И на мгновенье тишиною,
Как зной, сквозною пронизав
Простор, он силою иною
Ударил в уши и глаза
И грянул. Громом и лавиной
Он рушил сердце, как дубы
Гроза, грозя в глаза, что дина
Митом!
Рванет,
И время на дыбы.
В поля, в расхристанную осень
Войдя, как в темень искрой ток,
Он стал на миг земною осью,
Овеществленной быстротой.
Но громом рельсы полосуя,
Он нес с собой тоску и жизнь.
Он был, как жизнь, неописуем
И, как тоска, непостижим.
Еще удар. И по пылище
По грязи, в ночь, в тоску — далек.
И, как на горьком пепелище,
Мелькает красный уголек.
—-
(А если к горлу — смерти сила,
Стихи и дни перелистав,
Я вспомню лучшее, что было, —
Сквозь ночь бушующий состав)
1937
ЗВЕЗДА
Светлая моя звезда,
Боль моя старинная.
Даль проносят поезда
Дальнюю, полынную.
От чужих твоих степей,
Где теперь начало
Всех начал моих и дней
И тоски причалы.
Сколько писем нес сентябрь,
Сколько ярких писем…
Ладно — раньше, но хотя б
Счас поторопися.
В поле темень, в поле жуть —
оcень над Россией.
Подымаюсь. Подхожу
К окнам темно-синим.
Темень. Глухо. Темень. Тишь.
Старая тревога.
Научи меня нести
Мужество в дороге.
Научи меня всегда
Цель видать сквозь дали.
Утоли, моя звезда,
Все мои печали.
Темень. Глухо.
Поезда
Гарь несут полынную.
Родина моя. Звезда.
Боль моя старинная.
1937
" Старый город над рекой дремучей "
Старый город над рекой дремучей
В древности своей,
Над той рекой,
По которой проплывают тучи
Далеко, далече, далеко.
Старый город над рекой воспетой,
Как тебя любить и вспоминать?
Оттепель. потом весна,
Одеты в дым каштаны,
Губы сохнут. Лето.
Ядра наливаются, чтоб эту
Плоть природы грустному поэту
Как-нибудь под вечер собирать.
Предположим, полночь,
Чайки дрогнут,
Звезды пресловутые горят,
Ходит парень поперек тревоги,
Славный парень, честно говоря.
Все ему, неясному, не спится,
Все он видит, версты отстранив,
Снег и снег, луна летит, как птица,
Горе, заплутавшее в страницах,
Длинную беду ночных страниц.
Все он видит, как беду тасую,
И ему до злой полыни жаль,
Что живу, прищурившись, тоскую,
И почти нетронутые всуе
Все мои возможности лежат.
Что отвечу? Я отвечу: "Ладно,
На ветру свежеет голова,
Дым идет,
Я не дышу на ладан,
Снег идет,
Еще могу, как надо,
Петь, смеяться, пить и целовать".
И еще, скажу ему спасибо
За слова, забытые давно,
За дорогу, за тревогу, либо
За сердце, не все ль тебе равно.
Так войдет он в жизнь,
Как друг и случай,
Этот парень,
Так войдет в покой.
Старый город над рекой дремучей
В древности своей,
Над той рекой,
По которой проплывают тучи
Далеко, далече, далеко.
1937
" Тебе опять совсем не надо "
Тебе опять совсем не надо
Ни слов, ни дружбы.
Ты одна.
Шесть сотен верст до Ленинграда
Заснежены, как тишина.
А я пишу стихи, которым
Увидеть свет не суждено.
И бьют косым крылом просторы
В мое обычное окно.
И, чуть прищурившись, я слышу,
Как каплет с крыш,
Я слышу, как,
Шурша, как шелк,
Спешат по крышам
Старинной выковки века,
Как на распахнутом рассвете
Ты слезы вытерла с лица.
Так мир устроен —
Дым и ветер,
Размах и ясность до конца.
1937
" Шопен поднимется. "
Шопен поднимется.
В бокале тают
тоска и лед
И грянул полонез.
За полем — лес.
Снега. Снега. Светает.
Косая тень проходит по луне.
И в тишину, чтоб разметать и скрыться
(о соловей, о словек, нахтигаль!),
ворвется полонез, чтобы вином искриться,
чтоб знать и постигать,
томить и настигать.
Чтоб горечью полынной и томящей
ворваться в настоящее, и вот
стихи, как сердце в запыленный ящик,
и полночь древняя, и в синих звездах лед.
