Ты можешь не говорить обо всем,
Только скажи «люблю»,
И я узнаю твое
Среди тысяч других «люблю»
Даже в раю,
Где я, может, забуду про всё,
Я вздрогну, услышав твое
«Люблю».
Январь 1918, Москва
Примечания A toi aimee – Тебе, любимой (франц.) – Ред.
Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.
Новая библиотека поэта.
Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
На севере, в июле, после долгой разлуки, Я увидал – задымился вдали, Белой болотной ночью окутанный, Родина, твой лик.
Поздно вернулся – могильный камень
Целовать устами скорбными
И роптать. Но молвил ангел:
«Что ты живого ищешь средь мертвых?
Она жива. Эти капли
Звенят.
Ребята,
Играя под вечер, смеются и кричат.
Она рассеялась. Она – тоска. Она – дым. Она – свет.
Она – дождик крупный, редкий.
Она – в этой солнечной капле на траве.
Она сейчас была, и нет ее…
Ты никогда ее земных одежд
Рукой уж не коснешься боле.
И не зови ее. Она везде.
И нет ее. На то Господня воля».
Март 1918, Москва
Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.
Новая библиотека поэта.
Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.
О победе не раз звенела труба.
Много крови было пролито.
Но не растоплен Вечный Полюс,
И страна моя по-прежнему раба.
Шумит уже новый хозяин.
Как звать его, она не знает толком,
Но, покорная, тихо лобзает
Хозяйскую руку, тяжелую.
Где-то грозы прошумели.
Но тот же снег на русских полях,
Так же пахнет могильный ельник,
И в глазах собачьих давний страх.
Где-то вольность – далёко, далёко…
Короткие зимние дни…
Нет лозы, чтобы буйным соком
Сердце раба опьянить.
В снегах, в лесах низко голову клонят.
Разойдутся – плачут и поют,
Так поют, будто нынче хоронят
Мать – Россию свою.
Вольный цвет, дитя иных народов,
Среди русских полей занемог.
Привели они далекую свободу,
Но надели на нее ярмо.
Спит Россия. За нее кто-то спорит и кличет, Она только плачет со сна, И в слезах – былое безразличье, И в душе – былая тишина.
Молчит. И что это значит?
Светлый крест святой Жены
Или только труп смердящий
Богом забытой страны?
Август 1918, Москва
Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.
Новая библиотека поэта.
Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.
СВЕЧА
В эти ночи слушаю голос ветра.
Под морозной луной
Сколько их лежит, неотпетых,
На всех пустырях земли родной?
Вот сейчас ветер взвизгнет,
И не станет
Того, что было мной, вами,
Жизнью.
Но помню над Флоренцией чужой
Розовую колокольню… Боже,
Кто ее затеплил пред Тобой
За меня, за всех нас, в жизни прохожих?
Пусть люди разрушат эти камни теплые,
Пусть забудется даже имя «Флоренция» -
Будет жить во мне радость легкая,
Зажженная когда-то в вечер весенний.
Пусть убьют меня,- ветер смертный,
Слышу, ты бродишь, ищешь.
Умру я, но в сердце младенца,
Знаю, тот же пламень вспыхнет.
Смерть развеет, как горсточку пепла,
Мою плоть и думы мои,
Но никогда никакому ветру
Не задуть тебя, свеча Любви!
Март 1918, Москва
Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.
Новая библиотека поэта.
Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.
Всё это шутка…
Скоро весна придет.
Этот год наши дети будут звать «Революцией», А мы просто скажем: «В тот год…»
За окном кто-то юркий бегает,
Считает фонари
И гасит. Весной я уеду.
Куда?.. Ну, не знаю… в Париж…
А фонари погасли; только один, слепенький, На углу вздыхает едва-едва.
Какие есть грустные слова:
«Никогда», «невозможно», «навеки».
Раз, два, три, четыре, пять,
Вышел зайчик погулять.
Кто же первый?
Не надо думать, не надо считать.
Всё это нервы…
Навек! навек!..
Кто этот год,
Кто эту ночь, кто этот снег
Переживет?
Не знаю – на то Его воля.
Пахнет весной и ладаном Его рука.
Ведь Ему молятся
Даже снег и облака.
Не знаю, будет ли утро.
Я целую Его руку.
Умру, но жизнь останется,
И будет жить моя любовь,
И двое любящих в такую же ночь Сочтут ее – предчувствием ли? воспоминанием?..
Припав к Его руке, на ней услышат
Горячий след моего дыхания.
Не ищите меня – я из дому вышел,
Я умер. Но любовь моя с вами.
Милая, слышишь? -
Любовь останется…
Март 1918, Москва
Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.
Новая библиотека поэта.
Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.
В СОФИЕВСКОМ СОБОРЕ
Снова смута, орудий гром,
И трепещет смертное сердце.
