— И как их компромисс связан с моим "Лево"?
— "Свободное Королевство" выступало за то, чтобы мы обеспечили бедняжкам Зачищенным приемлемые условия; лордеры требовали позаботиться о том, чтобы они не вернулись к прежним привычкам. Ответ? "Лево". Живи счастливо. Ничего плохого ты не сделаешь. Обе стороны довольны, поскольку получили желаемое.
— Ха. Понятно, что им не приходилось носить эти браслеты.
Мама снова смеется.
— Верно.
— А тебе пришлось выбирать? Между папой и мамой.
— Прежде всего, я старалась сохранить мир дома, а потому занимала выжидательную позицию. Потом…
— Потом?
Она долго не отвечает, и я уже думаю, что не ответит. Наконец поворачивается ко мне, и ее глаза блестят.
— Я, можно сказать, слезла с забора, когда они умерли.
Мы уже рядом с пунктом досмотра. Обе молчим. Ее родители погибли, когда террорист бросил бомбу в их машину. О чем бы мама ни думала только что, в душе я не сомневаюсь, в какую сторону от забора она побежала тогда. Конечно, к лордерам. Иначе просто быть не могло.
Пока идет досмотр, я незаметно наблюдаю за ней. Есть в ней что-то, что идет дальше слов. Как и прежде, лордеры признают ее и демонстрируют почтительность и уважение, которых не видно в их отношении к другим. Мама не возражает, но ей это не нравится.
О чем она умолчала?
Доктор Лизандер стучит по экрану и поднимает голову.
— Вижу, во время нападения на прошлой неделе ты поднялась на десятый этаж. Потом твой уровень упал так, что пришлось колоть успокоительное. Расскажи, что случилось.
Вот так. Сразу к сути дела.
— Я попробовала, как вы и сказали, пройти к сестринскому посту, но свет погас, а сестра…
Я останавливаюсь. Не хочу об этом думать.
— О сестре я знаю, — говорит доктор Лизандер. — Для тебя это, наверно, было шоком. Однако сознание ты не потеряла.
— Нет. Я поднялась по лестнице на десятый этаж. Сама не знаю почему.
— Ты знакома с этим местом лучше всего, так что действовала понятно и логично. Интересно другое, почему твои уровни упали потом, когда ты прошла через все и оказалась наконец в безопасности?
Ответ очевиден — из-за Феб. Но сказать это я не могу и потому только пожимаю плечами.
— Может, когда остановилась, тогда все и навалилось.
Доктор Лизандер задумчиво склоняет голову.
— Может быть. — Полной уверенности в ее голосе не слышно, как будто она знает, что за моим объяснением кроется что-то еще.
— А как вы? Я беспокоилась. — Я не притворяюсь. Доктор Лизандер наверняка стала бы мишенью для террористов.
Черты ее лица смягчаются.
— Спасибо, Кайла. Ценю твою заботу. Все обошлось. Меня и еще нескольких человек отвели в безопасное место, где о нас позаботились.
— Но почему они не забрали заодно и ту медсестру? Вы знали ее?
— Знала. Ее звали Анджела. — В глазах — тень печали. — Иногда приходится выбирать.
— Но…
— Достаточно, Кайла. Мне нужно спросить тебя кое о чем. Ты все выяснила?
— Что?
— Ты выяснила все, что хотела?
У меня холодеет в животе. Она знает. Непонятно откуда, но знает. Знает, что я залезала в ее компьютер. Сижу молча, и страх вяжет внутренности в узелки. Представляю, как восприняли бы это лордеры.
— Да, Кайла, я видела, что ты сделала. В кабинете есть камера, понимаешь? Я просматриваю ее иногда. А компьютер показывает, какие файлы открывались и закрывались. — Доктор Лизандер спокойно откидывается на спинку кресла. — Но сейчас я выключила камеру и удалила ту запись. Никто ничего не узнает. Ну же, разверни стул, и мы посмотрим вместе.
У меня отваливается челюсть.
— Давай, Кайла.
Я перехожу со стулом на другую сторону от стола, и она один за другим открывает те же, что и я, файлы и дает пояснения: прием; сканирование мозга; операция. Потом мы переходим к разделу, забыть который я не могу до сих пор, "Рекомендации".
— Вот здесь… "совет рекомендует терминацию; доктор Лизандер против". Что это значит?
— Правление больницы беспокоили твои кошмары и способности контроля. Они считали, что выпускать тебя из-под наблюдения опасно, что ты можешь представлять угрозу как для себя самой, так и для других.
— И вы настояли на своем. Вы не согласились с ними.
— Да, настояла. Но они были правы. Уж по крайней мере для себя ты точно представляешь угрозу.
— Не понимаю. Тогда почему вы меня выпустили?
Она пожимает плечами.
— Я убедила себя, что ты заслужила шанс. И мне, конечно, было интересно посмотреть, как ты справишься. Но самое главное, я хотела изучать тебя, посмотреть, что с тобой случится.
— Изучать… как крысу в клетке.
Доктор Лизандер невесело усмехается.
— Скорее как крысу, выпущенную из клетки.
— Но зачем вам изучать меня?
— Ты не такая, как остальные. В тебе есть что-то другое, особенное, и я хочу понять, что это. Может быть, что-то пошло не так во время операции. Хотя все твои тесты и сканы в порядке. Тем не менее что-то есть… Здесь только мы вдвоем, ты и я. Больше никого. Можешь сказать мне?
— Я не знаю, что вы имеете в виду.
Она вскидывает бровь.
