— Успокойся, песик!
Я стучу в переднюю дверь и жду. Никто не отвечает.
Не вернулся со школьной экскурсии?
Скай, когда я подошла, вертелся возле гаража. Иду туда. Стучу.
И снова никакого ответа. Прислушиваюсь… Вроде бы что-то есть… какой-то слабый звук.
Толкаю дверь — заперта. Стучу снова.
— Бен?
На этот раз отчетливо слышны шаги, звякает ключ. Дверь открывается.
— Кайла? Ты что тут делаешь? — Он выглядывает на улицу, хватает меня за руку и втягивает в гараж. Скай пытается последовать за мной, но его не пускают. Дверь захлопывается, Бен снова поворачивает ключ в замке.
Он не в школьной форме. И глаза какие-то неестественно яркие.
— Ты разве не был на экскурсии с классом?
— Должен был, но решил устроить выходной.
— Нарвешься на неприятности.
— Это вряд ли. На следующей неделе меня здесь уже не будет. — Он улыбается. — Рад, что ты здесь. Хотя бы можем попрощаться.
И тут только я замечаю разложенное оборудование, защитные очки. Полотенца. Пухлый рюкзак, как будто Бен собрался куда-то.
Я холодею от страха, превращаюсь в лед. Отстраняюсь и отступаю.
— Нет, Бен, нет! Ты же не собираешься сделать это сейчас?
— А что толку ждать? Мама уехала к моей тете. Папа уже там. Лучшего момента не будет.
Я качаю головой, дрожу от холода и чувствую, как пощипывает от слез в глазах.
— Пожалуйста, не надо. Не делай этого. Не оставляй меня.
— Шшшш… Все будет хорошо. Придет день, и я вернусь за тобой.
— Мертвый не вернешься.
Бен смеется.
— Что-нибудь придумаю. — Он цепляет мой мизинец своим. — Обещание на мизинчиках нарушить нельзя. Обещаю, Кайла, мы будем вместе.
Бен наклоняется, коротко касается моих губ и уже выпрямляется, но я обнимаю его за шею, притягиваю к себе и целую снова и снова, желая только одного: задержаться, продлить хотя бы это мгновение. Его рука обнимает меня крепче и крепче, и я закрываю глаза и льну к нему. Почему все так трудно? Почему нельзя оставить все как есть?
Он опускает руку.
— Уходи, Кайла. Уходи.
Я качаю головой. Его нужно остановить. Убедить.
— Подожди. Пожалуйста. Хотя бы поговори с Эйденом. Может, расскажет, как они это делали.
— Нет, Кайла, все это мы уже проходили.
Думай. Надо показать, насколько это глупо, убедить, что план может не сработать.
— Скажи мне, что именно ты намерен сделать.
Бен кивает на новый режущий станок, который, как считается, режет любой металл.
Я качаю головой.
— Нет. Не сработает. Крепче алмаза нет ничего.
Он задумчиво склоняет голову. Переходит к другому верстаку и берет старенькую одноручную шлифовальную машину.
— Есть и такой. Здесь диск с алмазным напылением.
— Ничего не выйдет. Ты просто не сможешь резать "Лево", держа инструмент одной рукой. Особенно когда почувствуешь боль.
Бен находит винтовой зажим.
— Вот так должно получиться. Сейчас закреплю его на верстаке. Пожалуйста, Кайла, уходи.
— Я останусь. И ты мне не запретишь, — говорю я, потому что не нахожу других слов, тех, которые открыли бы ему глаза, заставили отказаться от безумного плана. Снова смотрю на него, вижу его глаза и умолкаю. Бесполезно. Что бы я ни сказала, все неважно. Бен уже принял решение.
Опускаю голову и вдруг застываю от шока: мне придется ему помочь. Придется. Дело нужно сделать быстро. Бен начнет и не сможет закончить, а значит, умрет от ужасной боли. Если я не могу остановить его, то должна помочь.
Поднимаю голову, вытираю слезы. Приказываю себе успокоиться, хотя внутри все кричит: НЕТ, НЕТ, НЕТ…
— Я это сделаю. Я разрежу твой "Лево".
— Нет. Так не пойдет, Кайла. Уходи.
— Слушай. Я знаю, как этим пользоваться. — Я поднимаю шлифовальную машину. Держать ее удобно. Конечно, ручным инструментом работать труднее, чем той, стационарной, машиной, которая была в моем сне, но принцип одинаковый. — Так будет намного безопаснее. В одиночку ты не справишься.
— Я не могу подвергать тебя такому испытанию. Нет, Кайла.
— Повторяю, я смогу. — Закрепляю зажим, вставляю какую-то железку, затягиваю, надеваю защитные очки и включаю машину. Звук тот же, что и во сне. Стискиваю зубы, сдерживая крик, и провожу ровную линию.
— Рука твердая. Впечатляет. Но…
— Никаких "но". Или я помогаю тебе, или не будет ничего. Я не позволю тебе сделать это самому. Не позволю умереть в одиночку.
Он смотрит мне в глаза и медленно качает головой.
— Разреши мне помочь тебе. Ты же понимаешь, так будет лучше.
— Это как-то неправильно.
— Тогда откажись! Не делай ничего! — Я предпринимаю последнюю попытку, но он качает головой, и мои слова падают, как листья.
— Да, пожалуй, что лучше, — нехотя признает Бен. — Но ты уверена, что справишься? Уверена, что хочешь?
— Да.
— Ладно, — говорит он после паузы и протягивает таблетку "пилюли счастья". — По крайней мере, возьми эту штуку.
— Нет.
