Надежда Дмитріевна. Случалось-ли когда нибудь, чтобы вамъ дурно выгладили рубашкуe Бываетъ-ли у васъ не убрана комнатаe Опоздали-ли когда нибудь вамъ подать кофеe- спрашиваю я васъ.
Гардeевъ. Это все такъ… Я ни слова противъ этого… но характеръ твой…
Надежда Дмитріевна. Что-жьe я капризна, сварлива, кричу, бранюсьe
Гардeевъ. Нeтъ, совсeмъ нeтъ… но ужъ если ты забрала что нибудь въ голову, то тебя никакъ не разубeдишь.
Надежда Дмитріевна. Когда я выражаю какое-нибудь мнeніе, значитъ, считаю его справедливымъ; если-бы я отъ него отступилась, я была-бы дура.
Гардeевъ. Хорошо, хорошо; только если-бъ я поступалъ точно также, такъ у насъ такой-бы кавардакъ въ домe пошелъ, что хоть святыхъ вонъ выноси.
Надежда Дмитріевна. Кто-жь вамъ мeшаетъ, попробуйте.
Гардeевъ. Нeтъ, — слуга покорный, я не желаю пробовать… я люблю спокойствіе… споры для меня хуже всего. Вотъ ты захотeла купить домъ, Богъ знаетъ, въ какой глуши…
Надежда Дмитріевна. Что-жьe- вeдь вы пeшкомъ не ходите, лошади свои есть, — не все-ли равноe.. Я не понимаю квартиры безъ сада… этотъ домъ замeняетъ намъ дачу… Все-таки экономія.
Гардeевъ. Но каково-же eздить отсюда въ клубъ или въ театръ.
Надежда Дмитріевна. Довольно… Вы нынче, должно быть, встали съ лeвой ноги.
Звонитъ въ колокольчикъ.
ЯВЛЕНІЕ 4.
Тe-ЖЕ, НАСТЯ и СТЕПАНЪ.
Степанъ входитъ въ среднюю дверь, а Настя въ лeвую.
Надежда Дмитріевна. Поди сюда, Степанъ. (Настe.) А ты жди тамъ у дверей.
Гардeевъ. (Про себя.) Ну, развe это не Людовикъ XIV-йe
Надежда Дмитріевна. (Степану.) Зачeмъ ты трогалъ картину, которая виситъ въ столовойe она висeла прямо, — теперь покривилась.
Степанъ. Тамъ была паутина, сударыня.
Надежда Дмитріевна. Нуe
Степанъ. Такъ я снялъ ее-съ.
Надежда Дмитріевна. Скажите, пожалуйста!.. Кажется, я строго приказывала тебe не трогать картинъ!
Степанъ. Но вeдь паутина, сударыня…
Надежда Дмитріевна. Ты долженъ сникать ихъ, когда я тебe прикажу. Можетъ быть, мнe нравится паутина!.. Развe ты можешь знать мои мысли, или указывать мнe, что надо и что не надоe Смотри, чтобъ впередъ этого не было… ступай.
Степанъ. Слушаю, сударыня.
Гардeевъ. (Про себя.) Вотъ тебe урокъ, болванъ, не смeй стирать пыль.
Надежда Дмитріевна… Что вы говоритеe
Гардeевъ. Я… ничего… Отлично идетъ у тебя хозяйство.
Надежда Дмитріевна. (Настe.) Подойди. (Настя подходитъ.) Ты съ нeкоторыхъ поръ часто бeгаешь со двора.
Настя. Сестра пріeхала изъ Москвы, сударыня.
Надежда Дмитріевна. Сколько ей лeтъe
Настя. Двадцать девять-съ.
Надежда Дмитріевна. А тебee
Настя. Двадцать два-съ.
Надежда Дмитріевна. Вамъ-бы лучше жениться!
Гардeевъ. Какъe на сестрe-то женитьсяe
Надежда Дмитріевна. Чeмъ она занимается — эта сестраe (Настя молчитъ, потупившись.) Ты лучше скажи всю правду… Я не люблю, когда меня обманываютъ… а не то — можешь идти, куда хочешь.
Настя. Сударыня, я, право…
Надежда Дмитріевна. Вздоръ, вздоръ… говори, чeмъ занимаетсяe
Настя. (Сконфуженно.) Онъ полотеръ, сударыня.
Надежда Дмитріевна. Я такъ и знала.
Гардeевъ. (Про себя.) Какая удивительная проницательность!.. Отлично, отлично идетъ хозяйство!