— Хочешь узнать что-то еще? Я помогу тебе удовлетворить твое любопытство, и тогда, может быть, ты поможешь с тем же самым мне.
Заманчиво. Сколько вопросов можно было бы задать, но нельзя. Спрашивать опасно. Я должна быть образцовой Зачищенной; я сказала Бену, что выбрала для себя вот такой курс. "Спроси".
— Кто такие Зачищенные? Да, я знаю, что Зачищенные — осужденные преступники. Но кто еще?
— А почему ты думаешь, что кто-то еще подвергается Зачистке? Это было бы незаконно.
Я смотрю на нее и не отвечаю.
Она задумчиво кивает.
— Ты восприимчива. Интересно, что ты задала именно этот вопрос. И не просто интересно, а даже удивительно. Почему ты спрашиваешь об этом?
— Я знаю нескольких человек, тоже Зачищенных, которых не могу представить нарушителями закона.
— Жизнь, Кайла, бывает иногда очень трудной. Порой людям требуется помощь, и мы предоставляем такую помощь.
— Не понимаю.
Доктор Лизандер колеблется.
— Вот тебе пример — твоя сестра. Как там ее зовут? Я узнала ее в тот день, когда она ждала тебя.
— Эми? А почему вы ее помните?
— Разговаривая с тобой об этом, я нарушаю сразу несколько десятков законов. — Она стучит по экрану, и на нем появляется лицо Эми — Эми 9612. Открывает раздел "Прием". Еще одна фотография, но не моя. Эми. Здесь она на несколько лет младше, но с характерной улыбкой: ее ждет Зачистка, и она счастлива. Доктор Лизандер вводит пароль, и теперь я понимаю, почему не смогла пройти дальше: у меня пароля не было.
— Видишь, здесь? "Пациент 9612 обратился в больничное учреждение с просьбой подвергнуться операции по смене личности. В результате обследования признана подходящим кандидатом по программе СЛЖН".
Я качаю головой.
— Этого не может быть. Здесь что-то не так. Как может кто-то пожелать смены личности? Зачем это нужно? — Я дергаю "Лево", и в висок ударяет такая боль, что глаза мгновенно застилают слезы.
— СЛЖН — это программа "Смена личности жертвам насилия". Некоторые молодые люди настолько изломаны в раннем возрасте, что существует лишь один способ сделать из них полезных членов общества — порвать цепь насилия, не допустить передачи традиции жестокости от них к детям — отнять боль. Сделать так, словно ее не было.
— Что же такого плохого было в ее жизни, что она захотела все забыть?
— Я помню ее, потому что сама проводила осмотр. Эми была очень расстроена. Видишь ли, в тринадцать лет ее изнасиловали, и у нее родился ребенок. Малыша власти забрали, и совершенно правильно сделали, учитывая обстоятельства. Но сама Эми совладать со всем этим не могла.
Ох, Эми… Я не могу это принять, не могу поверить, что с ней случилось такое… что такое вообще могло случиться с кем бы то ни было. Доктор Лизандер изложила факты своим обычным, сухим, спокойным и четким голосом. Однако в ее глазах я вижу ужас. Ее собственный ужас оттого, что произошло с Эми. Вот почему она не захотела разговаривать с Эми, когда та приехала со мной. Ей не хотелось об этом думать.
— Эми пришла сюда за год до того, как мы начали регулярно рассматривать такого рода случаи с точки зрения смены личности. Для людей вроде нее Зачистка — благо и милосердие. Жизненно важно предотвратить повторение таких трагедий в будущих поколениях. Это пойдет на пользу всем и каждому.
— Зачем вы рассказываете мне об Эми? — шепотом спрашиваю я.
— Потому что знаю — ты в силах это вынести. Это поможет тебе понять, чем мы занимаемся, и я знаю, что ты сохранишь все, что узнала, при себе.
— Если бы Эми знала… — Я умолкаю. Если она предпочла не помнить, зачем напоминать?
— Она может узнать, — говорит доктор Лизандер. — Если захочет.
— Что? Хотите сказать, надо лишь спросить, и получишь ответ?
— Не сейчас. Когда тебе исполнится двадцать один и когда с тебя снимут "Лево", вот тогда ты получишь право знать. Если захочешь. Никаких уточняющих деталей — ни имен, ни мест, ничего такого. Только факты. Почему тебя зачистили. Что ты сделала или чего не сделала. Но вообще-то, к этому времени почти никто ничего не хочет знать. Люди желают одного: жить дальше, а неприятности оставить в прошлом. А ты?
— Что я? — переспрашиваю я, хотя и понимаю, что она имеет в виду.
— Ты хочешь знать? Хочешь, чтобы я открыла твой файл, ввела пароль и посмотрела, о чем там речь?
Я отступаю и качаю головой. Не хочу. "А ведь хочешь".
— На сегодня достаточно. Надеюсь, за следующую неделю ты все как следует обдумаешь и вернешь мне должок, ответив на некоторые мои вопросы. А теперь иди.
Столько сегодня свалилось новостей. Сначала мама с рассказом о родителях, правительстве и компромиссах.
Потом доктор Лизандер, которой нужно что-то от меня. Кайла — другая.
Но зачем? Я не могу ответить на ее вопросы, когда не могу найти ответы. Что происходит? И, самое главное, зачем она рассказала мне об Эми? Я не хочу этого знать, не хочу. И постоянно об этом думаю. Да, я получила доказательство своей правоты — Эми не сделала ничего плохого, чтобы заслужить Зачистку. Она сама попросила об этом.