Выхожу через заднюю дверь. Иду по саду за домом, протискиваюсь в калитку. Дальше — дорожка вдоль канала. Тащусь, не чувствуя под собой ног. Считаю дома. Четвертый. Не здесь ли живет приятель Джазза?
Музыка в доме грохочет так, что земля дрожит. Я стучу в заднюю дверь, но ответа нет. Толкаю… переступаю порог…
Джазз смотрит на меня и выключает проигрыватель. И тут они слышат сирены. Видят слезы на моем лице.
Джазз обнимает меня за плечи.
— Кайла? Что случилось?
К прежним сиренам добавляется еще одна, но звучит она диссонансом, слишком пронзительно и громко.
Лги.
— Б-б-б-бен… Он срезал "Лево", — шепчу я.
— Но ведь это невозможно.
— Я тоже так думала. Даже если не отключишься, тебя убьет боль. Или судороги. — Картина стоит перед глазами, и стереть ее не получается, как я ни пытаюсь. Бен…
В окно видно, что на дорожке возле дома Бена стоят две "Скорые". Что это значит? Если Бен… Я отворачиваюсь, сглатываю. Мысли путаются, уходят от худшего, что могло случиться, но одна картина стоит перед глазами, и у меня нет для нее слов: бьющееся в конвульсиях тело Бена на полу, перекошенное болью лицо.
Еще одна сирена подает голос издалека, но тон ее иной, не такой, как у "Скорой", пронзительный, и он резонирует в голове, подгоняет сердце и рассыпает льдинки по коже.
Прячься! Быстрее!
Но я стою как вкопанная у окна.
Пронзительный вой еще ближе, и вот из-за угла появляется длинный черный фургон. Никаких надписей или эмблем, только синяя "мигалка" впереди. Я отпрыгиваю от окна и отталкиваю стоящих у меня за спиной Джазза и Йена.
— Что там? — спрашивает Джазз.
— Лордеры, — говорю я, чувствуя предательскую слабость в коленях и тошноту под ложечкой. Парамедики вызвали лордеров. Им доверять нельзя.
— Нам надо убираться отсюда, — говорит Джазз. — Прямо сейчас.
Мне холодно. Я как будто застряла в ледяной ловушке. "Лево" жужжит, и Джазз берет меня за руку и проверяет показания.
4.4.
Одной пилюли оказалось недостаточно.
— Дело дрянь. Кайла, чем я могу помочь? — с тревогой спрашивает Джазз.
— Уже ничем. Поздно.
Обхватываю себя руками. Я должна была его остановить. Во всем моя вина.
3.8.
Я оставила его там… просто бросила…
3.5.
Истекающего кровью, умирающего, я предала его… сбежала от него…
— Нет, Кайла… — Джазз добавляет крепкое словцо. — Не здесь и не сейчас. Идем. — Он ведет меня к задней двери, предупреждая на ходу Йена: — Нас здесь не было.
— Кого вас? — уточняет Йен. — Я дам знать, если узнаю что-нибудь о Бене.
Джазз едва ли не тащит меня к забору, открывает ворота, выводит на дорожку.
3.2.
— Беги! — говорит он.
— Что?
— Беги. Как если бы от этого зависела твоя жизнь.
"Может быть, и зависит".
Бежать? Сейчас? Я смотрю на ноги, приказываю им двигаться, делаю несколько неуклюжих шагов, прибавляю… И в какой-то момент ритм берет власть надо мной.
— Быстрее! — требует Джазз. — Ты можешь быстрее, я знаю.
Беги, как будто тебя преследуют лордеры. Жми вовсю, словно тебя вот-вот схватит Уэйн Бест. Я вызываю из памяти уродливую физиономию Уэйна, и ноги, похоже, получают заряд энергии.
Джазз хватает меня за запястье — 3.9.
— Мало. Прибавь.
Мы бежим и бежим. Джазз к такому не привык, и ему особенно тяжело. Быстрее. Перед глазами по-прежнему Бен. Что с ним? Забрали ли его лордеры? Если да, то, может быть, худший вариант лучше? Что с ним? Незнание гложет изнутри. Я хочу остановиться, упасть и заплакать, но как только сбавляю шаг, Джазз толкает сзади, заставляя бежать и бежать.
Чудесные, мягкие глаза Бена, и вот это. Что же случилось с тобой?
Йен узнает и расскажет.
Да.
Беги, беги…
Мы возвращаемся к машине, когда уже смеркается.
— Уровень? — спрашивает Джазз.
Проверяю.
— 5.2. А как ты понял, что мне надо бежать?
Джазз пожимает плечами.
— Бен что-то такое однажды сказал.
Бен.
— Пошли. Отвезем тебя домой. — Джазз выглядывает на дорогу, но остается в тени. Ни "Скорых", ни лордеров не видно.
— Похоже, чисто.
Бен.
К тому времени, когда Джазз останавливается у дома, "Лево" снова начинает вибрировать.
— Держись, Кайла. Ну же, ты сможешь.
Я беспомощно качаю головой. Уровень летит вниз.
— Пора предстать перед Дракошей. Вперед.
Он едва ли не несет меня к двери, но не успевает постучать.
— Какого черта ты… — начинает мама и, увидев мое лицо, останавливается. — Входи, входи…
Джазз помогает устроить меня на диване.
Бззз…
3.1.
Бен…
Глава 46
Это конец. Мой мир наполнен болью, и, кроме боли, в нем ничего больше нет. Пульсирующая, пропитанная кровью боль, сдавившая тисками все, что я есть, все, чем была, и все, чем могу быть.