Когда-нибудь, когда года снегами
меж нами лягут,
в присмиревший зал
ворвется полонез.
И вдруг взмахнет крылами
над нами та старинная гроза.
Я вспомню все.
Я вспомню юность в славе.
Большую юность, что ушла в века.
Я вспомню все, когда коснется клавиш
твоя на миг застывшая рука.
1937
ПОСЛЕДНЕЕ
Не надо. Уходи. Не больно.
А сердце… Сердце — ерунда.
И не такой. Простой и вольной,
Большой запомню навсегда.
И не тебя, совсем не эту
Любил. И верил и сказал
Совсем не этой. Где на свете
Та, для которой я писал?
И пусть другой на "Гере" якорь
Подняв, опустит в глубину.
Во сне приснишься — буду плакать,
Проснусь — опомнюсь, улыбнусь.
А если вновь потянет дымом
И трубы грозы пропоют,
Прочту стихи. Прощусь с любимой.
Пойду в Испанию мою.
И если пулей годы срежет,
Мне будет умирать смелей
За хлеб, за счастье и за нежность,
За нежность девушки моей.
1937
" Люди не замечают, когда кончается детство "
Люди не замечают, когда кончается
детство,
Им грустно, когда кончается юность,
Тоскливо, когда наступает старость,
И жутко, когда ожидают смерть.
Мне было жутко, когда кончилось
детство.
Мне тоскливо, что кончается юность,
Неужели я грустью встречу старость
И не замечу смерть?
1937
В СТАРОМ ДОМЕ НА АРБАТЕ
Песня
В старом доме на Арбате,
Где за сердце сердцем платят,
Где встречают не по платью —
По душе,
В старом доме на Арбате
Мы повстречалися, приятель,
Где веселье и хозяйка хороши.
Веселая девчонка,
Милая девчонка,
Хорошая девчонка, —
Не вру.
Так пьем за юность тонкую,
Так пьем за радость звонкую,
За рыжую девчонку,
Друг!
И когда года по свету
Раскидают нас, как ветер,
И ни друга, ни привета не найти,
Вспомни домик на Арбате,
Где встречались мы, приятель,
Вспомни домик на Арбате
И свисти:
Веселая девчонка,
Милая девчонка,
Хорошая девчонка, —
Не вру.
Так пьем за радость звонкую,
Так пьем за юность тонкую,
За рыжую девчонку,
Друг!
1937
ХОЛОДИНА
Песня
Холодина синяя на дворе,
Даже окна в инее в январе,
Даже снег иначе стал
заметать.
Нам бы надо начисто поболтать.
Тут и так накурено.
— Не кури!
Что пришел нахмуренный?
— Не кори.
Никакой причины тут не сыскать,
Просто беспричинная тоска.
Просто стали скучными
вечера,
Просто было прежнее
Лишь вчера.
Грусть прогнать пора мою,
Вышел срок,
Посмотри — за рамою
вечерок.
Детвора с салазками
Занялась.
Ты чего неласково
приняла?
Что пришел непрошеный,
Не кори!
Ничего, хороший мой,
Закури.
1937
ПОЭТУ
Эта ночь раскидала огни,
Неожиданная, как беда.
Так ли падает птица вниз,
крылья острые раскидав.
Эта полночь сведет с ума,
Перепутает дни — и прочь.
Из Норвегии шел туман.
Злая ночь. Балтийская ночь.
Ты лежал на сыром песке,
Как надежду обняв песок.
То ль рубин горит на виске,
То ль рябиной зацвел висок.
Ах, на сколько тревожных лет
Горечь эту я сберегу!
Злою ночью лежал поэт
На пустом, как тоска, берегу.
Ночью встанешь. И вновь и вновь
Запеваешь песенку ту же:
"Ах, ты ночь, ты моя любовь,
Что ты злою бедою кружишь?"
Есть на свете город Каир,
Он ночами мне часто снится,
Как стихи прямые твои,
Как косые её ресницы.
Но хрипя отвечает тень:
"Прекрати. Перестань. Не надо.
В мире ночь. В мире будет день.
И весна — за снега награда.
Мир огромен. Снега косы.
Людям — слово, а травам — шелест.
Сын ты этой земли иль не сын?
Сын ты этой земли иль пришелец?
Выходи. Колобродь. Атамань.
Травы дрогнут. Дороги заждались вождя…
"…Но ты слишком долго вдыхал болотный
туман.
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя".