Пока Лида пыталась связаться с ним, я прослушивал сделанные ею записи, раз за разом. И понял, что его слова – не бред сумасшедшего. Он рассказал Лиде заготовленную историю, которую сочинил потому, что обещал другому молчать, а ей обещал все рассказать о себе. Перенеся события в библейские времена, он объяснил, как было дело, не нарушая первого обещания. И, заподозрив неладное, исчез.
Я нашел телефонный номер его соседа Хокана. Лида позвонила и попросила его глянуть, что там с Якобом. Хокан отзвонился и сказал, что, по словам самого Теделина, он на месяц уехал в горы заниматься спортивной ходьбой. Якоб совершенно очевидно врал, что только укрепляло наши подозрения в его адрес. Он каким-то образом догадался, что Лида его обманывала. И залег на дно.
Итак, я попытался воспользоваться методами, к которым прибегал Стиг, – стал обладателем переписки подозреваемого и организовал внедрение. Но Якоб Теделин сбежал, а Лида была раскрыта. Все же мы с ней зашли довольно далеко; однако, подобно тому как много лет назад Стиг отложил расследование, и я решил, что сделанного достаточно.
Я написал Лиде, и она мне перезвонила.
– Закрываем проект, – сказал я. – Больше от Якоба ничего не добиться. Мы и так многого достигли.
– Но это же не так сложно – выяснить, куда он делся. Путешествуя, он оставляет цифровой след в Сети.
– Нет, Лида. Пора сложить руки.
В голосе Лиды послышалось отчаяние.
– Тогда, получается, я провалилась. Мы добивались правды, и я могла бы обернуть все в свою пользу и выудить у него признание. Наверно, я действовала слишком прямолинейно. Давила на него. Но в следующий раз у меня выйдет лучше. Обещаю!
– Нет. Я прослушал записи. Ты не совершала никаких ошибок. Никто бы не сделал этого лучше тебя.
Лида молчала. Потом я услышал:
– Значит, пасуешь? Знай я заранее, что ты такой, я бы не стала с тобой работать.
– Эй, я угробил на это семь лет, а ты сколько времени в этом деле? Пару месяцев, если в целом? Мне решать, могу я продолжать заниматься этим или нет.
– Тем больше причин не сдаваться. Ты сделал все возможное, встретился со всеми, а теперь, когда есть кто-то, кто непосредственно причастен к убийству, ты сдаешься?
Мне очень хотелось закончить этот разговор.
– Слушай, если ты считаешь, что это чертовски просто, почему бы тебе самой не найти Якоба?
И только потом понял, что подтолкнул Лиду этой фразой на дальнейшие действия, чего она и добивалась.
Стокгольм, октябрь 2017 года
Вскоре я получил от Лиды голосовое сообщение с просьбой перезвонить. Я набрал ее номер и услышал:
– Он эмигрирует в Израиль. Друг, который помог с его e-mail, нашел в Сети новую информацию, – продолжала она. У меня есть недавняя переписка Якоба и еще кое-что. Он в Израиле.
Лида не давала мне вставить ни слова.
– Через несколько недель после того, как мы распрощались, Якоб поехал в Гётеборг. Но еще до этого он раскусил меня и написал Ведину, что хочет податься на Кипр. Ведин категорически запретил ему туда приезжать, хотя раньше сам приглашал.
Я начал просыпаться.
– Мой друг нашел довольно много более-менее стоящих сообщений. Чтобы перевести несколько самых интересных со шведского, я пользовалась Google Translate. И еще он написал Ведину о своих врагах – среди них ты, я и еще несколько журналистов. Мы все, по его мнению, работаем на КГБ.
Я сидел на кровати, простыня после беспокойного ночного сна скрутилась как веревка, но наконец я проснулся.
– Ладно, – сказал я, – пришлешь мне что-нибудь из того, что нашел твой друг?
– Конечно. Глянь в ящик. А потом как можно скорее прилетай в Прагу.
Я скачал присланные Лидой файлы и обнаружил, помимо писем, о которых она сказала, скопированный диалог в «Фейсбуке» между Якобом и некой Сарой, которая, видимо, помогала ему с обустройством и подбадривала накануне «алии» – эмиграции в Израиль. Он обсуждал с ней денежные хлопоты, например предстоящую плату за банковскую ячейку.
По пути в Прагу я обдумывал сложности, которые препятствовали продолжению нашего расследования. О самой большой из всех, пришедших мне на ум, заговорила и Лида, когда мы сидели в пражском кафе «Лувр». Для новой операции под прикрытием нужен был человек в Израиле, который бы сумел завоевать доверие Теделина. Я такого не знал.
Револьвер
Прага, ноябрь 2017 года
Я не торопился обратно в Швецию. Я понял, что наконец-то меня перестало беспокоить то, что я прекратил расследование. Я сделал все, что хотел, продолжил изыскания Стига Ларссона по убийству Пальме. И уже не продвигался вперед. Настала пора вернуться к собственной жизни.
Мы прекрасно проводили время с Лидой. Она взяла два билета на концерт классической музыки и пригласила меня. Я часто пропускал события культурной жизни, поэтому согласился, даже стал с нетерпением ждать концерта.
