И ненависть к врагу душой владеет,
Один в бою всегда уложит двух,
А иногда и больше одолеет!
Ты победишь!
Когда тебе станет тяжко
В упорном и долгом бою,
Возьми себя в руки, товарищ,
И вспомни свою семью.
Отца своего седого
И мать, если мать жива,
Ты вспомни ее простые
Напутственные слова.
Она твои письма прячет
И, пусть со слезами, пусть,
Тобою гордясь, соседям
Читает их наизусть.
Ты вспомни еще, товарищ,
Жену, если есть жена,
Как ждет она, не дождется,
Как любит тебя она.
Как в доме твоем семейном
Заметна ее рука,
Как люди ее называют
Женою фронтовика.
Ты вспомни, товарищ, сына
И дочь, если дети есть,
Портрет твой в военной форме —
Их гордость, их детская честь.
Они тебе пишут письма
И видят тебя во сне,
Они говорят сегодня:
– У нас отец на войне!
Но если, товарищ, ты холост
И нет у тебя семьи
И умерли самые близкие
Родственники твои,
То есть у тебя, я знаю
(Не могут не быть у бойца!),
Преданные товарищи,
Испытанные сердца.
Может, сидевшие в школе
С тобой на одной скамье,
Может быть, росшие вместе
С тобою в одной семье, —
Те, которым ты дорог,
Которые рады знать,
Что жив ты и что воюешь,
Не думая умирать.
Ты вспомни о них, товарищ,
В тяжелый и трудный час,
Когда ты на поле боя
Как будто в последний раз.
Они в твои силы верят,
И в храбрость твою, и в честь,
И в то, что ты твердо знаешь
Горячее слово «месть»!
И если ты это вспомнишь,
То силы к тебе придут,
И глаз твой станет вернее,
И штык твой станет острее
За несколько этих минут.
И немец, бравший Варшаву,
Входивший маршем в Париж,
Погибнет в лесах Валдая,
А ты в боях победишь!
Десятилетний человек
Крест-накрест белые полоски
На окнах съежившихся хат.
Родные тонкие березки
Тревожно смотрят на закат.
И пес на теплом пепелище,
До глаз испачканный в золе.
Он целый день кого-то ищет
И не находит на селе.
Накинув старый зипунишко,
По огородам, без дорог,
Спешит, торопится парнишка
По солнцу, прямо на восток.
Никто в далекую дорогу
Его теплее не одел,
Никто не обнял у порога
И вслед ему не поглядел.
В нетопленой, разбитой бане,
Ночь скоротавший, как зверек,
Как долго он своим дыханьем
Озябших рук согреть не мог!
Все видевший, на все готовый,
По грудь проваливаясь в снег,
Бежал к своим русоголовый
Десятилетний человек.
Он знал, что где-то недалече,
Быть может, вон за той горой,
Его, как друга, в темный вечер
Окликнет русский часовой.
И по щеке его ни разу
Не проложила путь слеза:
Должно быть, слишком много сразу
Увидели его глаза
За эти месяцы страдания,
Которые равны годам…
Но ты, фашистская Германия,
За все сполна ответишь нам!
Детоубийцы и грабители,
Вам ничего не скрыть вовек!
Он будет первым обвинителем —
Десятилетний человек!
Партизан Черноморья
Ты помнишь, товарищ, сады Черноморья,
Местечко у моря – Судак,
Веселый военный, родной санаторий
Под крымской горой Карадаг?
На солнечном юге с тобою мы жили
И слушали ночью прибой,
И мы с рыбаками в заливе дружили
И в море ходили с тобой.
Разрушен снарядами наш санаторий,
Разбито местечко Судак.
У теплого, синего Черного моря
Убит наш приятель рыбак.
На ржавых камнях у лачуги рыбацкой
Снастями связали его.
Пытал его немец, военный и штатский, —
Рыбак не сказал ничего.
Могучие руки раскинув, как крылья,
Упал он на мертвый песок,
И теплые волны любовно обмыли
Простреленный пулей висок.
Он крымскую землю фашистам не предал,
Полив ее кровью из ран.
Он тайны своей никому не поведал,
Советский рыбак-партизан.
