238. ДЕРЕВЬЯ
В земном пути, меняющем кочевья,
Жилища, встречи, лица и края,
Беседу с вами я веду, деревья,
Ни в чем не изменившие друзья.
И как мне было с вами не сродниться,
Приветившими родину мою,
Когда живые образы и лица
Я в ваших очертаньях узнаю!
Вот старый дуб — листва из звонкой меди,
Могучий стан в извилинах коры,
Он весь гудит, рокочет о победе,
Как некогда на струнах гусляры.
Вот сосны. Прямоствольны и упруги,
Колючие — ветрам не разорвать,
Стоят в своей чешуйчатой кольчуге,
Спокойные, как Игорева рать.
И елки, неподвижны и суровы,
Роняя низко рукава ветвей,
Ждут, пригорюнясь, — матери и вдовы,
Молчальницы в платочках до бровей.
А рядом боязливая осина
И вовсе простодушная ольха
Глядят поверх кустов, как из-за тына,
На тропку, что тениста и глуха.
Но всех милей мне девушка-береза,
Пришедшая из сказок и былин,
Снегурочка, любимица мороза,
Аленушка пригорков и равнин.
Ей любы наши зори, сенокосы,
Ромашки в росах, звонкие стрижи,
Зеленые она качает косы
Над волнами бегущей с ветром ржи.
И с нею сам я становлюсь моложе,
Позабывая беды и года.
Она ведь чем-то на тебя похожа…
Ну что ж! Мы были молоды тогда.
239. «О русской природе, о милой природе…»
О русской природе, о милой природе
С зарей в материнских глазах,
О тающем снеге и ясной погоде,
О яблонях в наших садах!
О шумной пшенице, о вольных просторах,
О солнце сквозистых берез,
О ласковых реках, о девичьих взорах,
О песнях, щемящих до слез!
О гроздьях рябины, о шорохах бора,
О ландышах ранней весной,
О том, как твои голубые озера
Прозрачны и в холод и в зной!
О том, как живою водою поила,
И радость и горе деля,
Нам сердце твоя неизбывная сила,
Простая родная земля!
О том, как в дорогу на долгие годы
Ты нам колобок испекла,
О том, как сквозь ветры, закаты, восходы
Ты верною тропкой вела!
Ты вся расцветаешь, как русская сказка,
Как песня, ты плещешь крылом,
И вечно живет материнская ласка
В задумчивом взоре твоем!
240. ГОНЧАРЫ
По ладожским сонным каналам
Из тихвинских чащ и болот
Они приплывали, бывало,
В наш город, лишь лето придет.
Пройдется заря спозаранку
По стеклам громад городских,—
Они уже входят в Фонтанку
На веслах тяжелых своих.
Их день трудовой некороток
В плавучем и зыбком гнезде,
У ржавых чугунных решеток,
У каменных спусков к воде.
Торгуясь еще по старинке,
Хозяйки берут не спеша
Какие-то плошки и крынки
Из бережных рук торгаша.
И, щелкнув по боку крутому,
Звенящему гулко в ответ,
Им кутает плотно в солому
Покупку старательный дед.
К чему бы такая посуда,
Давно уж отжившая век,
Из глины рожденное чудо,
Приплывшее с северных рек?
Давно уж расстались мы с нею,
Но радость ребяческих дней
Мне эллинских амфор стройнее
И тонких фарфоров милей.
Здесь в каменном знойном июле,
Забытой прохладой лесной
Мне веет от этих свистулек,
От чашек с нехитрой каймой.
Мешали ту замесь упруго,
В избушке трудясь до утра,
Умельцы гончарного круга
И глиняных дел мастера.
Не зная расчетов науки,
Храня вековую мечту,
Из глины мужицкие руки
Умели лепить красоту!
241. «Раздвинул Киев крутые склоны…»
Раздвинул Киев крутые склоны,
И запах свежий, немного пряный,
Течет бульваром в тени зеленой —
Цветут каштаны, цветут каштаны…
В час этой светлой весенней встречи,
Раскинув щедро свои жупаны,
На стройных ветках расставив свечи,
Цветут каштаны, цветут каштаны…
Где дым пожарищ, где след Батыев,
Недавних бедствий огонь и раны?
