Убийца выстрелил Улофу Пальме в середину спины. Для второго выстрела подряд он сильнее надавил на курок, поэтому пуля отклонилась вправо. И задела спину Лисбет Пальме, хотя, я уверен, предназначалась Улофу. В сумятице Лисбет упала на колени рядом с мужем.
Должно быть, прошло несколько секунд, прежде чем Лисбет подняла глаза. Или она переводила взгляд с мужа на убийцу. В любом случае ее зрительные впечатления были неполными и отрывочными. Многие свидетели рассказывали так. Они видели Лисбет на коленях рядом с упавшим мужем и мужчину, стоящего совсем рядом. Лисбет подняла глаза и увидела двоих мужчин чуть поодаль, тех самых, кого она заметила у своего дома неделю назад. Так она говорила инспектору Оке Римборну. Темноволосый человек среднего роста в темной одежде стоял ближе, а очень высокий – чуть дальше. Этот высокий и поспешил в южном направлении с места убийства. Один очевидец говорил о человеке в светлой одежде, который передвигался быстрее всех прочих в сторону Кунгсгатан. Мужчина среднего роста в более темном опомнился и бросился к лестнице в конце Туннельсгатан, затем по ступенькам. На вершине холма Брункенберг многие видели его в разных точках. Он просто не знал, куда идти. Я вспомнил слова Теделина: «Тогда бы я застрелил Пальме, а ты ждала бы в машине на холме, так что я бы знал, куда идти».
Через пятнадцать-двадцать минут после убийства этот человек оказался на Смала Гранд и почти столкнулся со свидетельницей Сарой, чье описание легло в основу фоторобота. Она запомнила даже отметину над губой с правой стороны. На Сникарбакен беглец нашел наконец одну из машин, подготовленных организаторами покушения, «BMW пассат». Он переодел куртку и уехал.
После убийства Альф Энерстрём опасался за свою жизнь и перебрался в поместье в Вермланде, а детей перевел на домашнее обучение. Он велел Якобу, под именем Рикарда и в парике, вступать в контакт с теми, кто мог что-то знать о ходе расследования. Тот встретился с Иваном фон Бирканом и с полицейским по имени Сёдерстрём, о чем позднее писал Бертилю Ведину. Виктора Гуннарссона арестовали, он стал первым из подозреваемых. А южноафриканцы преспокойно вернулись домой.
Ведин, посредник, подкинул СЭПО и одной турецкой газете, «Хюррийет», версию о причастности Рабочей партии Курдистана. И вскоре эта версия овладела комиссаром Хансом Хольмером.
Когда на шведскую группу поддержки, куда среди других правых экстремистов входили Андерс Ларссон и Виктор Гуннарссон, пали подозрения, они поняли, что все стали «козлами отпущения». Поэтому наверняка начали заметать следы. Один из друзей Ларссона позвонил в Прибалтийский комитет и попросил уничтожить материалы, которые касались Европейской рабочей партии и копии которых находились у Ларссона и Гуннарссона.
Но ультраправые зря беспокоились. Внимание полиции сосредоточилось на курдах из РПК. Андерса Ларссона впервые вызвали на допрос лишь через год с лишним после убийства. Его приятель Виктор Гуннарссон переехал в США, где был убит в декабре 1993 года в Северной Каролине. Через три с половиной года за убийство Гуннарссона осудили некого полицейского по имени Андервуд, хотя тот и отрицал свою вину.
Якоб Теделин продолжал работать на Энерстрёма. Нося парик и называя себя Рикардом, он встретился с сотрудником СЭПО по имени Ханус В. и завел разговор об убийстве Пальме. Ханус В. донес сведения о Теделине до Торе Форсберга. Наблюдая за Якобом более полугода, СЭПО выяснило его настоящее имя. Якоба допросили в мае и июле 1987 года. Однако расследование в отношении Теделина прекратилось, когда в начале 1988 года дело Пальме попало в руки Ханса Ёльвебро. При этом сам Теделин по-прежнему предоставлял информацию СЭПО и ЦРУ через Хануса В.
В 1997 году сотрудники спецслужб ЮАР обвинили Крейга Уильямсона и Бертиля Ведина в причастности к убийству Улофа Пальме. Энерстрём понял, что Ведин сыграл роль посредника, и связался с ним. Два года спустя Энерстрёма задержали в Вермланде за преступление с применением насилия. Альф дал Теделину распоряжение обратиться к некоторым личностям в случае, если с ним что-то произойдет. Так Якоб познакомился с Ведином. Видимо, подумал я, примерно в тот же период Якоба проинструктировали, как поступить с револьвером Энерстрёма, если доктор больше не сможет заботиться о его сокрытии.
Много лет спустя Ведин спросил Якоба о «музыкальной жизни в Вестре Фрёлунде», на что тот ответил, что «ракеты» в «бункере» и «никогда не вернутся».
Итак, под музыку Джеральдин Мухи головоломка сложилась у меня в голове в целостную картину. Бо́льшую часть ее фрагментов я обнаружил в архиве Стига Ларссона, однако он не знал об одном человеке. Якоб Теделин был отсутствующим звеном в его гипотезе. Оркестр играл En Los Piñares de Jucar, последнее произведение в программе, вдохновенное танцем молодых испанок.