Он состоялся в пражской Академии музыкальных искусств, которая занимает, в частности, слегка обветшавший Лихтенштейнский дворец в Мало Стране. Исполняли произведения Джеральдин Мухи, невестки художника-модерниста Альфонса Мухи: отмечалось столетие со дня ее рождения. Хотя Джеральдин была шотландкой, бо́льшую часть жизни она провела в Праге со своим мужем Иржи Мухой. Джеральдин умерла в 2012 году.
Концерт вел Джон Муха, сын композитора, безупречно говоривший по-чешски и по-английски и рассказавший о жизни и творчестве матери. Оркестр прибыл из города Пардубице. Программа открывалась драматичной музыкой, увертюрой к «Буре». На протяжении двух часов мои мысли блуждали сами по себе: я впал в какое-то состояние грез наяву. И, разумеется, они вернулись к работе, занимавшей меня семь лет.
Главным предметом забот Стига был не убийца, а некомпетентность шведской полиции. Этой некомпетентности он и пытался противостоять. Он давал полицейским подсказки, но те, ошибаясь на каждом шагу и принимая далеко не лучшие решения, так и не воспользовались этими подсказками всерьез. Я тоже, разрабатывая гипотезу Стига, дал полиции конкретные зацепки. Однако со времени убийства прошло уже больше тридцати лет, а бесконечному расследованию не виделось конца и края.
Я сделал обзор всего, что мне стало известно об убийстве, – из расследования Стига и из моего собственного. Я начал с того, о чем Стиг писал Джерри Гейблу через двадцать дней после убийства и на что намекал в нашей переписке Крейг Уильямсон: с торговцев оружием, сотрудничавших с режимом апартеида.
В 1985 году США, ЮАР и Иран тайно заключали большие сделки, но, когда шведские таможенники и Государственная инспекция вооружений помешали поставкам оружия и взрывчатки в Иран, дело у этих стран застопорилось.
Сделки были частью более масштабной схемы, которую потом назвали «делом Иран-контрас». Если бы Улоф Пальме или кто-то из его окружения предал огласке факты, касавшиеся поставок в Иран, это угрожало бы людям, стоявшим за всей аферой. А за ней скрывался разработчик плана директор ЦРУ Уильям Кейси, человек, близкий к президенту Рональду Рейгану. И если бы Рейгана заставили уйти в отставку, победа США в холодной войне тоже оказалась бы под угрозой.
ЮАР во всей этой афере в основном просто покупала оружие и нефть, но еще занималась организацией сделок через ряд стран-посредников. Одной из таких стран стали Сейшельские острова, где жил Джованни Марио Риччи, деловой партнер Крейга Уильямсона. На пару с Крейгом они вывозили нефть из Ирана.
После того как в 1985 году шведские социал-демократы выиграли выборы, Улоф Пальме остался на посту премьер-министра. Было понятно, что шведские власти не перестанут создавать проблемы международным торговцам оружием. По моей гипотезе, решение устранить Пальме было принято где-то осенью 1985 года.
В распоряжении отнюдь не священного союза США, ЮАР и Ирана было не так много людей, способных воплотить замысел убийства премьер-министра. Любые связи убийц с США делали ситуацию очень рискованной. Поэтому самому ЦРУ лучше было не вмешиваться. Задачу взяло на себя правительство апартеида, рассчитывая на дальнейшую поддержку со стороны США. Кроме того, южноафриканские министры и бизнесмены защищали собственную прибыль.
В архиве Стига я нашел статьи 1987 года из Svenska Dagbladet, Arbetet и Göteborgs-Tidningen, где описывалась предположительная картина убийства. Из разговоров журналистки Мари Сандстрём в 1987 году с анонимным информатором из ЮАР, одним из нарушителей санкций, можно было почерпнуть важные сведения. Göteborgs-Tidningen опубликовала схему организации, осуществившей покушение и состоявшей из разных ячеек. Я дополнил эту схему информацией, которой располагал.
Вне всякого сомнения, в 1986 году самым квалифицированным агентом для такой операции, как убийство Улофа Пальме, был Крейг Уильямсон. Он познакомился со шведами, работая в Международном образовательном фонде в Женеве. Он знал Стокгольм, поскольку неоднократно приезжал сюда и даже встречал ближайших сотрудников Пальме.
Во время интервью со мной он отрицал, что организовал убийство Пальме, однако сказал, что спецслужбы ЮАР «делали грязную работу за свое правительство, а оно делало грязную работу за все западные правительства». Такой «грязной работой» я посчитал покушение на Улофа Пальме.
Несколько свидетелей видели Уильямсона в Стокгольме в период, когда произошло убийство, но документы, которые показывал сам Крейг, противоречили утверждениям очевидцев. Возможно, организатором стал какой-то южноафриканский агент, не уступавший способностями Уильямсону.
Сговор с целью убийства Пальме по версии газеты Goteborgs-Tidningen от 28 мая 1987 года, supplemented with new information on a surveillance group and a Swedish patsy
Как и взрыв офиса Африканского национального конгресса в Лондоне в 1982 году, преступление в Швеции было осуществлено небольшими группами, причем каждая владела только самой необходимой информацией. В Стокгольме были люди, сотрудничавшие с правительством апартеида, как, например, Хейне Хюман, который связался со шведской полицией и сообщил, что за шесть дней до убийства его просили найти жилье для южноафриканского гражданина. Но понадобилась и помощь местных. В Стокгольме агентам ЮАР было сложнее ориентироваться, чем в Лондоне, они не знали шведского языка, а Пальме был движущейся мишенью.