После ланча получаю книжку "История школы лорда Уильямса". Мама называла ее школой лорда Билла. Школа старая, по-настоящему старая. Основана в 1559 году, так что ей скоро будет пятьсот. Сначала в ней учились только мальчики, потом она открылась для всех. Раньше, до ликвидации аутизма, в ней был класс для страдающих аутизмом; не в нем ли я сейчас? После беспорядков и бунтов школу закрыли на пять лет. Заново ее открыла Центральная Коалиция — двадцать лет назад, с большой помпой, с новыми спортивными площадками и беговыми дорожками на присоединенной земле. Сейчас это специализированный сельскохозяйственный колледж, как и большинство средних школ.
Эми и Джазз заходят за мной после занятий. Я улыбаюсь Джаззу — он вернулся от дантиста, а значит, ехать на автобусе не придется.
— Ну? Как прошло? — спрашивает Эми.
Я пожимаю плечами.
— Скучно. Весь день сидела, ждала, что что-нибудь случится.
— Добро пожаловать в школу, — смеется Джазз.
Мы идем по тропинке между двумя кирпичными зданиями — к парковке и видавшему виды двухдверному автомобилю. Цвет этого транспортного средства преимущественно красный, но с "лоскутами" других красок.
— Леди, ваша колесница, — с поклоном объявляет Джазз.
Я пробую повернуть ручку, но из этого ничего не получается.
— Дай-ка мне, тут есть одна хитрость. — Он берется за ручку, упирается ногой в подножку и с силой дергает.
Эми садится впереди, а я забираюсь на заднее сиденье.
— А где ремень безопасности?
— Нет. Был, да порвался. Ты просто держись крепче.
Хороший совет. Джазз со скрипом и лязгом мчится по дороге и резко тормозит на углу. Меня бросает вперед, на спинку кресла, в котором сидит Эми. Хрипит коробка передач. Машина дергается и катится дальше. Большого опыта знакомства с автомобилями у меня нет, и я, может быть, не совсем справедлива, но автобус кажется предпочтительнее.
Джазз сворачивает с шоссе на петляющий проселок и останавливается перед отдельным домом в конце длинной подъездной дорожки.
— Кайле задерживаться долго нельзя, — говорит Эми. — Мама выходит на работу только завтра.
— Тогда по-быстрому, — говорит Джазз. — Автобус мы опередим.
Он снова дергает дверцу, и мы с Эми выбираемся из машины.
— Навестим моего куза, — говорит Джазз.
— Кузена, — переводит Эми.
Он стучит в дверь и открывает ее.
— Мак, ты здесь?
Мы с Эми идем следом за ним в глубь дома.
— Да. Возьмите выпить, я сейчас, — отвечает голос.
Джазз оборачивается, открывает буфет и достает несколько темных бутылок.
Я выхожу за ними в сад. То есть я знаю, что в большинстве случаев за задней дверью находится сад, да только этот не зеленый. Ни травы, ни деревьев, ни цветов. Только части автомобилей. Из-под одной груды железа и вылезает Мак. Джазз нас знакомит.
— Вот так он и мою машинку собрал, — говорит Джазз и протягивает мне бутылку. Без этикетки.
— Ты хоть раз пиво пила? — спрашивает Эми, и я замечаю, что она не пьет.
— Нет.
— Хочешь попробовать? — спрашивает Джазз. — Мак сам делает — блеск.
Я смотрю на Эми. Она пожимает плечами и морщится, давая понять, что не такой уж это и блеск.
— Ладно, давай.
Джазз открывает бутылку и протягивает мне. Я закидываю голову, и пиво ударяет в горло. Я кашляю.
— Ну, как оно? — спрашивает Джазз.
Вкус у пива горький. Я качаю головой и возвращаю бутылку.
Мак смеется.
— Пойло не для девочек — серьезная штука.
Но что бы он там ни говорил, обижаться на Мака невозможно. Ухмылка у него заразительная и немножко сумасшедшая, и при этом он смахивает на свои машины — как будто его самого собрали из разнородных кусочков. Руки и ноги длиннее, чем им полагается быть, русые волосы спутались неровными прядками, как будто он стрижет себя сам и совершенно не переживает из-за того, как выглядит, — лишь бы в глаза не лезли.
— Нам правда некогда, — говорит Эми, поглядывая на часы. — Автобус вот-вот будет.
— А, да, Дракоша! — Джазз допивает свою бутылку, потом мою и вскакивает.
Мы все выходим из дома.
— Ты точно должен садиться за руль? — тревожится Эми.
— Я в порядке.
— Не надо было пить вторую.
— Не пропадать же пиву.
— Давай я поведу, — говорю я.
Они смеются.
— Ты что, получила права в больнице? — спрашивает с улыбкой Эми.
— Нет. Но можно?
— А почему бы и не попробовать? — говорит Джазз. — Хотя бы здесь, на проселке.
Эми закатывает глаза.
— Да вы оба рехнулись. Но машина твоя…
Джазз дергает дверцу и кивает Эми.
— Забирайся. Садись сзади.
Я устраиваюсь на водительском кресле. Джазз рядом. Начинает долго и занудливо объяснять — передачи, сцепление, тормоз…
Поворачиваю ключ зажигания. Не все из того, что он говорит, понятно, но мои руки и ноги знают, что нужно делать. Сцепление, передача — выезд задним ходом на дорогу. Не слушая протестов Эми, аккуратно выкатываю на шоссе.