Темнота постепенно рассеивается. Я ощущаю, что лежу на полу. Голоса. Бен…
Укол в руку. Тепло разливается по венам, растекается по всему телу. Оно не уносит боль — эту боль унести не может ничто. Оно просто отвлекает меня от нее. Я открываю глаза.
— Ну, привет, — говорит мама и улыбается. — Вернулась.
— Ммм? — спрашиваю я, и все снова уходит в темноту.
— Бен! Вернулся.
Он улыбается.
— Не мог уйти не попрощавшись. — Он становится на колени.
— Не оставляй меня. Пожалуйста, не уходи. — На глаза наворачиваются слезы.
— Я не могу остаться, поздно. — Он снова улыбается, но только губами — глаза печальны. — Крепись, Кайла. — Он наклоняется, легко касается губами моих губ… Наш третий поцелуй.
Отстраняется. Я вижу струящийся сквозь него свет.
— Прощай, Кайла. — Голос тихий и нежный, и слова уплывают в молчание.
И вот его уже нет.
Наш последний поцелуй.
— Бен! — выкрикиваю его имя, пытаюсь сесть и… заваливаюсь на спину. Я в постели. В своей. В ногах Себастиан. Дверь приоткрыта, и из коридора сочится тусклый свет.
— Кайла? — Мама сидит рядом с кроватью на стуле. — Ну, привет. — Лицо у нее бледное, усталое. Я снова пытаюсь сесть, но волны боли тут же бьют в затылок. — Лежи смирно.
— Что с Беном?
— Об этом сейчас не беспокойся.
Стараюсь собраться с мыслями — и снова боль. Но за пределами моего мира есть что-то, что я должна знать.
— Скажи, — прошу я и ощущаю прохладную сырость на щеках.
— Тише. Домой тебя привез Джазз, и ты отключилась сразу же за порогом. Больше я ничего не знаю.
— "Скорую" вызывали? — шепотом спрашиваю я.
— Конечно. Тебе сделали два укола. Ты на секунду пришла в себя, а потом потеряла сознание.
Опасность.
Я закрываю глаза. Они узнают. Лордеры. Узнают, что я была там, у Бена. Парамедики сообщат, что я отключалась, а Бен — мой друг. Сложить два и два нетрудно.
Меня снова затягивает мрак.
Когда я открываю глаза при следующем пробуждении, в щелку между шторами заглядывает солнце, и в комнате никого больше нет. Мне удается сесть. Пульсирующая в голове боль притупилась, но не ослабела, и тошнота не отступает. Только не сейчас. Я сглатываю и делаю глубокий вдох.
Снизу доносится приглушенный шум. Голоса? Мама и кто-то еще.
Выскальзываю из-под простыни и, держась за стенку, добираюсь до окна. Внизу, на подъездной дорожке, черный фургон.
Лордеры.
Заряд адреналина бьет в кровь. Беги. Но сил едва хватает на то, чтобы оставаться на ногах. Возвращаюсь в постель. Самое лучшее, что я могу сейчас сделать, это сыграть мертвеца. Шаги по лестнице… дверь открывается.
— Кайла? — негромко спрашивает мама. Я не шевелюсь. — Говорю же вам, она спит. Это не может подождать?
— Нет. Разбудите ее, или я сделаю это сам. — Холодный мужской голос.
Шаги через комнату. Мамина рука на моей щеке.
Я моргаю, хнычу. Мама пристально, как будто хочет сказать что-то, смотрит мне в глаза. Что? У двери двое громил в сером. Закрой глаза. Что она сказала им? Что им известно? Если наши рассказы не совпадут…
Опасность.
— Не понимаю, почему вам так нужно говорить о ней сейчас. Бедняжка еще не оправилась. Повторяю, она беспокоилась из-за того, что этого Бена нет в школе, поэтому…
Этот Бен… Произнесено неодобрительно.
— Хватит! Разбудите ее. — Звучит как предупреждение.
— Кайла, милая, проснись. Ну же, будь умницей.
И снова скрытые послания. Мама подсказывает, как нужно сыграть. Глупая девчонка… отправилась к Бену… ей Бен не нравится.
Спасибо, мама.
Поворачиваюсь. Открываю глаза. Улыбаюсь сонной, глуповатой улыбкой. Моргаю.
— Живот болит, — жалуюсь я.
— Бедненькая. Послушай. Эти джентльмены хотят задать тебе несколько вопросов. Давай я помогу тебе сесть. — Мама возится с подушками. — Расскажи им то, что рассказывала мне. — Еще одно скрытое послание? Рассказать то, что знает она? Еще бы вспомнить, что она знает, а что нет.
Надевай маску. Я вызываю из памяти Себастиана и то выражение, что было в больнице на лице Феб: открытое, блаженное. Вешаю улыбку, которая соскальзывает при повороте головы.
— Да, мам. — Я поворачиваюсь к нетерпеливо переминающимся у двери мужчинам. Похоже, ждать они не привыкли. Может быть, и ждут лишь потому, что знают, чья мама дочь. И будь иначе, меня бы без церемоний увезли из дома и допросили в другом месте.
Младший из двоих заглядывает в нетбук.
— Вы — Кайла Дэвис?
— Да.
— Почему вы отключились вчера?
И даже не спрашивает, что случилось? Я удивлена, но стараюсь не подать виду.
— Я очень расстроилась. Мой друг, Бен, не пришел в школу, и другой друг отвез меня к нему домой — узнать, все ли в порядке.
— Другой друг? — спрашивает опять же тот, что помоложе. Время от времени он уважительно поглядывает на маму. Но беспокойство вызывает другой, постарше, поза которого говорит, что начальник здесь он.
Отвечать? Мама знала.
— Джазз Маккензи… Джейсон. Вообще-то он друг моей сестры, но присматривает и за мной.