Мой верный товарищ! Я знаю, что скоро
Мы все за него отомстим.
На танках своих мы поднимемся в горы
И спустимся в солнечный Крым.
К зеленым душистым садам Черноморья,
В родное местечко Судак,
Где, немцем разрушенный, наш санаторий
Стоит под горой Карадаг.
Мы спустимся к морю тропинкой знакомой
Туда, где рокочет прибой.
На старых камнях у рыбацкого дома
Мы сядем, товарищ, с тобой.
И вспомним на колышках мокрые сети,
И песню, что так он любил,
И место узнаем, где он на рассвете
Расстрелян фашистами был.
А время придет, мы последние мины
На берег достанем из вод.
Опять заиграют на солнце дельфины,
Встречая в пути теплоход.
И мы назовем «Партизан Черноморья»
У скал, где расстрелян рыбак,
Наш новый военный, большой санаторий
Под крымской горой Карадаг.
Запомни!
Посмотри хорошенько на этот портрет
Русской девочки двух с половиною лет.
Быстрый Берег – лесная деревня звалась,
Та деревня, где жизнь у нее началась,
Где ее молодая крестьянская мать
Научила ходить и слова понимать.
Где ее Валентиной с рожденья назвали,
Где росла она, славная девочка Валя.
Посмотри хорошенько на этот портрет
Русской девочки двух с половиною лет.
Шоколадом маня, подзывая к себе,
Немец бил ее плетью, ночуя в избе,
Поднимал над землею за прядку волос,
Вырвал куклу из рук и с собою унес.
Это немцы ее «партизанкой» назвали,
Это немцы отца у нее расстреляли.
Разве сердце не скажет тебе: «Отомсти?»
Разве совесть не скажет тебе: «Не прости!»
Слышишь, матери просят: «Она не одна!
Отомсти за таких же других, как она!»
Посмотри и запомни, товарищ, портрет
Этой девочки двух с половиною лет.
Твой ребенок
Ты все ждал его. Ждал и дождался.
Сам ты имя ему выбирал.
Долго на руки взять не решался.
Волновался и все-таки брал.
Твой ребенок. Твой сын. Твой мальчишка.
Сколько радости, сколько тревог…
Ты принес ему первую книжку,
Сделать первых три шага помог.
Он болел. Он метался в постели,
Мучил мальчика сон бредовой,
И бессонные ночи летели
Над отцовской твоей головой…
Нам на память и жены, и дети
Фотографии дарят свои.
Мы храним фотографии эти,
А когда затихают бои,
В дни затишья, в часы передышки,
Когда чай откипит в котелках,
Наши дети – девчонки, мальчишки —
Оживают в солдатских руках.
И боец, наклонившись к соседу,
Показав на любимый портрет,
Говорит: – Отвоюем, приеду.
Он узнает меня или нет?
– Почему не узнает? Узнает! —
Улыбается другу сосед
И, планшет отстегнув, вынимает
Фотографию дочки в ответ.
– Как, похожа? – Конечно, похожа.
Прямо копия. Что за вопрос!
И лицо ее смуглое – то же,
И отцовский веснушчатый нос.
Мы храним за слюдою планшетов
Сотни писем от наших детей,
Сотни ласковых детских приветов
И домашних простых новостей.
И когда мы идем в наступленье
Под разрывами мин и гранат,
Мы не знаем к врагу сожаленья —
Мы деремся за наших ребят!
Слушая скрипку…
«Пока спокойно небо голубое,
Пока накрыто ветками крыло,
Сыграй мне, Ваня, что-нибудь такое,
Чтоб за сердце, чтоб за душу взяло!»
Упрашивать не надо музыканта.
Смычок нашел певучую струну,
И скрипка верная, любимица сержанта,
Запела про любовь и про весну.
То как поток бурлящий водопада,
То как ручей невидимый журча,
Звучит мелодия. И с нежной скрипкой рядом
В содружестве – винтовка скрипача.
И слушатель готов в одно мгновенье
Прервать концерт, чтоб ринуться в полет…
Вот в этом – нашей жизни утвержденье,
И дух страны, и русский наш народ!
Данила Кузьмич
Немножечко меньше их, чем Ивановых,