Бекки обняла нас двоих одновременно и прошептала:
– Ребят, я вас так люблю…
– Вы знали, что Вильям будет здесь! – воскликнула я.
– Не-е-е, – хором затянули они.
– Они знали, – прошептал мне в волосы Вильям и потянул в клуб.
Все были не просто рады увидеть его, все были в эйфории. Шумели и поздравляли Вильяма с возвращением. Айви подбежала к нему и крепко обняла, пока я раздумывала, не потискать ли мне ее доктора в отместку. На счастье, рядом оказался Ричи, сжал меня в медвежьих объятиях и прошептал на ухо:
– Я знаю, что тебя нельзя трогать. Бекки сказала. Но через одежду можно, да? Поздравляю!
– Спасибо, Ричи, – кивнула я.
– А ему за что? – возник рядом Вильям и тут же забрал меня у Ричи.
– Вечно ты в самый неподходящий момент, – проворчал Ричи.
– Сгинь, – хохотнул Вильям.
Кто-то сунул Вильяму бокал в руки, но он не стал пить, отдал бокал кому-то из парней и увлек меня за собой. В воздухе разлилась грустная и нежная мелодия. Вильям остановился посреди зала и обнял меня.
– Потанцуешь со мной, Долорес Иден Макбрайд?
Его руки скользили по моей спине, губы коснулись моего лба. Я опустила руки ему на плечи и поцеловала его. Может, чуть более страстно, чем полагается целоваться на публике, но у меня было веское оправдание: я не целовала никого целую гребаную вечность и теперь собиралась наверстать упущенное.
43Как все было на самом деле
«О’кей, френды. Теперь я хочу кое в чем сознаться. Бабушка не дает мне покоя с тех пор, как я поделилась с ней идеей написать автобиографический роман. Говорит, что хочет во что бы то ни стало прочесть его. Я пообещала ей, что попробую осилить хотя бы главу – романтическую главу для бабушки – и я ее написала! Это ее вы только что прочли: она полна романтики, нежности и, я уверена, понравится моей бабушке. Пожалуй, я даже скажу ей, что именно так все и было.
Но с вами-то я могу быть честна? Вообще-то наша с Вильямом встреча произошла совершенно иначе. Хотите узнать, как все было на самом деле?»
За неделю до апелляционного суда, вымотанная ожиданием и волнением за исход дела, я снова слезно попросила начальство Кастелри о встрече с Вильямом. Мисс Хоуп, секретарь мистера Райли, ответила в тот же день, но письмо было до того странным, что пришлось перечитать его несколько раз, чтобы вникнуть.
Она написала, что с радостью передала бы просьбу мистеру Райли, но не сделает этого, так как мистера Веланда освободили сегодня днем сразу же после короткого заседания апелляционного суда. Около полудня он покинул Кастелри, и дальнейшее его пребывание ей неизвестно.
Я перевела взгляд за окно, в сгущающиеся вечерние сумерки. От Кастелри до Дублина два часа езды. Вильям уже давно успел бы приехать ко мне, если его действительно выпустили.
Рука сама потянулась к телефону: если суд перенесли на сегодня и Вильяма оправдали, то мой отец узнал бы об этом первым. И тут телефон зазвонил сам. Это был Сейдж, который сообщил, что они с Бекки приглашают меня на вечеринку в честь их помолвки, и он сам заберет меня из ветгоспиталя, если я не возражаю. Часов около шести.
«Вечеринка! – подумала я. – Именно сегодня, когда Вильяма освободили». Наконец-то все фрагменты сложились в картинку, и я с облегчением рассмеялась. Кое-кто решил устроить мне сюрприз! Что ж, тогда, черт побери, я сделаю вид, что не видела никакого письма от мисс Хоуп!
Вечеринка мало отличалась от той, что я описала в «Главе для бабушки»: были и выпивка, и танцы, и игры, и Ричи, плавающий по бассейну на надувной утке, и Бекки с Сейджем, совсем ошалевшие от любви друг к другу.
Все было практически так же, за исключением нескольких моментов:
1. На вечеринке было куда больше пьяного народу и неприличных игр. Как минимум весь пятый курс и покер на раздевание.
2. На ней не было Айви.
3. Я не предавалась ностальгии и не сидела спокойно в уголке, томно попивая мохито. Я едва дышала от волнения. Я не могла расслабиться, веселиться и играть в игры. Ведь Вильям уже на свободе! И как минимум двое – Сейдж и Бекки – об этом знают (не поверю, что вечеринка и освобождение Вильяма – простое совпадение!)
Я места себе не находила и больше всего хотела наконец получить свой «сюрприз»! Почему мне еще не подали его? Где он? Прячется в подсобке? Сейчас вынырнет из бассейна? Или выскочит из-за барной стойки с красным бантом поперек груди?
– Лори, правда или действие? – обратился ко мне Сейдж.
– Действие, – сказала я.
– Иди-ка на клубную яхту, которая пришвартована у берега, покрути рулевое колесо и крикни: «Я капитан Джек Воробей! Я люблю ром и золото! И я отправляюсь в кругосветное путешествие! Йо-хо-хо!»
Целый полк мурашек замаршировал вверх по моему позвоночнику. Ну наконец-то!
Я вскочила с места и вылетела на улицу. Залезла на палубу «Венди», крутанула рулевое колесо и завопила:
– Я капитан Джек Воробей! Я люблю ром! И золото! И я отчаливаю прямо сейчас! Ты со мной?!