— У нее все получается само собой, — изумленно говорит Джазз. — Вот что значит отличный учитель.
Дело не в нем. Я помню. Главное — не задумываться и позволить рукам и ногам самим принимать решения; в них спрятана память, к которой мозг не имеет никакого отношения.
Я умею водить. И я делаю это лучше, чем Джазз.
Глава 15
— Привет, Кайла! Я — миссис Али, ассистент преподавателя. В ближайшие недели я буду помогать тебе освоиться в школе, и начнем мы с экскурсии. — Она улыбается, смотрит на меня своими большими и темными глазами и протягивает руку. Я отвечаю.
Может, сегодня будет интереснее.
Я выхожу за ней из комнаты, и мы отправляемся в обход.
Миссис Али рассказывает и показывает: вот — корпус английского языка, вот — библиотека, сельскохозяйственный центр. Математический класс, спортивные площадки и посевные участки для высаживания весной новых сортов. Древние кирпичные постройки соседствуют с относительно недавними, разбросанными на большой территории, с полянками и лабиринтом пересекающихся дорожек.
— Не беспокойся, если не сразу сможешь ориентироваться, поначалу все теряются. Я буду присматривать за тобой ближайшие несколько недель и всегда помогу.
Нет. Я не заблужусь. Карта надежно отпечаталась у меня в голове, наложилась решеткой тропинок и зданий. Но я только улыбаюсь своему гиду.
От дальней стороны школьного участка миссис Али ведет меня к административному зданию — через другие строения, мимо классов с учениками, к главному офису, заставленному письменными столами и шкафами, компьютерами и звонящими телефонами. Работают здесь человек шесть-семь, и вид у всех загнанный.
— Это Кайла Дэвис — на оформление, — сообщает всем миссис Али. Через несколько секунд из-за стены каталожных шкафов появляется высокий неулыбчивый мужчина в очках с толстыми стеклами.
— Сюда, — говорит он, и мы следуем за ним через еще одну дверь.
Оформление? Я вопросительно смотрю на миссис Али.
— Просто получишь карточку-идентификатор, — объясняет она.
Не все, однако, так просто. Сначала мои пальцы один за другим прижимают к небольшому экрану — для помещения отпечатков в цифровое хранилище данных. Потом голову крепко сжимают, и в правый глаз направляют яркий луч света — сканируют сетчатку. Моргать нельзя, и к концу процедуры на глазах выступают слезы. Задержавшийся на сетчатке призрачный послеобраз напоминает крону дерева — черное на белой стене, белое на темном полу, — потом постепенно исчезает. Фотография наконец готова. Мужчина присаживается к компьютеру, и через пару секунд машина выдает пластиковую карточку.
— Вы должны носить это постоянно. — Он просовывает ее в держатель и вешает мне на шею.
Поднимаю, смотрю. Под фотографией — мои имя и фамилия. После них красная буква "З". На губах неуверенная улыбка, вытащить которую из меня миссис Али смогла перед самой вспышкой.
— Ну вот. Теперь ты официально считаешься ученицей школы лорда Уильямса, — говорит она таким тоном, словно это какое-то достижение или сделанный мною осознанный выбор. — А теперь нам нужно вернуться в Отделение.
На этот раз мы выходим из административного здания через переднюю дверь. У входа большой каменный монумент, окруженный розовыми кустами. На постаменте выбита дата — 2048. Шесть лет назад.
— Что это? — спрашиваю я.
— Памятник. Погибшим учащимся.
Меня как будто влечет к нему. Подхожу ближе. Миссис Али тянется за мной.
На камне — перечень имен с указанием возраста. Первым значится Роберт Армстронг, 15 лет, последней — Элейн Уайзнер, 16 лет. Всего в списке имен тридцать. И все примерно моего возраста.
— Что с ними случилось?
— Они ехали классом на экскурсию в Британский музей в Лондоне, когда последовала атака АПТ. Они не были целью нападения, просто отклонились от маршрута, и автобус попал под обстрел. Выжили немногие.
Я смотрю на нее непонимающе.
— АПТ?
— Антиправительственные террористы. — Миссис Али кривит губы, как будто попробовала что-то горькое. — Идем, — говорит она.
Я иду за ней по дорожке, машинально переставляя ноги, а в голове сменяющие одна другую картины: зажатый в лондонском трафике автобус, взрывы, пламя. Крики, окровавленные руки стучат в окно… последний взрыв… И тишина.
Каменный мемориал, тернистые розы, список имен.
Миссис Али оставляет меня на стуле возле офиса.
— Подожди здесь, пока она позовет, — говорит ассистент преподавателя и исчезает за поворотом коридора.
На двери табличка — "Доктор Уинстон, педагог-психолог". Вскоре дверь открывается; из кабинета выходит ученик.
— Следующий! — доносится из комнаты женский голос.
Кому это она? Мне? Никого больше поблизости нет.
— Следующий! — повторяет тот же голос, но теперь громче. Я поднимаюсь со стула, неуверенно заглядываю в офис.
— Привет! Кайла Дэвис? Не стесняйся, входи.
Женщина улыбается. Или нет? Накрашенные ярко-красной помадой губы похожи на повернутый вверх полумесяц. Косметики на лице столько, что если она улыбнется по-настоящему, оно может треснуть.