Надежда Дмитріевна. И зачeмъ это ты вeчно надeваешь это розовое платьеe
Настя. Мнe сказали, сударыня, что такъ какъ я бeлокурая…
Надежда Дмитріевна. Ахъ, какъ глупа! — туда-же франтитъ. Розовый цвeтъ не идетъ къ блондинкамъ.
Гардeевъ. (Удивленно.) Какъ!
Надежда Дмитріевна. При томъ-же, дочь моя въ розовомъ. Ступай и надeнь сейчасъ голубое, которое я тебe подарила на прошлой недeлe.
Настя. Оно, сударыня…
Надежда Дмитріевна. Безъ объясненій! Я сказала ясно!
Настя. Слушаю, сударыня.
Уходитъ.
ЯВЛЕНІЕ 5.
ГАРДeЕВЪ и НАДЕЖДА ДМИТРІЕВНА.
Гардeевъ. Необычайно! Великолeпно! Ты мнe напоминаешь покойнаго Каратыгина. Мнe иногда кажется, что я женатъ на Римскомъ Императорe!
Надежда Дмитріевна. Смeйся, сколько угодно; а съ этими людьми иначе нельзя. (Смотритъ на часы.) Двeнадцать.
Гардeевъ. Я тебe говорю, что твои часы бeгутъ впередъ.
Надежда Дмитріевна. Какъ-бы не пріeхалъ Евгеній Борисовичъ; онъ спрашивалъ меня, буду-ли я дома нынче утромъ… а я еще въ блузe. Пойти, одeться. Если онъ пріeдетъ, прими его.
Гардeевъ. Хорошо.
Надежда Дмитріевна уходитъ.
ЯВЛЕНІЕ 6.
ГАРДeЕВЪ одинъ, потомъ ЗАЛeСОВЪ и БЕРЕСТОВЪ.
Гардeевъ. Не могу не удивляться административнымъ способностямъ моей жены… жаль только, что прислуга у насъ часто мeняется.
Степанъ. (Докладывая.) Евгеній Борисовичъ и съ ними еще какой-то господинъ-съ.
Гардeевъ. Какой господинъe
Степанъ. Не могу знать-съ. Они еще никогда не были… старенькій такой-съ.
Гардeевъ. Проси… Кто-бы это былъe.. А я думалъ, что онъ пріeхалъ дeлать предложеніе.
Залeсовъ. (Входитъ съ Берестовымъ. У Берестова половина лица закрыта кашне.) Позвольте мнe, Николай Петровичъ, познакомить васъ съ дядюшкой, Владиміромъ Александровичемъ, который только вчера вечеромъ пріeхалъ изъ за-границы. Я никакъ не ждалъ такого сюрприза; дядя ничего не писалъ мнe…
Гардeевъ. Ахъ, очень, очень радъ!… Милости просимъ.
Берестовъ. (Снимая кашне.) Извините, что я являюсь къ вамъ въ такомъ видe, я страдаю гриппомъ.
Гардeевъ. Не церемоньтесь, сдeлайте милость… Надeньте опять.
Берестовъ. Нeтъ, нeтъ… У васъ въ комнатe тепло… (Передаетъ кашне Залeсову, тотъ кладетъ его на кресло.) Боюсь ужасно здeшняго климата…
Гардeевъ. Да, ужъ климатъ у насъ, могу сказать… Но все таки поeздка за-границу, конечно, послужила вамъ въ пользуe
Берестовъ. О да!.. (Вынимаетъ изъ кармана бонбоньерку и глотаетъ бульдегомы.) Вотъ, питаюсь бульдегомами… мягчитъ… не прикажете-лиe
Гардeевъ. Покорнeйше благодарю. Какая прелестнeйшая у васъ бомбоньерка, старинная. Позвольте взглянуть. Я большой аматеръ до старинныхъ вещей. И что за восхитительная головка нарисована на нейe
Берестовъ. Это моя-съ.
Залeсовъ. Это дядюшка, когда ему было 28 лeтъ..
Берестовъ. Портретъ этотъ писанъ былъ по заказу моего отца и достался мнe въ наслeдство… вeдь это собственно должна-бы быть табакерка… да-съ! какъ мы мeняемся-то, аe Подите-ка, узнайте меня въ этомъ юношe.
Гардeевъ. Признаюсь.
Залeсовъ. Да вeдь вамъ 65 лeтъ, дядюшка!
Берестовъ. Я тогда носилъ усики… меня называли: le beau Вольдемаръ.
Гардeевъ. Ха, ха, ха! И вы одерживали побeды!
Берестовъ. (Оглядываясь:) Супруги вашей тутъ нeтъe
Гардeевъ. Нeтъ.
