– И вы ничего не могли с этим поделать?
– Сначала я думала, что смогу. Мы оба были похожи на раненых птиц. Все мои близкие умерли. Мой муж Лоренс и мои дети погибли, умер мой отец. Альф сказал: «Тебе нужны дети», – и мы купили это замечательное поместье, завели детей, но все пошло не так.
– Когда вы почувствовали, что все пошло не так?
– Очень рано. У него очень раздражительный характер. Его сыну Ульфу часто доставалось.
– Ульф – это сын, который вместе с матерью ждал Альфа и сестер, когда упал самолет?
– Да. Он жил с нами, и Альф его бил. А когда вмешалась служба защиты детей и забрала Ульфа, Альфу взбрело в голову, что организовал это сам Пальме.
Она помолчала.
– Потом дети подросли, у них появились собственные взгляды, мы попали в совсем уже трудное положение. В итоге в 1998 году мы с Альфом расстались; я переехала в Стокгольм, к матери, и встретила Ларса-Эрика Тунхольма, старого банковского управленца, который был другом семьи.
– Ларс-Эрик Тунхольм? А это не он работал на валленберговскую группу Skandinaviska Enskilda Banken и «Бофорс»?
– Да, но он к тому времени, как мы сблизились, уже вышел на пенсию.
В истории Джио постоянно открывались новые двери, ведущие к воспоминаниям, которые она так долго безмолвно хранила.
– Альф знал его жену. Она собирала деньги в ходе его кампаний в пользу шведов, живущих за границей. Она умерла за несколько лет до того, как мы познакомились с Ларсом-Эриком. Потом я случайно наткнулась на него, и он пригласил меня в оперу. Между нами возникла по-настоящему сильная любовь.
– И вы стали парой?
– Да, и провели вместе восемь счастливых лет. Я смогла выкупить у Альфа его долю в поместье. Пока меня не было тут, оно пришло в упадок, в этакое запустение. Альф жил здесь с другим человеком по имени Рикард.
– Кто это?
– Ну, его настоящее имя не такое; он носил парик и называл себя Рикард. И он был другим человеком.
– Хм, что вы имеете в виду? У них с Альфом был роман?
– Нет-нет! Он просто хотел быть другой личностью. Он стал лакеем Альфа, у него были те же политические взгляды.
– То есть?
– Ну, он писал книгу, с которой я ему помогала.
– Книгу? О чем?
– О Пальме, естественно.
Разговор запутывался, но мне помогла выбраться кнопка «Расскажите о вашей жизни с Альфом».
– Я занималась домом и семьей, пока Альф проводил время в разъездах, собирая деньги на политические кампании. Он привозил пачки банкнот из отеля «Шератон» в Стокгольме. И еще две богатые дамы, Май Тунхольм и Вера Акссон Йонсон, помогали ему со сбором средств в Швеции и за границей. Но я никогда не знала, от кого исходят деньги. Он не тратил их на семью. Он забирал стипендии детей. И вообще столько всего разрушил в их жизни. Они до сих пор расхлебывают эту кашу. Но поначалу все вправду шло великолепно, с этими животными и прочим.
– А что касается тех времен, когда вы жили на Норр Мэларстранд? Ведь моя книга – об этом.
– А что вы хотите узнать? Я столько всего забыла, столько воспоминаний вытеснила. Часто мне приходит что-то в голову, но я говорю себе: не думай об этом, не думай, не думай. И перестаю.
– Почему, например, в 2003 году Альфа выселили из квартиры?
– Я знаю не больше, чем было в газетах. Ну, еще то, что мне сказали полицейские. Я позвонила им и предупредила, что у Альфа есть пистолет «смит-и-вессон».
– Погодите. У Альфа был пистолет вроде того, из которого убили Пальме? И с каких пор?
– Не могу сказать. Сколько я помню Альфа, он у него был.
– Еще до убийства Пальме?
– Да, задолго.
– И что ответили полицейские?
– Ответили, что не нашли никакого оружия. Но потом наш сын Юхан объяснил им, что Альф прячет его в изразцовой печке за заслонкой. И они отыскали там пистолет, но не тот «смит-и-вессон».
– У него было и другое оружие?
– Целая груда. Ружья и пистолеты. Он же получил приговор еще и за их хранение.
– Если уж мы заговорили об убийстве Пальме… что вы делали в тот день?
– У школьников были зимние каникулы, и мы приехали сюда, в поместье. Сначала предполагалось, что мы поедем в Даларну, в наш домик, но потом Альфу неожиданно понадобилось поработать над какой-то бумагой о Пальме. В среду перед убийством мы оставили детей здесь, с няней, а сами вернулись в Стокгольм. Я не хотела, но возразить не могла. Мы отправились в старом «фольксвагене», а в Грамсе пересели на одну из тех развалюх, которых у Альфа было много. Я уже говорила, Альф был параноиком, поэтому он менял машины. Я хотела купить кое-какие украшения в подарок, мы перекусили в ресторане и пошли на Свеавеген как раз перед тем, как магазины стали закрываться, а потом домой. Мы смотрели в тот вечер девятичасовые новости. Потом Альф сказал, что ему нужно положить деньги в автомат на парковке. Позднее я думала об этом – и да, никто не платит за парковку по пятницам, в конце недели они бесплатные. Я легла спать, а когда через какое-то время проснулась, увидела за стеклом двери тень.
– Это был Альф?
