И отзыв он дает на всё,
Что так волнует, увлекает,
Всегда тревожную, ее.
Хоть на челе его угрюмом
Лежит страданий долгих след,
Но взор его еще согрет
Живой, не старческою думой.
К ученью правды и добра
Не знает он вражды суровой;
Он верит сам, что жизни новой
Придет желанная пора.
Поражены его речами,
Любуясь старца сединой,
Твердили юноши: "Летами
Он только стар, но не душой!"
Блажен, кто в старческие годы
Всю свежесть чувства сохранил,
В ком испытанья и невзгоды
Не умертвили духа сил,
Кто друг не рабства, а свободы,
В ком вера в истину жива
И кто бесстрастно не взирает,
Как человечества права
Надменно сильный попирает.
<1860>
ОБЛАКА
Вот и гроза прошла, и небо просветлело;
Приветно солнышко на божий мир глядит,
Вся степь, как раннею весной, зазеленела;
И воздух свеж и чист, и птичка в нем звенит.
И на сердце давно так ясно не бывало;
В нем тихой радостью сменилася тоска;
Всё, чем оно томилось и страдало,
Как будто унесли с собою облака.
Но отчего ж порой, боязнью тайной мучим,
Всё устремляю вдаль я свой несмелый взгляд
И думаю, следя за облаком летучим,
Что старую печаль несет оно назадe
<1861>
НИЩИЕ
1
В удушливый зной по дороге
Оборванный мальчик идет;
Изрезаны камнями ноги,
Струится с лица его пот.
В походке, в движеньях, во взоре
Нет резвости детской следа;
Сквозит в них тяжелое горе,
Как в рубище ветхом нужда.
Он в город ходил наниматься
К богатым купцам в батраки;
Да взять-то такого боятся:
Тщедушный батрак не с руки.
Один он… Свезли на кладбище
Вчера его старую мать.
С сумою под окнами пищу
Приходится, видно, сбирать…
2
Карета шестеркой несется;
За нею пустился он вслед,
Но голос внутри раздается:
"Вот я тебе дам, дармоед!"
Сурово лакейские лица
Взглянули при возгласе том,
И жирный господский возница
Стегнул попрошайку кнутом.
И прочь отскочил он без крика,
Лишь сладить не мог со слезой…
И дальше пошел горемыка,
Поникнув на грудь головой.
Усталый и зноем томимый,
Он в роще дубовой прилег
И видит, с котомкою мимо
Плетется седой старичок.
"Здорово, парнишка! Откудаe
Умаялся! Хворенький, знать!"
— "Из города, дедушка. Худо
Мне, больно". — "Не хлебца ли датьe
Не много набрал я сегодня,
Да надо тебя пожалеть.
Мне с голоду милость господня
Не даст, словно псу, околеть…"
И с братом голодным, что было
В котомке, он всё разделил;
Собрав свои дряхлые силы,
На ключ за водицей сходил.
И горе пока позабыто,
И дружно беседа идет…
Голодного, видно, не сытый,
А только голодный поймет!
<1861>
Перед ветхою избенкой
Перед ветхою избенкой
Старичок сидит седой,
И кудрявого ребенка
Он морщинистой рукой
Охватил. В свой полушубок
Завернул его теплей;
С пухлых щек и алых губок
Не спускает он очей.
"Ох! недолго, внучек милый,
Мне понянчиться с тобой, -
Говорит старик. — В могилу
Мне пора уж на покой.
Долго маялся я; много
Вынес горя на плечах;
Не легка была дорога,
Да господь помог. Он благ.
Хоть во многом был я грешен
И хоть часто я роптал,
Но под старость им утешен:
Мне он радость ниспослал;
Знаю я, мой светик Саша,
Веселей твой будет век:
Доля ждет тебя не наша -
Будешь вольный человек!"
<1861>
ВЕСНА
Песни жаворонков снова
Зазвенели в вышине.
"Гостья милая, здорово!" -
Говорят они весне.
Уж теплее солнце греет,
Стали краше небеса…
Скоро всё зазеленеет -
Степи, рощи и леса.
Позабудет бедный горе,
Расцветет душой старик…
В каждом сердце, в каждом взоре
Радость вспыхнет хоть на миг.
Выйдет пахарь на дорогу,
Взглянет весело вокруг;
Помолясь усердно богу,
Бодро примется за плуг.
С кротким сердцем, с верой сильной
Весь отдастся он трудам -
И пошлет господь обильный
Урожай его полям!
<1861>
БОЛЬНОЙ
Томим недугом, одинокий,
Он в душной комнате лежал;
Сурово ночь в окно глядела,
И ветер в трубах завывал.
Он молод был… Сгубила рано
Его всесильная нужда…
Лицо его следы носило
Ночей бессонных и труда.
Лежал он бледный, неподвижный;
Огонь в глазах его потух;
Он видел смерть… и к ней с мольбою
Взывал его скорбящий дух:
"Помедли, смерть! Не дай в могилу
Во мраке ночи мне сойти.