Берестовъ. (Конфиденціально.) Эта драма, которую я люблю разсказывать… молодая дeвушка, 15-ти лeтъ, Стройная, воздушная… (Вздыхаетъ.) Я любилъ ее.
Залeсовъ. Ну, заладилъ теперь.
Гардeевъ. И она тоже съ своей стороныe..
Берестовъ. О! — самой пламенной; самой страстной любовью. Я просилъ руки ея. Я былъ тогда бeдный офицеръ, и только что началъ службу… Отецъ ея меня выгналъ.
Гардeевъ. Ахъ, чортъ возьми!
Берестовъ. То есть, учтивымъ образомъ попросилъ больше не посeщать его. Я былъ въ отчаяніи. Она назначила мнe послeднее свиданіе чрезъ стараго камердинера своего отца… одного изъ тeхъ вeрныхъ, преданныхъ слугъ, которые за 25 рублей готовы надуть своего барина; Но, къ несчастію, насъ предали… Вдругъ я услышалъ на лeстницe голосъ отца… "Я погибла"! — вскричала молодая дeвушка. "Я тоже", — произнесъ вeрный слуга. Оставалось только одно… два этажа… Я не поколебался. Вольдемаръ никогда не колебался!.. Едва я успeлъ выскочить, какъ въ меня выстрeлили изъ ружья.
Гардeевъ. Ай, ай, ай!
Берестовъ. Ружье было заряжено солью…. Это больно, но не опасно.
Гардeевъ. Понимаю.
Залeсовъ. Бeдный дядюшка!.
Берестовъ. Какъ только я оправился и могъ сeсть на лошадь, я уeхалъ на Кавказъ… Отецъ, какъ я узналъ потомъ, увeрилъ дочь, что я умеръ отъ послeдствій, моей раны.
Гардeевъ. (Смeясь.) Но, къ счастью, у васъ только гриппъ.
Берестовъ. Гдe-же ваши дамыe
Залeсовъ. Если позволите, я пойду предупрежу Любовь Николаевну… она, кажется, въ саду что-то читаетъ.
Гардeевъ. Ступайте, я займу вашего дяденьку…
Залeсовъ уходитъ.
ЯВЛЕНІЕ 7.
ГАРДeЕВЪ и БЕРЕСТОВЪ.
Береетрвъ. Прекрасный малый! Я отвeчаю вамъ за него головой… потому что… (Закашливается.) Вотъ это всегда такъ, когда я разсказываю… но я люблю разсказывать.
Садятся оба на диванъ.
Гардeевъ. Это у васъ дурной кашель… бронхитъ… надо успокоительнаго.
Берестовъ. (Оправившись.) Я попрошу у васъ позволенія не согласиться съ вашимъ мнeніемъ… Это раздраженіе слизистыхъ оболочекъ… нужно укрeпляющее.
Гардeевъ. Вы думаетеe
Берестовъ. Бордосское вино и жирный бульонъ, — вотъ это полезно.
Гардeевъ. Это зависитъ отъ организма. У меня былъ гриппъ, и мнe очень помогъ солодковый корень.
Берестовъ. Въ такомъ случаe, у васъ былъ не гриппъ.
Гардeевъ. Прошу извиненія, гриппъ.
Берестовъ. И я тоже прошу извиненія. Не довольно кашлять для того, чтобъ имeть право сказать: у меня гриппъ; у васъ просто былъ кашель.
Гардeевъ. Ну, положимъ. Я не стану спорить,
Берестовъ. И хорошо сдeлаете. Я изучилъ этотъ вопросъ.
Гардeевъ. (Перемeняя разговоръ.) Очень сожалeю, что я не могъ поeхать за-границу съ Евгеніемъ Борисовичемъ. Я бы ранeе имeлъ удовольствіе познакомиться съ вами.
Берестовъ. Это я долженъ сожалeть…
Гардeевъ. И притомъ Пиренеи — это такая великолeпная мeстность.
Берестовъ. Я попрошу у васъ позволенія не согласиться въ вашимъ мнeніемъ.
Гардeевъ. Вы тамъ былиe
Берестовъ. Нeтъ-съ, я никогда тамъ не былъ; но я себe представляю.
Гардeевъ. Помилуйте, горы, водопады.
Берестовъ. Горы! Что такое горыe Я называю ихъ порокомъ природы. Нужно лeзть къ верху или спускаться внизъ. Это ужасно утомительно. А водопады! Грязная вода, талый снeгъ… иногда они даже причиняютъ страшный безпорядокъ.
Гардeевъ. Да; но знаете, все таки живописный пейзажъ… это пріятно.