– Ну, должно быть, да… – Однако Джио не казалась в этом уверенной.
– Вы так всё и рассказали полиции? Я читал только то, что у Альфа было алиби, потому что весь вечер он провел дома с вами.
– Да, после того как мы разошлись в 1998 году, я позвонила в полицию и набралась смелости рассказать, как все было. Я дважды звонила им, но они ничего не стали предпринимать. В противном случае они бы связались со мной, расспрашивали бы или что-нибудь на этот счет оказалось бы в газетах.
– Да, вы правы. Альф говорил мне, что его не беспокоили много лет.
– Вы видели Альфа? – спросила Джио. – Он жив?
– Да, и он исключительно хорошо говорил о вас.
– Ну что ж…
Я не упоминал до этого о встрече с Альфом Энерстрёмом, потому что знал, что у них не самые хорошие отношения. Джио подняла брови и отхлебнула кофе из чашки.
– Конечно, я задавала себе вопрос, не сбегал ли Альф на Свеавеген, не был ли он как-то связан с убийством. Бегуном Альф был хорошим. И Рикард, насколько мне известно, тоже находился тогда в Стокгольме. Но зачем Альфу стрелять в Улофа Пальме? Он зарабатывал на Пальме. А после убийства денег у нас стало меньше.
– Полицейские разговаривали с вами после убийства?
– Ко мне пришел офицер полиции, его звали Альф Андерссон, кажется. Пару раз он приезжал сюда побеседовать со мной. И посылали водолазов искать оружие здесь, в Главсфьорде.
– Но тогда они думали, что у Альфа есть алиби?
– Да, так и было.
Джио много рассказала мне о жизни с Альфом Энерстрёмом, но все время возвращалась к тому, что было как-то связано с убийством Пальме. Два выстрела на Свеавеген изменили историю Швеции, разрушили жизнь многих людей, будь то свидетели, подозреваемые или просто знакомые тех, кого коснулось расследование. Джио была из их числа.
Мы прошлись по поместью, полюбовались неописуемо красивым видом Главсфьорда. Темные воды, острые скалы вдоль берега и солнце, садившееся за вершины густого леса, – все это вместе производило почти апокалиптическое впечатление.
Уже прощаясь с Джио, я вспомнил еще один вопрос, который хотел задать:
– Что сталось с Ульфом?
– Сыном Альфа? Он утопился, направив машину в залив Аврика. Решил умереть той же смертью, что и его сестры.
В Джио было что-то, чего я раньше не видел ни в ком. Ее жизнь состояла из трагедий в большей степени, чем любая другая из всех мне известных. Характер Джио, ее судьба, ее поместье напоминали английский роман тайн, где трудно отыскать границу между правдой и вымыслом. И еще я вспомнил о персонаже Стига Ларссона Хенрике Вангере из «Девушки с татуировкой дракона». Вангер тоже таит несметные секреты, сидя в большом доме в своем поместье.
Хотя Джио и была актрисой, в основном ее роль жертвы Альфа Энерстрёма подтверждалась фактами. Однако тексты, приписанные ей в книге «Мы свергли правительство», не отличались по агрессивному тону от текстов Альфа, так что она, должно быть, все же когда-то интересовалась политикой.
Несомненно, ей хотелось поговорить об Альфе и убийстве Пальме. По ее словам, у Альфа был «смит-и-вессон», его алиби развеялось как дым, то алиби, которое определяло отношение к нему полиции и СЭПО. И кто этот загадочный Рикард, о котором заговорила Джио и который, как она подчеркнула, находился в Стокгольме, когда убили Пальме?
Когда мысли и впечатления уложились в моей голове, я понял, что книга о местах, где преступления повторялись, от меня ускользает. Я уже обдумывал следующий шаг в расследовании причастности Альфа Энерстрёма к убийству Пальме. Те навязчивые мысли, что завладели Стигом много лет назад, начинали потихоньку управлять и моим сознанием.
Библиотекарь
Стокгольм, январь 2012 года
Женщина за стойкой библиотеки нашла книгу, о которой я спрашивал по телефону. Но, прежде чем выдать ее, она хотела кое-что сказать.
– Тут один человек хочет познакомиться с вами. Садитесь и читайте, а он подойдет немного позже.
Когда в 1977 году Альф Энерстрём и Джио Петре написали «Мы свергли правительство», социал-демократическая партия во главе с Улофом Пальме проиграла выборы. В агрессивном тоне Альф и Джио объясняли, что шведы должны быть благодарны им за то, что они избавили страну от тирании Пальме.
Но Пальме победил на выборах в 1982 году. Энерстрём развязал новую кампанию против него. Перед выборами 1985 года Альф и Джио издали «Мы свергли правительство. Часть II». Проблема возникла, когда подсчитали голоса. Улоф Пальме опять выиграл выборы. Никакого свержения правительства не случилось.
Единственный доступный экземпляр «Мы свергли правительство. Часть II» оказался в архивах и библиотеке Шведского трудового движения. Опять-таки одни куски текста были написаны Альфом, другие – Джио. Тон стал еще резче.
В предисловии, подписанном Джио Петре, рассказывалось, как служба защиты детей забрала из семьи сына Альфа. Подобные меры соответствовали, по ее словам, политическим целям Пальме. Избавиться от его тирании непросто: «Понадобилась мировая война, чтобы избавиться от Гитлера. Чего будет стоить освобождение от нашего собственного Гитлера – Улофа Пальме?»