Какая радость, что и мы пройдем,
Как день, как облака, как этот дым, вкруг церкви!
Полуночь, и пенье отмирает глухо.
Темны закоулки мирской души.
Но высок и светел торжественный купол.
Смерть и нашу встречу разрешит.
Наверху неистовый Архангел
Рассекает наши пути и года;
А ты их вяжешь иными цепями,
Своим слабым девичьим «да».
Уйдем, и никто не заметит,
И развеет нас ветра вздох,
Как летучий серебряный пепел,
Как первый осенний снежок.
И всё же будет девушка в храме
Тихо молиться о своем любимом,
И над ней гореть исступленный Архангел,
Грозный и непобедимый.
Гремите же, пушки лихие!
Томись, моя бедная плоть!
Вы снова сошлись в Святой Софии,
Смерть и Любовь.
Ноябрь 1918, Киев
Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.
Новая библиотека поэта.
Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.
Я только лист на дереве заглохшем.
Уныл и нем России сын.
Уж не нальется вешним соком
Душа моя,- она, как дым
Развеянный. Ты, ветер, вей!
Умру, не высказав любви своей.
Уж смерть пришла, но в смерть еще не верю.
Как разгадать – где жизнь? и где конец?
Я мертв? иль снится мне
Восток в огне, зацветший север?
Послушно, Господи, Тебе биенье
Подземных вод, людской крови.
Иное дерево листвой оденешь,
И каждый лист расскажет о любви.
Ведь смерть лишь легкий сон на веждах жизни.
В тебе воскресну, дальний брат.
Что я? что наши дни? что ты, отчизна?Не отцветет Господень сад.
Март 1918. Москва
Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.
Новая библиотека поэта.
Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.
ОДА
(Писано в сентябре 1918 года)
Брожу по площадям унылым, опустелым.
Еще смуглеют купола и реет звон едва-едва, Еще теплеет бедное тело Твое, Москва.
Вот уж всадники скачут лихо.
Дети твои? или вороны?
Близок час, ты в прах обратишься -
Кто? душа моя? или бренный город?
На север и на юг, на восток и на запад
Длинные дороги, а вдоль них кресты.
Крест один – на нем распята,
Россия, ты!
Гляжу один, и в сердце хилом
Отшумели дни и закатились имена.
Обо всем скажу я – это было,
Только трудно вспоминать.
Что же! Умирали царства и народы.
В зыбкой синеве
Рассыпались золотые звезды,
Отгорал великий свет.
Родина, не ты ли малая песчинка?
О душа моя, летучая звезда,
В этой вечной вьюге пролетаешь мимо,
И не всё ль равно куда?
Говорят – предел и революция.
Слышать топот вечного Коня.
И в смятеньи бьются
Над последнею страницей Бытия.
Вот и мой конец – я знаю.
Но, дойдя до темной межи,
Славлю я жизнь нескончаемую,
Жизнь, и только жизнь!
Вы сказали – смута, брань и войны,
Вы убили, забыли, ушли.
Но так же глубок и покоен
Сон золотой земли.
И что все волненья, весь ропот,
Всё, что за день смущает вас,
Если солнце ясное и далекое
Замрет, уйдет в урочный час.
Хороните нового Наполеона,
Раздавите малого червя -
Минет год, и травой зеленой
Зазвенят весенние поля.
Так же будут шумные ребята
Играть и расти, расти, как трава,
Так же будут девушки в часы заката
Слушать голос ветра и любви слова.
Сколько, сколько весен было прежде?
И кресты какие позади?
Но с такой же усмешкой нежной
Мать поднесет младенца к груди.
И когда земля навек остынет,
Отцветут зеленые сады,
И когда забудется даже грустное имя
Мертвой звезды, -
Будет жизнь цвести в небесном океане,
Бить струей золотой без конца,
Тихо теплеть в неустанном дыхании
Творца.
Ныне, на исходе рокового года,
Досказав последние слова,
Славлю жизни неизменный облик
И ее высокие права.
Был, отцвел – мгновенная былинка…
Не скорби – кончая жить.
Славлю я вовек непобедимую
Жизнь.
Сентябрь 1918, Москва
Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.
Новая библиотека поэта.
Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.
Когда в веках скудеет звук свирельный,
Любовь встает на огненном пути.
Ее встревоженное сердце – пчельник,
И человеку некуда уйти.
К устам припав, высасывают пчелы
Звериное тепло под чудный гуд.
Гляди, как этот мед тяжел и золот -
В нем грусть еще не целовавших губ.
Роясь в семнадцатом огромным роем,
Любовь сошла. В тени балтийских мачт,
Над оловом Фонтанок или Моек
Был вскрик ее, а после женский плач.
О, как сердца в такие ночи бились!