Мне было что рассказать Николасу Шмидлу из New Yorker, чтобы он смог закончить статью. А сам я должен был продолжать свое расследование, потому что теперь я понимал, что достиг больше, чем казалось. Но что предпринять?
Директор ЦРУ Уильям Кейси заболел и скоропостижно скончался в 1987 году, не успев дать ответ перед Конгрессом по «делу Иран-контрас». Но, несомненно, какая-то информация уцелела в архивах ЦРУ.
Пик Бота, министр иностранных дел ЮАР, тоже умер, а вот французский бизнесмен Жан-Ив Оливье жив и мог бы кое-что поведать о тогдашних поставках в Иран и о своих встречах с политиками из США, Великобритании и Франции и встречах с ними Пика Боты. Некоторые из агентов южноафриканских спецслужб, упоминавшихся в связи с гибелью Пальме, тоже еще были живы.
Бертиль Ведин осел на Кипре, но с ним тоже можно было поговорить о том, как он пересекался с людьми из ЮАР и шведскими ультраправыми накануне убийства.
В Швеции дать ответ на вопросы могли некоторые знакомые Андерса Ларссона и Карла-Густава Ёстлинга по праворадикальным кругам 1980-х. А также кое-кто из коллег Торе Форсберга, в том числе Ханус В.
Однако отсутствовала еще одна важная деталь, без которой гипотеза оставалась только гипотезой, как бы хорошо ни укладывались в ней все обрывки информации и свидетельские показания. Я имею в виду материальную улику. Нужно было найти револьвер.
Благодаря Лиде Комарковой я немало узнал о Якобе Теделине. Где же находится «бункер», откуда «не вернутся ракеты»?
Музыка вела меня по лабиринтам дела Пальме в самую глубь. И внезапно я вспомнил об одном из последних сообщений Якоба. Оно касалась практических вопросов, поливки цветов и оплаты счетов… и в том числе особенно важного: Якоб дважды помянул и подчеркнул, что на счете должно быть достаточно денег, когда в декабре надо будет заплатить банку.
– Да!!!
Не так-то и громко я вскрикнул, но скрипач неодобрительно покачал головой. На меня стали оборачиваться с передних рядов. Но смущение меркло перед более сильной эмоцией. У Якоба Теделина была депозитная ячейка в банке, «бункер». Я нашел пистолет.
Концерт завершился. Мы шагали с Лидой по пражским булыжникам. Я излагал ей свою версию гибели Улофа Пальме, и она слушала не перебивая. Конечно, Якоб мог и сменить место хранения револьвера, но мы вышли на верный след. Из моих слов Лида сделала вывод, что наша работа еще не закончена. Но теперь я не хотел удерживать Лиду от реализации ее дерзких замыслов.
Я улыбнулся при мысли, что почувствовал бы Стиг, будь он здесь. Его наверняка обрадовала бы надежда, что, благодаря его собственным и моим неустанным трудам орудие убийства Пальме найдется и тайна гибели шведского премьера будет разгадана. Теперь история походила на детективный роман – возможно, на роман самого Стига.
Эпилог
Несколько месяцев назад в полиции опять допрашивали Якоба Теделина – через тридцать с лишним лет после двух первых допросов. Полицейские готовы согласиться с тем, что орудие убийства находилось у Якоба, и пытаются выяснить детали его перемещений в вечер убийства. Архив Стига Ларссона и все сведения моего собственного расследования всегда могут быть предоставлены в их распоряжение.
Я согласен с новым руководителем расследования Кристером Петерссоном, что убийство Пальме будет раскрыто. Но пока идут следственные действия, я сам тяну то за одну, то за другую ниточку в том огромном клубке, в который превратилось дело Пальме.
Сейчас я уверен, что через какое-то время смогу сказать: убийство Улофа Пальме раскрыто.
Послесловие
Эта книга – результат восьмилетней работы. Я ознакомился с огромным количеством данных относительно дела Пальме, однако это лишь малая толика всех существующих материалов. Есть мнение, что юристу потребовалось бы девять лет, чтобы прочесть все документы полицейского расследования, занимающие полки общей длиной в 820 футов (250 метров). Расследование длится более тридцати лет. Допрошено по меньшей мере 10 225 человек. Более 130 человек объявили себя виновными в убийстве шведского премьера. Помимо официальных данных, есть еще неисчерпаемый объем информации: статьи, книги, дискуссии в интернете, блоги и так далее.
Моя книга не претендует на то, чтобы дать исчерпывающий обзор обстоятельств убийства или расследования. Я с самого начала сосредоточился на тех направлениях расследования и тех гипотезах, о которых прочел в бумагах Стига Ларссона. Эти направления и гипотезы я и счел наиболее важными. Я не предлагаю окончательного суждения, что некто, упомянутый в книге, застрелил Улофа Пальме или был причастен к покушению.
Я стремился написать книгу на трудную тему, которую было бы легко читать, где выводы основаны на фактах и являются допустимыми, но не доказанными. Мне помог журналист и писатель Гуннар Валль, проверивший фактологию в моей книге. Но я сам решал, какой должна быть окончательная редакция текста.
В первой части описываются изыскания Стига и параллельно с ними – полицейское расследование на разных этапах. Я сознательно придал драматичности и живости повествованию, отвлекаясь от сухого изложения известного. За этим повествованием стоят многочисленные интервью, собственные тексты Стига и некоторое количество звукозаписей, сохраненных им.