Я по-прежнему держу аккаунт приватным: за моей жизнью может следить только старая, преданная, проверенная временем аудитория, которая была со мной еще до того, как я пришла в университет. А незнакомцам я доступ не открываю.
Не хочу, чтобы о моей болезни узнал еще кто-то.
Не хочу, чтобы об этом узнала Айви…
После скандала она перестала появляться в университете, и Вильям тоже. Бекки обмолвилась, что он уехал в Австралию на неделю. Больше она ничего не сказала, а я не стала спрашивать. Было очень похоже, что они все-таки помирились и умотали вместе на курорт, чтобы это отпраздновать.
Вот оно – кошмарное очное обучение. У тебя куча друзей, куча дел и куча приключений, а знаний – ноль. Училась бы я заочно, я бы уже выучила наизусть стопку учебников.
Как можно изучить сто пятьдесят кошачьих болезней и их симптомы, если вчера была вечеринка у Брианны? Сегодня – у Бекки? А завтра – у Адель? В пятницу Крейг зовет на день рождения Грейс. В субботу у меня танцы. А в воскресенье ночь покера у бабушки в Донегале. Будут все ее знакомые старички и старушки. А я обожаю бабушкины вечеринки. Обязательно кто-то из стариков напивается и начинает травить байки из бурной юности. Будет джин и музыка из прошлого века. Как же это пропустить?
Нетерпеливый стук в дверь, и ко мне влетела Бекки.
– Мы уже в «Правде или действии» по второму кругу пошли, а тебя нет!
Розовые волосы канули в прошлое. Теперь они были белыми. Чисто-ярко-белыми, как, блин, у Матери драконов!
– Кхалиси! – воскликнула я, падая на колени.
– Кхалиси желает видеть вас в своем тронном зале, – хохотнула Бекки.
– Бекс, прости, я сегодня учусь. Мне до выходных надо разгрести долги, – сказала я и многозначительно добавила: – Зима близко!
– Я помогу тебе потом, обещаю! И кстати, – подмигнула она, – Вильям вернулся.
Мое сердце затанцевало в груди, но я приложила максимум усилий, чтобы лицо не выдало меня.
– Тем более не стоит приходить, – вздохнула я. – Нет никаких сил снова бодаться с Айви. Она же обязательно устроит мне…
– Айви нет. Они так и не помирились с Вильямом после того… после того, как он увез тебя с парковки.
– Да ладно, – изумилась я. – Не может быть. Я видела их вместе в университете.
– Они общаются, но в отношениях пауза. Она психует и злится, а он не может убедить ее, что увез тебя не ради страстного коитуса.
Чувство вины, большое и давящее, ударило меня под дых.
– Черт. И… как он?
– Фигово. Мучается.
– Где он?
– Был дома, но, кажется, вот-вот куда-то свалит. Не хочет веселиться.
Ох…
Я быстро оделась и побежала с Бекки в ее квартиру. «Правда или действие» пошла по третьему кругу. Я переступила через девушку, изображающую на полу червячка (причем, не очень трезвого), и постучала в дверь спальни Вильяма. Он тут же возник на пороге с курткой через плечо и ключами от машины в руке: мрачный, взведенный и явно не расположенный к разговору.
Я не видела его всего неделю, но он очень изменился: тени под глазами, небритый подбородок, заостренные черты лица, как будто ему было не до еды.
– Нужно поговорить, – запыхавшись, выпалила я.
– Я уезжаю. До утра подождет?
– Уезжаешь к Айви?
– К сожалению, нет, – бросил он и направился к двери, тоже переступив через девушку, изображающую червячка.
Я побежала за ним, вышла на площадку и встала рядом у дверей лифта:
– Всего на пару слов…
– Время не самое подходящее, – холодно сказал Вильям.
Дверь лифта открылась, и он шагнул внутрь. Я проскочила вслед за ним. Он даже не посмотрел на меня.
– Вы расстались?
– Нет, – раздраженно сказал Вильям.
– Бекки сказала мне, что…
– Долорес. – Он вдруг развернулся ко мне и схватил за плечи. – У нас все будет нормально. Она просто злится. А ты прекрати бегать за мной! Теперь ты знаешь, как предотвратить последствия! Теперь ты можешь выбрать любого! А не тупо бегать за тем, с кем ты совместима. Что тебе еще нужно?! Не позволяй, чтобы на слизистые попала слюна. Или сперма. Ты не сможешь выжечь их горячей водой. А все остальное – на здоровье. Пока в твоей квартире будет горячая вода – ты можешь делать все то же, что и нормальный человек. Не стоит благодарности.
И он резко меня отпустил. Едва ли не оттолкнул. Я почувствовала, как краска залила лицо. Стыд, гнев, и обида затопили разум.
– Я не бегаю за тобой! Да сдался ты мне! – едва сдерживая ярость, проговорила я. – Я только хотела сказать, что… Что если ты не сказал ей правду о моей болезни, потому что это моя тайна, то – я разрешаю тебе сделать это! Расскажи ей, как все было, расскажи, что просто спасал меня. Чтобы она успокоилась. Я готова пожертвовать своей тайной, если это спасет твои отношения!
Дверь лифта открылась на подземной парковке. А потом снова закрылась. Вильям так и не вышел. Он стоял рядом, прикрыв глаза и запустив руку в волосы.
– Теперь я чувствую себя полным дерьмом.
