– Но ради услуги с ее стороны ты готов на секундочку забыть обо всем, я правильно поняла?
– Ради спокойствия матери я готов просить об услуге даже серийного маньяка.
– Еще никто не говорил тебе, что ты козел, Вильям?
– Дай-ка подумать. Говорили «калека», говорили «трехпалый», говорили «псих», говорили «мудак». И козел, кажется, в этом списке тоже был…
– Знаешь, что? Пускай-ка в следующий раз тебя перевязывает Айви! Она тебя трахает – она пусть и лечит! А Лори больше не будет этим заниматься. И если тебе захочется увидеть ее здесь, то приглашать ее на чай будешь сам. Я больше и пальцем не пошевелю. Ты жесток к ней, Вильям. Так же, как когда-то была она. Но она повзрослела, раскаялась и переживает из-за той жестокости. А ты – нет.
Я постучала и вошла с наигранным «А вот и я!» Разговоры тут же стихли. Бекки с ярким румянцем на щеках опустила глаза, Вильям отвернулся к окну.
– Мне пора возвращаться. Я сегодня ездила к родителям в Атлон и очень устала… Вильям, вот вода и антибиотик… Надеюсь, все хорошо заживет.
Бекки кивнула мне, Вильям поблагодарил, а я вернулась к себе и свернулась калачиком на кровати. Меня душили слезы, горькие и горячие. Все утро и весь день меня переполняли робкие мысли о том, что я могу подождать, что я могу быть терпеливой, и если отношения Вильяма и Айви не выдержат проверку временем, то, возможно, у меня появится шанс. Шанс обрести свое счастье, сбросить с себя заклятие Стигмалиона, любить и быть любимой. Но сейчас все эти мечты вспыхнули и сгорели, как бумага. Он не простит мне того, что я когда-то сделала.
Выплакав все глаза, я открыла ноут и загрузила сайт с объявлениями о недвижимости. Самое время начать подыскивать другое жилье. Я должна съехать отсюда и не тешить себя наивными мечтами.
«Привет всем, новость дня: я влюбилась.
И пока не понимаю, что с этим делать.
Представьте, что вы шли по улице в нарядном платье. Наслаждались погодой, строили планы и улыбались прохожим. И вдруг на вас обрушилось ведро ледяной воды! И вы больше не можете думать ни о чудесной погоде, ни о том, куда шли, ни о том, что подумают люди, – вы просто стоите и дрожите на ветру. И не понимаете, что делать дальше. Вот что такое любовь…»
Сто пятьдесят комментариев: все мои читатели в шоке. Все хотят подробностей.
И его фотку.
Вильям
17Триггер
Незнакомка в розовом лифчике, сжимающая в руках одну из моих футболок и изучающая фотографии на стене комнаты – знала ли она, какой смертельный номер затеяла? Вот уже два года порог этой комнаты переступала только одна девушка – Айви Эванс (ну и сестра, постоянно таскавшая мою одежду и не имевшая ни малейшего представления о личном пространстве). И если бы Айви узнала об этом вторжении, то остаток вечера мне бы пришлось провести в качестве рефери.
Девушка резко обернулась на звук моих шагов и, прижимая футболку к груди, нервно заметила:
– Как насчет того, чтобы научиться стучать?!
И в этот момент произошли сразу две странные вещи: мне вдруг стало тяжело дышать, и пронзительная, нестерпимая боль прострелила левую руку – ту самую, на которой не было двух пальцев. Я сжал ее в кулак и спрятал в карман.
Что, черт возьми, это было? На что такая реакция? Ведь не на эту вот малолетку, испуганно переводящую глаза с меня на фотки и обратно. Она нервно отступила и еще сильнее вцепилась в футболку: пальцы дрожали. У ног лежала упавшая кофточка, залитая какой-то жидкостью, скорее всего, выпивкой. Все ясно, Бекки притащила ее сюда переодеться и вручила одну из моих футболок – черную, с ярко-красным логотипом «Under Armour» на груди. Та самая, которая была на мне, когда мы с Айви впервые занялись сексом, и которую Айви потом носила весь следующий день, утопая в ней, как в платье. Забавная ирония: теперь другая собирается надеть ее поверх своей довольно-таки симпатичной груди. Надеюсь, Айви уже достаточно выпила и не заметит этой вопиющей наглости.
– Стучать? В дверь своей комнаты? – раздраженно переспросил я и вышел.
Девчонка вылетела из моей комнаты меньше чем через минуту и тут же принялась извиняться. Ее голос снова заставил бушевать во мне какие-то странные искры, бегавшие по позвоночнику и оседавшие в кончиках пальцев.
– Мы нигде раньше не встречались? – спросил я, заставляя себя дышать ровно.
Нигде. Она отмела все возможные варианты. Все лето готовилась к поступлению.
– Первокурсница? – предположил я.
Она самая.
– Веселись, – сказал я, вошел в свою комнату и закрыл дверь. Прислонился лбом к стеклу окна, пытаясь успокоить растрепанные нервы. Внезапно мне в голову пришла мысль о пожарной лестнице: интересно, если вдруг понадобится сбежать из этой квартиры, смогу ли я?
И тут до меня дошло, что это паническая атака. Я давно их не испытывал, но они у меня уже случались. В ответ на триггеры.
