Лен уступает Финли место впереди, а сам идет передо мной, сбавляя шаг, так что мы с ним отстаем.
— Думаю, надо поговорить, — тихо произносит он. Да, Лен помог нам сегодня, но что мне можно ему рассказать?
— Спасибо за помощь, но…
— Я узнал, что ты ищешь партнера по шахматам. Анита, не так ли?
Я останавливаюсь как вкопанная. Лен? Он контакт Эйдена из ПБВ? Лен подмигивает.
— Тебя трудно выследить, девочка.
— Вы сегодня шли за нами?
— Мне повезло. Финли одолжил мою машину. Я узнал у него, что вы идете вместе. На ключах от машины есть маячок. Итак? Что случилось?
Сначала делаю то, что обещала. Достаю из кармана снимок Мэдисон, который носила с собой с момента подачи объявления.
— Можете передать в ПБВ?
Он медлит.
— Могу. Но надежды мало, — говорит он. Откровенные слова смягчаются печалью в его глазах.
— Знаете, куда ее увезли?
— Не знаю, но догадываюсь. По дороге на Хоннистер есть рабочая тюрьма для женщин. На сланцевой шахте. Возможно, она там. Туда попадают почти все, кого забирают в нашей округе.
Я с облегчением вздыхаю.
— В тюрьме — значит, живая.
— Иногда это не лучший вариант, никто оттуда еще не возвращался. Но давай дальше, пока время не вышло. Что такое ты сделала сегодня, чтобы лордеры тобою заинтересовались?
Я не успеваю решить, что мне следует рассказывать, а что нет, потому что раздаются приветственные крики — нас догоняет еще одна группа гуляющих. Вместе идем до самой парковки, где стоят наши машины.
— Подбросить, старина? — спрашивает Финли.
— Ну и наглец, — отвечает Лен. — Вообще-то да. А с учетом того, что это, похоже, моя машина, поведу я. Большое спасибо.
Финли с неохотой протягивает ему ключи.
— Как ты сюда добрался? — спрашиваю я.
— По горам, по долам, — ухмыляется Лен.
У меня отвисает челюсть. Сколько же миль он прошел? Выглядит стариком, а вокруг нас круги нарезал.
Когда выезжаем на дорогу, Лен смотрит на меня в зеркало.
— Потенциально ты одна из новых учащихся в секции парков, не так ли? В первый же день я веду группу на прогулку, так что увидимся в понедельник. Тогда поговорим.
Он делает легкое ударение на слове "тогда". Не хочет, чтобы Финли что-нибудь знал.
Лен ведет машину в сторону Кезика, Финли между тем принимается насвистывать.
— Тебе ужасно весело, — замечаю я.
Он искоса смотрит.
— Мы их только что сделали, разве не так? Знаю, ты не хочешь рассказывать, почему они за тобою гнались, но мне все равно. Всякий раз, когда лордеры не получают того, чего хотят, я счастлив.
Понимаю, о чем он, но не чувствую радости. Мы на самом деле от них ушли? Всю дорогу до Кезика внимательно смотрю вперед, готовлюсь увидеть ее перегороженной.
Кажется, что камера прожжет дыру в моем кармане. Эйден должен получить эти снимки. Здесь доказательства: лордеры нарушают закон, они подвергают Зачистке маленьких детей. Игнорировать такое невозможно. Может, это тот случай, который заставит, наконец, всех подняться, встать вместе и сказать лордерам "хватит"?
Чувствую панику из-за того, что уникальные снимки существуют только здесь, у меня в камере. Если лордеры зададут мальчишкам правильные вопросы, то узнают, что "Лево" на их руках сфотографировали. И сделают все, чтобы найти меня. А если узнают, кто я… Я погибла.
Такие поступки противоречат инстинкту самосохранения. Но я должна выжить. Должна передать снимки Эйдену.
Мы должны рассказать обо всем и остановить это.
Глава 22
— Мы можем поговорить?
Стелла улыбается — рада, что я пришла к ней, и вид у нее при этом такой абсурдно счастливый, что в груди возникает какое-то нехорошее чувство.
— Конечно, заходи.
Я вхожу в ее офис и запираю за собой дверь.
Она удивленно вскидывает бровь.
— Похоже, дело серьезно. Все в порядке?
— Нет. Не совсем.
— А что такое?
Не знаю, что и сказать. Вообще-то чем меньше она знает, тем лучше для нее самой. Но при всей необходимости соблюдать осторожность я не могу поступить с ней так — не могу уйти, как камень в воду. Хватит.
Стелла поднимается из-за стола и подходит к стоящей у двери софе. Я сажусь рядом.
— Продолжай. Мне ты можешь рассказать все.
— Тебе это не понравится. Очень жаль, но я должна уехать.
— Уехать? — Она качает головой. — Но ты же едва приехала. Почему?
— Я практически уверена, что моя легенда раскрыта, а если и нет, то это скоро случится. Если останусь, за мной придут.
— О, Люси. Нет. Я пойду с тобой. Я…
— Нет. Так нельзя, риск слишком велик. Я буду в боˊльшей безопасности, если уйду одна, сама по себе.
Череда эмоций отражается на ее лице, и я готовлюсь к взрыву, но буря проносится, не успев начаться. Стелла опускается на продавленную софу.
— Когда? — спрашивает она шепотом.
— Не знаю. Скоро. Как только смогу кое-что устроить. Но это не навсегда. Обещаю — я буду на связи и когда-нибудь, когда ситуация изменится, вернусь и навещу тебя.
— О, Люси. Нет. Это несправедливо.
— Такова жизнь. — Получается резче, чем хотелось бы. Но ведь и правда — когда это жизнь была справедлива ко мне? Даже когда я подумала, что возвращаюсь наконец к своей настоящей семье, выяснилось, что и это все ложь.
— Но это ведь не из-за меня, правда?
— Конечно, нет.
— Расскажи мне все. Может быть, я смогу помочь.
Я качаю головой.
— Извини, но тебе лучше ничего не знать.
— Ты не доверяешь мне, — с горечью говорит Стелла.
— Дело не в этом! Но, с другой стороны, а почему я должна тебе верить? Ты лгала мне всю жизнь. — Слова выскакивают раньше, чем я успеваю их остановить.
Она отворачивается:
— Ты сама догадалась, да?
— О чем?
— О том, что я не все тебе сказала.
— А о чем еще ты мне не сказала? — наседаю я, хотя и понимаю, что планировала разговор иначе, но удержаться и не спросить не могу. Что еще от меня скрыли?
— Я в этом не виновата!
— В чем ты не виновата?
— Она заставила меня, неужели ты этого не понимаешь?
— Кто? Твоя мать? И что она заставила тебя сделать?
— Она шантажировала меня все эти годы. Заставляла молчать. Я была пленницей и все время беременности просидела под замком. Она не хотела, чтобы я с кем-то разговаривала, не пускала к тебе Дэнни, обставляя все так, будто я этого хочу. Возможно, останься я дома, моя малышка была бы жива. Но потом, когда она принесла тебя… да, она знала, чем меня взять. И я уже ничего не могла сказать, ведь так? Иначе и тебя бы забрали. В конце концов она все же меня отпустила.
— Ты о чем?
— Ни о чем. Хватит. Хочешь узнать что-то еще, открой мне свои секреты.
— Я и открыла. Пришла сказать, что должна уехать. Хотя говорить, наверно, и не стоило, потому что это опасно для тебя. Но… что сделано, то сделано.
Я поднимаюсь.
— Подожди, не уходи. Пожалуйста. Я скажу тебе. Но пообещай никому больше не рассказывать.
Останавливаюсь. Внутри снова все кипит. Что-то у нас со Стеллой… не знаю. Она меня бесит. Но как же плохо ей будет, когда я уеду. Перевожу дух, сажусь.
— Ладно. Рассказывай.
— Я выведала кое-что, сопоставила. Узнала, что делала моя мать против правительства.
— Против лордеров? — Голова идет кругом. Как же так? Ведь она сама стопроцентный лордер.
— Не совсем так. Видишь ли, в правительстве есть разные фракции. Моя мать поддерживает сторонников жесткой линии, а последний премьер-министр к таковым не относился. Ему пришлось уйти.
— Подожди. Минутку. Ты говоришь об Армстронге?
— Да, о нем. О нем и его жене, Линеа. — Стелла вздыхает. — Такие милые были люди, и…
— Ты знала их?
— Линеа и моя мать были когда-то подругами в школе. Линеа сообщила по секрету, что ее муж намерен рассказать о некоторых безобразных действиях лордеров и уйти потом в отставку. Но такой возможности ему не предоставилось.
Я в полной растерянности и ничего не понимаю.
— Невозможно. Ты говоришь о маминых родителях?
Стелла хмурится.
— Маминых? Что ты имеешь в виду?
— Меня, после того как зачистили, отдали в семью Сандры Армстронг-Дэвис.
— Ты была у Сэнди? — изумляется Стелла. — А я и не знала.
— Ты с ней знакома?
— Конечно. Еще детьми мы вместе бывали на праздниках. Но потом не общались. Я не могла. Зная, что на самом деле случилось с ее родителями…
— Но их же убили АПТ.
— Да. Но АПТ заранее знали, где они будут находиться. Каким-то образом информация попала к ним. Армстронгов подставили.
— И твоя мать стояла за этим? Господи. Ты должна была все мне рассказать. Должна!
— Нет. Я не могу! Теперь уже не могу. Слишком поздно, слишком много прошло времени. Да и что толку? Теперь это все не имеет значения. Нет.
— Послушай! Астрид шантажировала тебя, используя меня. Если меня не будет здесь и она не узнает, где я, то уже не сможет тебя шантажировать. Правильно?
— Не все так просто. Она использует против меня девочек.
Я стараюсь. Стараюсь изо всех сил. Объясняю, что, если люди не говорят то, что знают, что, если мы не выступим против лордеров, лучше никому не станет, только хуже. Что все зависит от нас, что вместе мы можем что-то сделать. Стелла не слушает, это видно.
Да только не мне жаловаться. Разве я сама слушала, когда была с Эйденом?
А если бы тогда, давным-давно, Стелла рассказала всем, что премьер-министр намерен разоблачить лордеров и уйти в отставку? Что их убило собственное правительство, не желавшее, чтобы они открывали рот? Может быть, лордеры не имели бы сейчас такой силы.
Я встаю и собираюсь уйти.
— Подожди. У меня есть последняя просьба. Можно взять твою камеру?
— Мою камеру? Зачем?
Она качает головой.
— Я верну ее тебе. Просто хочу сделать копии нескольких фотографий, твоих и наших.
Не сразу, но все же соглашаюсь.
— Хорошо, сейчас принесу. — Я выхожу из комнаты, надеясь, что Стелла не заметила предательскую выпуклость, выдававшую присутствие упомянутой камеры в кармане.