Всей грудью дышит воскресший Киев,
Цветут каштаны, цветут каштаны…
Он словно не был раздавлен горем —
Живут в нем песни и смех гортанный.
Над этим пышным курчавым взгорьем
Цветут каштаны, цветут каштаны…
Лететь бы чайкой к днепровской дали,
Раскинуть крылья в простор нежданный,
Чтоб вечно юным меня встречали,
Зеленый Киев, твои каштаны!
242. ПЛОТИЧКА
Живет моя отрада…
Живет моя отрада
В озерной глубине,
И все ее повадки
Известны только мне.
Под листьями кувшинок
Она скользит во тьму.
В ее подводный терем
Нет хода никому.
Плотичка-невеличка,
Сестричка камышей,
Тебе ль копаться в тине
Среди простых ершей?
Смотри, как резко вьется
На леске червячок!
Что в нем крючок запрятан,
Тебе и невдомек.
Бери его смелее,
Тащи его на дно,
Туда, где в зыбких рощах
Прохладно и темно.
Но нет! Не тут-то было,
А пятиться не след.
Неведомая сила
Влечет на белый свет.
Сгибая прутик тонкий
Чуть-чуть не пополам,
Ты плавным полукругом
Летишь к моим ногам.
Но что с тобой мне делать,
Серебряной, живой?
Плыви себе на волю,
Плотичка, бог с тобой!
Плыви, поверив чуду,
В подводный тихий сад,
А я и так добуду
Ершей и окунят.
Была бы только заводь
С навесом из ветвей,
Была бы только лодка
Вдоль кромки камышей!
243. «В память горькой разлуки я в море бросаю монету…»
В память горькой разлуки я в море бросаю монету
И слежу, как она, колыхаясь, уходит из глаз…
Словно древние греки, я верю в простую примету,
В то, что мне возвращаться сюда доведется не раз.
Я хочу, чтобы здесь, в этом воздухе мглисто-тяжелом,
В чистой пене прибоя и в зное шуршащих камней
Не была она только последним и стертым оболом —
Данью старцу Харону за странствие в область теней.
Нет, я душу бросаю в извечное это движенье,
Острой солью дышу я и брызг не стираю с лица.
Волны бьются о берег, проходят, встают поколенья,
А дыханию Жизни и нет и не будет конца!
244. «Неужели за чертою…»
Неужели за чертою
Отшумевших дел и дней
Расстаемся мы с тобою,
Давней юности хорей?
Неужель не может сердце,
Размеряя свой разбег,
Вновь в твое включиться скерцо
Сквозь летящий мокрый снег?
Ты звенел, забот не зная,
Как малиновка весной,
Ты шумел, не умолкая,
Набегающей волной.
Ты любил меня, как друга,
И с тобою в те года
В синий край, к предгорьям Юга
Уносили поезда.
Спутник милый и беспечный,
Мы, как братья, сердцу в лад,
По земле, живой и вечной,
Шли куда глаза глядят.
Только вел ты неуклонно
Через заросли забот
В мир росистый и зеленый,
В разгоравшийся восход.
И сейчас, средь темных сосен,
К мокрым стеклам подойдя,
Мне тебя приносит осень
Мерным шелестом дождя.
Отдаю тебя идущим
Той же солнечной тропой,
Вместе с птицами поющим,
Гордо спорящим с судьбой.
Отдаю тебя всем юным,
Полным солнца голосам,
Шумам ветра, птичьим струнам —
Всем, кому был верен сам.
Пусть, сменяя поколенья
На дорогах бытия,
Дарит их сердца волненьем
Поступь легкая твоя!
245. НОВЫЙ ПОРТ
…Все флаги в гости будут к нам.
Здесь когда-то грачи на березах горланили звонко,
Грязноватою пеной бежала на берег волна
И в Галерную гавань ползла дребезжащая конка
По Большому проспекту вдоль серых лачуг в три окна.