«Триггер – это нечто, что заставляет снова испытывать пережитый ужас, Вильям, – когда-то объяснил мне мой психотерапевт. – Придется избегать их всеми силами. Ты говоришь, что на тебя накатывает паника и ступор, когда ты слышишь лай собак? Тогда это то, что нам с тобой не стоит слышать. Обычно триггер является частью травмирующего переживания: это может быть плач ребенка, звук бьющегося стекла, некий символ, текст или изображение. Понимаешь? Что-то еще, кроме лая, вызывает у тебя панику, желание спрятаться, испуг, отторжение?»
«Нет, – ответил я тогда. – Только лай».
Очевидно, не только он.
Я переоделся, поставил телефон на зарядку и вышел из комнаты, едва не столкнувшись с этой дюймовочкой, похитившей мою футболку. Она и в самом деле была мелковата: едва доставала до плеча. Как рассерженный воробей, набросилась с какими-то расспросами: она что-то не так поняла и потребовала объяснений.
Я начал объяснять, что к чему, едва не зеленея от очередного приступа паники. Мне вдруг совсем поплохело. Захотелось сбежать. Захотелось отпихнуть ее, захотелось, чтобы она закрыла рот и наконец прекратила мучить меня своим…
Голосом.
Мне становилось плохо от ее голоса.
Я ушел из коридора раньше, чем успел осознать это в полной мере. Вернулся к Айви и принялся нежничать с ней на диване, пока толпа опустошала бутылки и играла в не самые пристойные игры.
Айви вела себя очень дерзко, когда была пьяной. Потеряв всякий интерес к моей груди, Айви сунула руку под пояс джинсов. Я напрягся, но она умело избегала контакта с моей кожей. Просто касалась через ткань боксеров. Бесстыдница.
Остатки паники покидали меня, в теле разливалось тепло, близость Айви и ее бесстыдство гасили напряжение. Надеюсь, все уже пьяны настолько, что видят только Ричи, пытающегося изнасиловать гитару. Я обвел глазами помещение, и мой взгляд наткнулся на Дюймовочку, забившуюся в кресло на противоположной стороне комнаты. Она сжимала в руке бутылку сидра и таращилась на меня во все глаза. Красная, как помидор. Наверно, увидела все то, на что первокурсницам пока еще не так часто приходится смотреть.
– Новенькая. Правда или действие? – обратился к ней Ричи. Я знал, что вопрос будет с подвохом еще до того, как он закончил предложение. – Ты девственница?
Айви громко хихикнула мне в ухо и перевела глаза на новенькую. Та покраснела еще сильнее, начала мяться, опустила глаза, потом подняла их, в панике оглядывая присутствующих.
Боюсь, ее взгляд был красноречивей любых слов. Она в самом деле еще ни с кем не занималась сексом, и теперь это стало известно каждому в этой провонявшей алкоголем комнате. Как печально…
Бекки вступилась за нее. Айви, наоборот, подлила масла в огонь, громко спросив, не делают ли первокурсниц из сахара. Потом все кое-как замяли, продолжили игру, и я собрался было утащить Айви в спальню, как вдруг она хлопнула меня по колену и, указывая глазами на Дюймовочку, сказала:
– На этой девке твоя футболка.
Я знал этот тон. Таким тоном обычно зачитывают смертельные приговоры в фильмах.
– Бекки дала ей, девчонка чем-то облилась.
– А у Бекки закончились чистые тряпки, что ли?
– Они у нее и не начинались, – отшутился я.
– Вильям, – сжала зубы Айви. – Это не смешно.
– Да ладно, – улыбнулся я ей. – А по-моему, очень. Ты ревнуешь не только меня, но и мои футболки.
– Я не ревную твои футболки! – возмутилась она. – Мне просто дороги воспоминания о нас с тобой, которые эта телка сейчас оскорбляет, потея в мою самую любимую футболку.
– Потея? – почти расхохотался я.
– Еще как. Посмотри на ее фейс. Красный и потный. Да с нее прямо течет. Ткань к сиськам прилипла… Фу… Жаль, что футболка не серая, тогда бы все увидели два пятна у нее под мышками.
Я не удержался и перевел взгляд на новенькую. Она и в самом деле выглядела разгоряченной. Лоб блестел, щеки порозовели. Но мне не казалось смешным то, что с ней происходило. Она волновалась, ужасно волновалась и не знала, куда себя деть. Смотрела в пол и часто водила тонкой ладонью по лбу. С какой планеты она сюда явилась? Такая испуганная, словно впервые находится среди людей.
Я украдкой изучал ее, пока Айви отплясывала тверк, потея не хуже взволнованной новенькой. Потом она без сил упала рядом со мной, разливая джин-тоник из стакана, и прошептала:
– Смотри, что сейчас будет!.. – И громко, чтоб услышали все, объявила: – Ты! Новенькая! Да! Поцелуй того, кто первым поднимет руку!
Того, что случилось дальше, не ожидал никто. «Жертва» внезапно уронила свою бутылку и с криками «Нет! Не надо!» отшатнулась от бросившихся к ней парней. Споткнулась, шлепнулась на пол, попыталась встать…
– Господи, ты только посмотри на нее, – шепнула Айви. – Умора!
Паника новенькой выглядела комично для большинства присутствующих: кое-кто даже громко заржал, – но только не для меня. Я слишком хорошо знал, что такое панические атаки, что такое ледяные пальцы ужаса, сжимающие горло и превращающие тебя в параноика, готового в любую секунду удариться в бегство…