– Бывает, – отвернувшись, сказала я. И быстро вытерла предательские слезы.
– Прости.
– Прощаю. Но неужели со стороны любая моя попытка просто поговорить выглядит как преследование? Тогда это последний раз, когда я обратилась к тебе.
– Вовсе нет… Лори, я полный придурок…
– Все, проехали. Скажи ей! Скажи ей, чем я больна. Я не против.
– Спасибо, – кивнул он. – Я подумаю. Хотя, боюсь, это не слишком поможет. Это бомбанет ее еще сильнее, чем текущая версия.
– А какая у нас текущая версия?
– У тебя редкая болезнь и… тебя начинает сильно тошнить от волнения. Прямо-таки ужасно тошнить. И чтоб этого никто не увидел, я решил увезти тебя с глаз долой.
– Что?! – нервно рассмеялась я. – Господи, лучше бы ты сказал правду! Вот это стыд… Теперь весь универ будет думать…
– Айви никогда не насмехается над болезнями. К кому-кому, а к больным людям она очень лояльна.
– Вот как! И почему ты не сказал раньше? Мне как раз не хватает ее лояльности. Катастрофически.
Мы встретились взглядами. Как же хорошо было снова постоять с ним рядом и просто поговорить…
– Вильям, я правда не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. Я готова снова поднять вопрос о своем переезде. Если от этого всем станет лучше. Представь, насколько проще все станет. Мы не будем встречаться на лестничной площадке. Не будем трогать одну и ту же… кнопку домофона. Не будем говорить поздно вечером, стоя в закрытом лифте, и… прочие развратные, отвратительные вещи, – с комично-серьезным лицом сказала я.
Вильям рассмеялся, и что это был за смех… Я бы многое отдала, чтобы слышать его снова и снова.
– Хочу прокатиться по городу, нужно проветрить мозги. Хочешь со мной?
Моя челюсть чуть не упала и не проломила пол.
– Даже если хочу, то не буду. А твой мозг в этом лифте получает слишком мало кислорода, если ты предлагаешь столь… развратные, отвратительные вещи, мечтая при этом вернуть свою девушку обратно, – сострила я.
– Я не видел Айви уже три дня. Она игнорирует меня, не отвечает на звонки, не желает говорить и обходит десятой дорогой в университете. И это после того, как я ползаю за ней которую неделю.
Я притихла, ошеломленная таким количеством подробностей. Видать, нехило его все это прижало. Вильям выжидающе смотрел на меня, и тут я снова заметила, каким измотанным и уставшим он выглядел. Словно не спал несколько дней. Словно все это время кто-то втыкал иголки в его куклу вуду. И вдруг отчаянно захотелось не оставлять его одного этой ночью.
Конечно, он взрослый человек и сам несет за себя ответственность, но что, если я проснусь завтра утром и узнаю от Бекки, что он не вернулся ночью? Или что его машину нашли пустой на берегу. Или…
Тогда что со мной будет?
Я просто присмотрю за ним сегодня. Присмотрю, пока он не помирится с Айви. А это обязательно рано или поздно случится.
24Хочешь узнать, как это?
Я вернулась домой за пальто, сунула в карман телефон и побежала обратно на парковку. «Тесла» Вильяма уже проснулась и открыла свои яркие кошачьи глаза. Я села в машину, и та двинулась к выходу, ведомая рукой хозяина. Утром сегодняшнего дня я бы скорее поверила в конец света, чем в то, что буду ехать с Вильямом Веландом в одной машине по ночному городу.
Он не говорил ни слова, и я тоже молчала. Но это был тот странный вид тишины, когда можно молчать и при этом не чувствовать дискомфорта.
Луна уже взошла и озарила все мягким голубым светом. Наверное, это одна из последних тихих ночей этой осени. Скоро с Атлантики придут сумасшедшие ветра и принесут непроглядные тучи…
– Где ты пропадал? – спросила я, разглядывая его профиль.
– Там, где надеялся никогда не оказаться…
Вильям не стал вдаваться в подробности, а я не стала выспрашивать.
– Надеюсь, ты в порядке, – сказала я, при этом зная, что он совсем не в порядке. Я привыкла видеть его самоуверенным, хладнокровным, немного надменным парнем, которому все нипочем. Но сейчас он выглядел надломленным. Как будто что-то ранило его и глубоко засело внутри.
– Ты когда-нибудь была на похоронах лучшего друга?
Я хоронила Хэйзел. А она была мне другом. Вторым лучшим другом после Сейджа.
– Боюсь, что да, – кивнула я.
– Тогда ты поймешь, – сказал Вильям.
Его голос зазвучал совсем глухо, как будто он был в одном шаге от самой последней грани, за которой обычно уже не могут говорить, только плакать.
– Мне жаль, – проговорила я, умирая от желания опустить руку на его ладонь и сжать ее, как делала мама, когда мне было плохо. Но смелости у меня было – кот наплакал…
– Я мог предотвратить это… Я мог его спасти, если бы был рядом. Но не стал… Думал только о себе…
Он хотел выговориться, и по странному стечению обстоятельств выслушать его могла только я.
– Вильям, бары еще открыты. А там, насколько мне известно, подают самое лучшее обезболивающее. Хочешь, заглянем куда-нибудь, закажем тебе выпивку, а потом я отвезу тебя домой? Я очень хочу помочь…