— Нельзя, чтобы ты вырубилась на полпути.
Наверно, он прав. Что, если уровень упадет и я не смогу удержать инструмент?
— Давай. — Я проглатываю таблетку и запиваю водой из стакана. Бен бросает в рот сразу несколько. — А не опасно так много сразу?
Он пожимает плечами.
— Лучше слишком много, чем слишком мало.
Уже через несколько секунд на коже у него проступает пот, зрачки расширяются. Как у того мальчишки из моего сна.
Мой сон…
— Виски. У вас есть?
— Думаю, что да. А что?
— Помогает смягчить шок.
Прямо из гаража Бен проходит в дом и вскоре возвращается с бутылкой. Отпивает пару глотков, закашливается и морщится.
— Какая дрянь.
— Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста. Еще не поздно все отменить.
— Я сделаю все один. Возвращайся домой, Кайла.
— Нет! Раз уж ты так решил, я помогу. Но слушай, Бен. Как только диск коснется "Лево", пути назад уже не будет. Чтобы остановить боль, придется идти до конца.
— Да. И что бы я ни говорил, продолжай.
— Будешь кричать, соседи могут услышать.
— Ты не услышишь ни звука.
— Ты кем себя считаешь, суперменом?
— Супер-Беном! — Он смеется и садится на стул рядом с верстаком, зажимает браслет. Лицо искажает гримаса боли. — Кайла, на случай, если что-то сорвется, я хочу, чтобы все выглядело так, будто я сделал это в одиночку. Что бы ни случилось, ты держишься в стороне. Пообещай. А если тебя застанут здесь, скажи, что все так и было. Пообещай!
— Хорошо. Обещаю.
— Надень перчатки. Вон там. Протри ручку, кнопки, все, до чего дотрагивалась.
Я надеваю перчатки, делаю все как сказано.
— Готово?
— Подожди.
— Да? — Я еще надеюсь услышать, что он скажет "Стоп. Я передумал".
— Кайла, что бы со мной ни случилось, я люблю тебя. И всегда буду любить. — Да, он проглотил столько "пилюль счастья", что готов и какого-нибудь лордера записать в друзья, да еще и виски выпил. Да, он плохо соображает, где находится и что говорит. Но выглядит все по-настоящему.
Я смотрю на него и хочу сказать, что тоже люблю его, но слова застревают в горле.
— Начинай! — говорит Бен.
Я как будто снова во сне, в том моем жутком сне. Я — не я. Я — та девушка в кошмаре: спокойная, собранная, готовая на все. Откуда она? Я беру инструмент, отжимаю кнопку предохранителя и нажимаю кнопку "вкл." Теперь все нужно сделать быстро.
Диск начинает с воем вертеться.
Смотрю на Бена. Он кивает и шепчет:
— Давай.
Диск касается "Лево", и искры разлетаются во все стороны.
В отличие от паренька в моем сне, Бен не кричит. Но лицо его искажено, пот проступает крупными каплями, и я стараюсь не смотреть на него. "Будь внимательна, смотри на диск, держи крепко".
Скай, которого с Беном связывает давнее и взаимное обожание, начинает тихонько повизгивать и скрестись за дверью, а потом бросается на нее.
Искры летят, а я, начав, уже не могу остановиться. Диск дергается, и машина разогрелась так, что обжигает даже сквозь перчатки, и держать ее становится все труднее. Из уголка рта у Бена стекает струйка крови, тело сотрясают конвульсии, но он не пытается отступить и не издает ни звука.
От браслета остается тонкая полоска. Она сопротивляется, дрожит, а потом… хрум. Все. Я нажимаю кнопку и убираю машину, но мгновением раньше дрожащая рука Бена касается диска. Я вижу кровь, торопливо ослабляю зажим и, схватив полотенце, туго перетягиваю запястье.
— Бен? Бен! — Я трясу его, но Бен обмяк и лишился чувств, а на губах пузырится кровь. Прикусил язык? Он уже сползает со стула. Я стаскиваю перчатки, швыряю их в угол и проверяю пульс на шее. Прерывистый.
За дверью скулит Скай. Звук мотора. Дверь гаража вздрагивает, потом открывается.
Мама Бена.
— Забыла прихватить… — начинает она и останавливается, увидев лежащего у меня на руках Бена. — Что случилось?
По лицу текут слезы. Я трясу головой и не могу выговорить ни слова.
"Скажи ей то, о чем говорил Бен".
— Я п-п-п-пришла и нашла его… вот таким.
Она отталкивает меня, отворачивает промокшее полотенце и видит… Кровь отступает с ее лица.
— "Лево" нет… — Она поворачивается ко мне. — Что произошло?
Я беспомощно пожимаю плечами. Лги.
— Не знаю. Должно быть, срезал.
Конвульсии встряхивают обмякшее тело. Раз. И еще раз. Судороги? О господи, нет. Повреждение "Лево" вызывает судороги и смерть. Нам всегда так говорили. Не сработало!
Мать Бена достает из кармана телефон и вызывает "Скорую помощь".
— Уходи отсюда, Кайла. Уходи.
Меня бьет дрожь. Слабость. Таблетка не помогает, уровень быстро падает. "Лево" вибрирует.
— Уходи! Я не хочу знать, что здесь случилось на самом деле. Но сейчас — уходи. Пока они не приехали.
Но я не могу оставить его. Не могу.
— Уходи. Он сказал бы тебе то же самое.
"Да, он так и сказал".
Бреду к двери и слышу вдалеке вой сирен.
— Не туда. Через заднюю дверь. И дальше по дорожке вдоль канала. Быстрее!