При блеске дня хочу я миру
Сказать последнее прости!
Я вижу: призраков ужасных
Толпа кружится предо мной;
Их царство — тьма… И торжествуют
Они над спящею землей…
Как отвратительны их лики!
Порока, зла на них печать!
Но это буйное веселье
Должно с зарею миновать…
Она разгонит их… И люди
Пошлют ей радостный привет!
Помедли, смерть! Пускай увижу
Я утра нового рассвет!"
Он говорил, но жизни пламень
В груди больного догорал…
И ночь всё хмурилась… И ветер
Сердито в трубах завывал.
<1861>
ДЕТИ
Люблю я вас, курчавые головки!
Ваш звонкий смех, и ваша беготня,
И хитрости ребяческой уловки -
Всё веселит, всё радует меня!
Гляжу на вас в сердечном умиленьи,
Житейских нужд забыв тяжелый гнет;
Но коротко отрадное забвеньи,
И вновь ему на смену скорбь идет.
И в глубине души, помимо воли,
Мучительный рождается вопрос:
Ужель и вам не видеть лучшей долиe
И вам идти путем бесплодных грезe
Ужель и вы в борьбе со злом могучим
Духовных сил растратите запасe
И правды свет, пронзив густые тучи,
Вам не блеснет и не пригреет васe
Страдали мы — и верили так страстно,
Что день иной придет. О! неужель
Он и от вас далек — тот день прекрасный -
И далека стремлений наших цельe
Ответа нет на мой вопрос унылый…
О, дай-то бог, чтоб эта чаша зла,
Которая всю жизнь нам отравила,
До ваших уст, малютки, не дошла!
<1861>
Друзья свободного искусства
Друзья свободного искусства
Тебе, артист наш дорогой,
С стесненным сердцем, с грустным чувством
Несут привет прощальный свой.
Ты честно шел — прямой дорогой,
Искусству честно ты служил;
И твой юмор правдивый много
Мгновений светлых нам дарил.
Не в мишуре, не в ложных блестках
Являлся ты перед толпой -
Ты на сценических подмостках
Был человек, а не герой!
Осмыслить пошлые явленья
Вседневной жизни ты умел,
И чистый пламень вдохновенья
В душе художника горел.
Смеялись мы, когда пред нами
Лгал с увлеченьем Хлестаков…
Глубоко трогал нас слезами
Своими — Тихон Кабан_о_в.
Но вот недуг неумолимый
День от очей твоих сокрыл -
И расстаешься ты с любимой
Тобою сценой в цвете сил.
И грусть нам в сердце западает,
И слышу я со всех сторон:
"Васильев сцену покидает,
Но позабыт не будет он!"
11 января 1861
ПАМЯТИ К. С. АКСАКОВА
Человек он был…
"Гамлет"
Еще один — испытанный боец,
Чей лозунг был: отчизна и свобода,
Еще один защитник прав народа
Себе нашел безвременный конец!
Он был из тех, кто твердою стопой
Привык идти во имя убежденья;
И сердца жар и чистые стремленья
Он уберег средь пошлости людской.
Он не склонял пред силою чела
И правде лишь служил неколебимо…
И верил он, что скоро край родимый
С себя стряхнет оковы лжи и зла…
В наш грустный век, на подвиги скупой,
Хвала тому, кто _и_збрал путь суровый…
Хвала тому, кто знамя жизни новой
Умел нести бестрепетной рукой.
Февраль 1861
Москва
Нет! лучше гибель без возврата,
Нет! лучше гибель без возврата,
Чем мир постыдный с тьмой и злом,
Чем самому на гибель брата
Смотреть с злорадным торжеством.
Нет! лучше в темную могилу
Унесть безвременно с собой
И сердца пыл, и духа силу,
И грез безумных, страстных рой,
Чем, всё тупея и жирея,
Влачить бессмысленно свой век,
С смиреньем ложным фарисея
Твердя: "Бессилен человек",
Чем променять на сон отрадный
И честный труд, и честный бой
И незаметно в тине смрадной,
В грязи увязнуть с головой!
Июнь 1861
Блажен не ведавший труда,
Блажен не ведавший труда,
Но щедро взысканный от неба.
Блажен не евший никогда
Слезами смоченного хлеба.
Вольней и легче дышит он,
Здоров и телом и душою;
И не поникнет головою,
Сомненьем ранним удручен.
Светло, разумно и прекрасно
Всё в мире кажется ему;
Он волноваться понапрасну
Не даст ни сердцу, ни уму.
Он не растратит духа силы
Средь мелких, будничных забот
И безмятежно до могилы,
Не спотыкаясь, добредет.
Но сколько бедных и голодных
Свой черствый хлеб, свой тяжкий труд
За эту жизнь без скал подводных,
За этот рай не отдадут!
Июль 1861
ПОЭТУ
Пускай заманчив гладкий путь,
Но ты своей высокой цели,
Поэт, и в песнях и на деле
Неколебимо верен будь.
Иди, послушный до конца
Призывам истины могучим;
Иди по терниям колючим,