«Ну и ладно, – подумала я. – Если что, Крейг справится сам. Вызовет скорую, объяснит им, что со мной, и не впадет в истерику, если на моей коже начнут высыпать волдыри. Он справится».
В пятницу Крейг заехал за мной, и мы отправились в город погулять по Темпл-бару и посмотреть в кинотеатре какую-нибудь комедию. Я дала себе слово думать только о хорошем, а не воображать рыдающих родственников у свежевырытой могилы. Я дала слово и сдержала его.
Ко мне домой мы вернулись только к восьми. Не спеша поднялись по лестнице, обнявшись. Меня слегка трясло и знобило. Совсем как тогда, когда Вильям снимал с меня промокший гидрокостюм…
Как давно это было, но я могла бы восстановить в памяти все до последней детали. Как его руки гладили мои плечи, как я жалась к нему, целуя неумело и голодно, как капала вода на пол с моего гидрокостюма и как мы потом вытирали ее, смеясь и болтая… Уже после того как обрели друг друга…
Хорошо, что я тогда не знала, что все это закончится истощением, травмой позвоночника и страшной депрессией…
– Лори, – остановил меня Крейг у двери. – Если ты слишком волнуешься, можно отложить. Я буду ждать столько, сколько нужно.
– Почему ты решил, что я слишком волнуюсь? – вымученно улыбнулась я.
– Ты уже две минуты пытаешься открыть ключом не свою дверь.
– Что?! Вот черт! – рассмеялась я, хватая его под руку. – Как будто ты никогда не путался в этажах!
«Уходи из моей головы, Вильям. Господи, ну хотя бы сегодня!»
– А вообще я поражена, как быстро ты запомнил номер моей квартиры, Крейг! – поддразнила я.
– О, это было просто. Номер твоей квартиры – шестнадцать. Он совпадает с двумя последними цифрами на моем медальоне смерти[23]. Медальон я ношу на груди. В груди – сердце. Мое сердце – у Долорес. Долорес живет в квартире номер шестнадцать. Все просто.
– Ох, Крейг! – воскликнула я, тупо улыбаясь и полностью растаяв от сказанного. Какой же он классный и милый, все должно получиться. Все получится…
Черт!
Я остановилась как вкопанная у дверей своей квартиры. Пусть мне это снится, господи! Какого…
Из-под двери вытекала вода. Целая река горячей, исходящей паром воды! Целая Ниагара, черт побери.
Я открыла дверь, и мне на туфли тотчас выплеснулась чуть ли не океаническая волна. Я вбежала в квартиру, поднимая тучи брызг.
– Похоже, трубу прорвало, – сказал Крейг, вбегая следом за мной.
Крейг поспешил в ванную, я за ним. Так оно и было: труба полотенцесушителя лопнула, и из нее лила на пол горячая вода. Крейг схватил полотенце и попытался заткнуть им брешь. Я схватила телефон и начала звонить в аварийную службу…
Через несколько часов, когда трое сантехников устранили все неполадки, отсосали воду, а мы с Крейгом кое-как подтерли остальное, о сексе уже никто не думал. Мы устали, как два пса, которых выбросили за борт и которые еле-еле доплыли до берега. Мне было так досадно и так неудобно. Провести вместе такой чудесный день и закончить его по колено в воде, среди плавающих стульев и отсыревших обоев.
Ближе к полуночи мне позвонила Бекки.
– Вижу огромную машину аварийной службы через дорогу у твоего дома! Что там у вас произошло? Надеюсь, все в порядке?
– Бекс, если что-то произошло, то, скорее всего, у меня! – всхлипнула я. – В ванной прорвало трубу и затопило весь этаж…
– О нет! – воскликнула она. – Сейчас буду.
Через десять минут прибежала Бекки с термосом, пледом и во-о-от такими глазами.
– Какой ужас, Лори! Кто бы мог подумать, что в наше время могут делать такие фиговые трубы!
Она с сомнением оглядела Крейга, вымокшего с ног до головы. Меня, испортившую свое лучшее платье. Квартиру, превратившуюся в сырое болото. Мокрые распаренные обои начали источать ужасную химическую вонь. Ковровое покрытие разбухло и надулось пузырями. Электричество отключили, чтобы никого не убило током, так что было еще и темно.
– Ты не можешь здесь оставаться, Лори. Пойдем ко мне, – сказала Бекки, набрасывая плед мне на плечи.
– Не волнуйся, я поеду к брату, – поторопилась успокоить ее я. Я скорее буду ночевать на улице, чем отправлюсь в гости к Вильяму.
– Или ко мне, – сказал Крейг, выливая воду из ботинок.
– Крейг, – возразила Бекки, – будет лучше, если Лори отправится ко мне. Я живу совсем рядом, через дорогу, у меня найдется подходящая одежда. Ремонт, вероятно, займет несколько дней, мне бы не хотелось, чтобы подруга жила у человека, о котором она никогда ничего не рассказывала.
Я и правда никому не рассказывала о Крейге, о чем сейчас пожалела. Из уст Бекки это звучало ужасно…
– Простите, Крейг, но Лори и правда лучше пойти ко мне. Она устала и ничего не соображает. А завтра, когда проснется у вас и не найдет ни латексных перчаток, ни свежей одежды, – вот тогда триста раз пожалеет. А у меня все это есть. – И Бекс высоко вскинула брови, словно напоминая мне о том, что у Вильяма та же болезнь, а значит, все, что мне нужно, уже есть в ее квартире.