Волнение перекрыло кислород. Даже парус «Венди» перестал качаться на ветру в ожидании того, что должно сейчас произойти. Просто обязано произойти. Вильям ждет меня здесь! Где же еще?! И сейчас он сойдет с палубы «Дороти» и заключит меня в объятия. Ведь ошибки быть не может. Его освобождение и эта вечеринка совершенно точно взаимосвязаны.
– Я капитан Джек Воробей! – прокричала я еще громче и обернулась вокруг своей оси, разглядывая волнующееся море.
Но ко мне никто не вышел. Никто мне не ответил. Бекки, Сейдж и вся остальная компания таращились в окна и смеялись. Там, за окном, как ни в чем не бывало, продолжало литься пиво и продолжалось веселье.
К черту правду! К черту действие! Просто объясните, почему Вильям не здесь. Ведь он покинул Кастелри еще в полдень. Почти девять часов назад…
Едва переставляя ноги от волнения, я вернулась в клуб, подошла к Бекки и шепнула ей:
– А почему Айви не здесь? Вы ведь пригласили ее тоже? Она же никогда не пропускает твои вечеринки.
Бекки только плечами пожала и предположила, что у той очередная фотосъемка. Или своя вечеринка. Или приятный вечер с другом…
– Вечер с другом? – охрипнув, переспросила я. – Ты имеешь в виду того доктора?..
– Ну кого же еще? – улыбнулась она и побежала спасать подругу, которая свалилась в бассейн.
Больше не в силах все это выдержать, я разыскала Сейджа, сказала ему, что очень устала и попросила вызвать такси.
– Если только в программе не намечается ничего интересного, – многозначительно добавила я.
– Не хочу тебя расстраивать, но стриптизеров не будет. – Сейдж громко расхохотался над собственной шуткой и, убедившись, что я действительно собралась домой, запустил в телефоне приложение по вызову такси.
Я смотрела, как брат заказывает машину, и едва не плакала. А что, если освобождение Вильяма скрыли от меня не для того, чтобы сделать сюрприз? Что, если произошло что-то плохое, и все просто боятся моей реакции? Что, если Вильям не вышел из здания суда, а был вынужден отправиться в больницу? Что, если он первым делом предпочел проведать кого-то другого? Что, если… Что, если…
Из машины такси я вышла, шатаясь, как пьяная, хотя на вечеринке не выпила ни капли. Я уже успела позвонить отцу (он не взял трубку), Вильяму (его телефон по-прежнему был выключен) и даже зашла в Инстаграм Айви, молясь не увидеть там фото с двумя бокалами вина и припиской «вечер в компании друга».
Никаких подозрительных фотографий я не увидела, но меня все равно захлестнула паника. Я наведалась в тот дом, где Вильям и Бекки снимали квартиру, и убедилась, что квартира пуста. Никого! Спустилась на подземную парковку: его машина находилась на том же самом месте, где стояла уже несколько месяцев, ожидая его возвращения.
Я заглянула в «Теслу», желая удостовериться, что Вильям не лежит внутри, мечась от боли и запивая ее джином. Потом села на капот и разрыдалась.
Кто бы мог подумать, что в день освобождения Вильяма вместо танцев и фейерверков у меня будет истерика на подземной парковке, слезы, которые я буду размазывать по лицу и одиночество – такое невыносимое, хоть вешайся…
Болеметр стал легонько вибрировать, и меньше, чем через минуту, звонил мой телефон. Я сползла с капота и побрела к своему дому, на ходу вытаскивая мобильный из сумки. Приняла звонок и приложила телефон к мокрой от слез щеке, но так и не смогла выдавить ни слова.
– Ты цела? – запаниковала мама. – Где ты? Ты уже приехала домой?
– Где Вильям?! – всхлипнула я, спотыкаясь на ступеньках. – Его уже нет в Кастелри, и я знаю об этом! Он жив?! Он вышел оттуда сам или его увезли в больницу?! Почему он не приехал ко мне?!
Я говорила так громко, что несколько дверей на этаже распахнулись и наружу начали выглядывать встревоженные соседи.
– Разве он не?.. – начала мама и осеклась.
– Ну же! Договаривай!
– Долорес, я все расскажу, только, бога ради, скажи, что ты цела! Твой болеметр как с ума сошел и сигнализирует, что ты как минимум смертельно ранена!
– А я и ранена! Мне только что вырвали сердце!
Я снова споткнулась и упала перед своей дверью, разбивая об пол колени. Телефон выпал из руки. Голова закружилась, и показалось, что я вот-вот потеряю сознание. Меня окутала темнота, и почудилось, что я проваливаюсь куда-то глубоко под землю: сквозь бетон, сквозь перекрытия, сквозь этажи, сквозь чужие квартиры – в самый ад.
Распахнулась еще одна дверь, на этот раз совсем близко – аж волной воздуха обдало. Кто-то поднял меня рывком на ноги и прижал к груди. Чьи-то руки обхватили так крепко, что я едва могла дышать. Чьи-то губы зашептали на ухо: «Долорес-Долорес-Долорес…» – и это было уже не мое имя, а скорее одна длинная молитва… Потом кто-то подобрал мой телефон, из которого продолжали звучать испуганные крики моей матери, и ответил ей:
– Это Вильям. С ней все хорошо, Эми. Она со мной. Я перезвоню.
«Это со мной все хорошо?! Нет, со мной все совсем не хорошо! И это правда