиной и длиной метров десять. Одну сторону коридора составлял забор, через калитку которого только что прошли, другую – стена здания шириной метров десять, облицованного белыми мраморными плитами. В стене располагались два дверных проема, которые вели внутрь здания. Один – ближе к правому краю стены здания, чем к левому, если смотреть в сторону стены здания. Второй – посередине стены. У дверного проема, который был ближе к правому краю, чем к левому, слева, примерно на таком месте, на каком в комнатах находятся выключатели, имелась круглая серая коробочка. Из ее середины свисал шнурок с продолговатой металлической серой ручкой на конце.
– Ну вот, и пришли, – сказала Инесса. – Вот за этот шнурок не дергай, – она показала на шнурок с продолговатой металлической серой ручкой, свисающей со стены. – Это только девушки могут трогать, сигнал, что зашла девушка и мужчина должен встать на колени. Мужчина, которому церемония определенная назначена. Именно конкретная церемония. Одна из церемоний. Именно определенная. Церемония места для питья.
– Тут место для питья, – сказала Ивану Катя. – Точнее, все это – место для питья, – она обвела рукой забор и здание с двумя дверями в стене.
– Объясняю, – сказала Ивану Инесса. – У нас ритуал питья воды. И он тебе назначен, тебя только по этому ритуалу будут поить какое-то время. По ту сторону здания ручей течет. Девушка подходит к ручью выше по течению и пьет из ручья пригоршнями, хотя бы одну пригоршню должна выпить. Потом проходит ниже, заходит ногами в воду и топчется. И после того, как зайдет в воду, потопчется и выйдет из воды, из этого места пьет мужчина, должен выпить хотя бы одну пригоршню. Ну, сейчас я покажу все… Только по этой церемонии и будем поить тебя, пока не отменим тебе церемонию. Только по этой церемонии будешь пить воду. Есть можешь как угодно, а воду пить только по церемонии, пока она для тебя не закончится… Так… Вот этот вход, – Инесса показала Ивану на дверной проем, находящийся с правой стороны стены здания, если смотреть в сторону стены, – вот через этот вход девушка заходит, чтобы пройти к той части ручья, где будет пить воду. Мужчина, которому назначена церемония, тоже у нас проходит через этот же проход. Потому что второго прохода не сделали. Если бы сделали, через другое место бы проходил, чтобы занять место для церемонии. Мужчина через этот проход проходит, чтобы занять место для церемонии, а потом выходит, когда будет нужно. Выходит тоже через этот же проход. Девушка выходит через другой проход, – за дверным проемом находилась комната примерно три метра двадцать пять сантиметров длиной, вдоль здания, и чуть больше двух метров шириной, во всю ширину здания, которое имело около двух с половиной метров в ширину, включая ширину стен. Пол и стены в комнате были выложены мраморными плитками. Потолок был окрашен желто-серой кремовой краской. На другой стороне комнаты, напротив дверного проема, ведущего в комнату из коридора, находился второй такой же дверной проем без двери, и за ним, на каком-то расстоянии от него, начинался ручей. – Девушка дергает за шнурок, – Инесса указала на шнурок, свисающий из круглой коробочки у дверного проема, – а мужчина, который участвует в церемонии, должен встать на колени. Там колокольчики у ручья. Они звенят, и встаешь на колени. Звон колокольчиков означает, что в сооружение зашла девушка, и направляется, чтобы попить воды, а потом потоптаться в том месте, откуда будет пить мужчина.