Крейг почему-то тут же встал на ее сторону.
– Твоя подруга права, Лори. Наверное, у нее будет лучше.
Бекки тем временем напомнила, как, вероятно, сильно будет завтра болеть моя спина от перегрузки. И если понадобится ехать в госпиталь, то он, кстати, совсем рядом. И что моему брату будет куда спокойней, если я останусь у нее… в общем, Бекс добилась своего и выпроводила Крейга на раз-два.
Я тем временем позвонила Сейджу и спросила, нельзя ли перекантоваться у него пару дней, на что он ответил – я ушам своим не поверила! – что не может принять меня. Что у них с девушкой сегодня годовщина, и они будут праздновать ее очень громко.
– Сейдж, – взмолилась я. – Мою квартиру залило! Я без дома осталась, считай! Не ехать же в Атлон!
– Езжай к своей подружке Бекки.
– Я не могу пойти к Бекки!
– Это еще почему? Она вроде приличная девчонка.
– Потому что… там Вильям…
– Что-что? Повтори!
– Я не могу отправиться ночевать в квартиру Вильяма!
– Какие-то неполадки со связью. Ничего не слышу.
– Сейдж! Я не могу пойти к нему, черт побери! Не могу и все! – заорала я в трубку.
Связь оборвалась, и я разревелась. Попробовала набрать номер брата снова, но он, бессовестный, был вне сети. Бекки заглянула мне в лицо, погладила по голове и сказала, что не оставит меня, что бы я ни решила. Даже если я решу спать на мокром ковре и укрываться крышкой от унитаза – она ляжет рядом. Вот это подруга!
В час ночи, после безуспешных попыток навести порядок, мы пришли в квартиру Бекки. Я была на грани всех граней. Ночь, которая обещала быть лучшей в моей жизни, обернулась катастрофой. Я дрожала от холода и нервного истощения. Промокла до трусов, продрогла до синевы и напоминала только что откачанного утопленника.
Бекки распахнула дверь, пропуская меня вперед, и я вошла.
Над письменным столом горел свет, пахло кофе и чем-то очень приятным, и тишина стояла такая, что хотелось упасть в кровать и сразу же заснуть.
– Бекс, ты не знаешь, где те бумаги, что вчера передал отец Долорес? – послышалось из комнаты Вильяма, и в следующую секунду я увидела его.
Он вошел в гостиную по пояс обнаженный, с тонкой белой футболкой в руках, которую собирался надеть. Его волосы были влажными, как после душа. На бедрах низко сидели штаны, из-под которых виднелся пояс его боксеров (мои глаза, конечно же, не постеснялись заметить и это).
Ну здравствуй, прекрасное видение. Посмотри, кто к тебе приполз из грязного болота…
– Лори? Что случилось? – испугался он, глядя на меня во все глаза.
И этот страх, и изумление на его лице, и обнаженные плечи и грудь, которые я когда-то целовала, и руки, которые бросили футболку и собрались меня обнять, и вся неожиданность, и невыносимость этой ситуации – все это отбросило меня к двери. Я развернулась и быстро вышла на площадку. Я не могла находиться так близко к нему, слишком больно. Все равно что стоять на руинах большого города, в котором ты когда-то жил и был счастлив.
Я поеду в гостиницу. В моей сумочке немного денег и водительские права, я смогу снять номер…
За спиной послышались быстрые шаги, и в следующий миг Вильям обогнал меня и загородил дорогу.
– Лори. Останься у нас, прошу. Я уйду, если тебе так будет легче. А ты оставайся.
– Н-нет, не беспокойся, я найду, где переноче… – и я закусила губу, чтобы не разрыдаться.
– Господи, я убью их обоих, что же они творят, – едва слышно пробормотал он, хватая меня за плечи и разворачивая на сто восемьдесят градусов. – Пожалуйста, иди к нам. Меня там уже нет…
И он зашагал по лестнице вниз – едва одетый. Только куртку успел набросить на плечи. Ко мне подбежала Бекки и крепко взяла за руку.
– Идем, Лори. – Ее голос дрожал.
Я лежала в кровати Вильяма и не могла уснуть. Все здесь сводило с ума: запах его одеколона, который витал в воздухе. Его вещи, книги, его ноутбук, записки на норвежском, приколотые к стенке над столом…
Почему я снова здесь? Как это возможно? Какая потусторонняя сила заставила меня снова оказаться в этой постели? Наверное, это какая-то проверка на прочность. Тест на выживание. Сейчас включится свет, заиграет дурацкая музыка, откуда-то выскочит ведущий реалити-шоу в нелепом костюме и скажет: «А здесь у нас Долорес Макбрайд! И сейчас мы проверим, сможет ли она лечь в постель Вильяма Веланда и не сойти с ума от боли! Или все-таки нервишки не выдержат, и она начнет кричать, плакать и обнимать его подушку! Последняя минута теста пошла!»
Я не пройду этот тест…
Я свернулась калачиком и дала волю слезам, впиваясь пальцами в ткань одеяла, в простыни, в подушку. Сжимая вещи, которые обнимали его тело каждую ночь. Как не могла я…
Мой болеметр снова начал вибрировать, после чего, как обычно, позвонила мама: