Стивен Джобс: Нарцисс из Кремниевой долины — страница 79 из 87

А кто хочет спасаться — плывёт,

Ибо время пришло перемен...


Джобс это видел.

Глава девятая«БЕДНЫЙ МЁРТВЫЙ ЦВЕТОК...»

1


Талант, богатство, независимость — привлекают.

Со всех точек зрения. Самых разных людей. Самые разные «органы».

18 марта 2008 года Стивена Джобса вызвали в Комиссию по ценным бумагам и биржам (Security and Exchange Commission, SEC). Разумеется, комиссию интересовали вовсе не технические его идеи.

«Представитель SEC. Возвращаясь к прошлому, хотим понять кое-что. Поначалу вы вернулись в “Apple” как консультант, а не как президент?

Джобс. Когда “Apple” приобрела NeXT, она («Apple». — Г. Л., С. С.) находилась в ужасном состоянии. Я пытался помочь “Apple”, обеспечивая работу в этой компании тем сотрудникам NeXT, которые могли быть ей наиболее полезными. В этом заключалась моя основная роль.

Представитель SEC. Совет директоров уволил Гилберта Амелио?

Джобс. Да.

Представитель SEC. И тогда вы стали президентом?

Джобс. Нет. В то время я был озабочен выходом компании “Pixar” на биржу. Мне не было известно случаев, когда одно и то же лицо возглавляло бы одновременно две компании. У меня складывалось впечатление, что, если я приму пост президента “Apple”, акционеры и служащие “Pixar” могут решить, что я их бросаю.

Представитель SEC.

Джобс. Я не мог так поступить. Поэтому принял пост исполняющего обязанности президента “Apple”. Предполагалось, что в течение девяноста дней я помогу компании найти постоянного президента.

Представитель SEC. И как прошли поиски?

Джобс. Меня постигла неудача.

Представитель SEC. Вы хотите сказать, что не нашли никого, кто подходил бы для этой работы?

Джобс. Да, именно так. Дела “Apple” шли плохо, всё это знали. К тому же кандидаты, которых нам предлагали агентства по найму [для высших кадров], были не особо талантливыми.

Представитель SEC. То есть они были не в состоянии преобразовать “Apple”?

Джобс. Именно так.

Представитель SEC. А что произошло по истечении девяноста дней?

Джобс. Я остался в компании “Apple” и сохранял должность исполняющего обязанности президента много лет».

После такого вступления сотрудники комиссии принялись задавать вопросы об акциях, которые распределялись среди высшего руководства «Apple» в октябре 2000 года. Да, подтвердил Джобс, такие акции распространялись. И сыграли свою роль. Роль «позолоченных наручников».

«Джобс. Положение “Apple” было крайне неустойчивым. Меня это беспокоило, поскольку Майкл Делл, один из наших главных конкурентов, пытался переманить в Техас ещё и Фреда Андерсона, нашего финансового директора. Я боялся, что мы потеряем своих руководящих специалистов из-за нашей экономической ситуации и из-за активности конкурентов. Сотрудники, которых пытались переманить, играли в “Apple” ключевую роль.

Представитель SEC. Кто были эти ключевые лица?

Джобс. Тимоти Кук, вице-президент по текущим операциям, Фред Андерсон, финансовый директор, Джон Рубинштейн, ответственный за аппаратное производство, а также Эви Теванян, ответственный за программное обеспечение. Забыл ли я кого-нибудь? Возможно. Но главная забота была в этих людях. Юридический отдел “Apple” оказался не в состоянии оформить передачу “подарочных” акций в требуемый момент, время ушло, курс поднялся. Именно по этой причине решено было датировать передачу акций задним числом: вместо 7 февраля 17 января. В результате лица, о которых мы говорим, смогли получить прибыль. Они были нужны компании».

Другая часть досье, заведённого на Джобса, касалась октября 2000 года.

Как известно, в течение первых трёх лет возвращения в «Apple» Джобс не хотел получать никакой зарплаты, кроме символической — один доллар в год. Однако в январе 2000 года, после того как он объявил, что готов принять должность президента, совет директоров предложил Джобсу частный самолёт Gulfstream V стоимостью в 88 миллионов долларов и 20 миллионов акций компании (почти шесть процентов от общей доли). Правда, в 2001 году, когда Джобс смог получить эти акции, их цена, как говорилось выше, упала почти вдвое. Тогда совет директоров выделил Джобсу ещё 7,1 миллиона акций. Из-за финансовых сложностей и требований Джобса переговоры между ним и компанией продлились до декабря 2001 года, когда курс снова поднялся. Датировав выделение акций месяцем раньше, юрисконсульт компании Нэнси Хейнен дала этим Джобсу возможность заработать (на бумаге. — Г. П., С. С.) около 20 миллионов долларов. Перед комиссией Джобс признал, что настаивал на таком развитии событий (ему казалось, что его недостаточно ценят).

«Джобс. Каждому нравится признание со стороны тех, кого он считает себе равными. Я потратил много времени и сил, заботясь о сотрудниках “Apple”, стремясь, чтобы они хотели продолжать карьеру именно у нас, и мне казалось, что совет директоров меня недооценивает.

Представитель SEC. О’кей.

Джобс. Я страдал от этого (типичные для Джобса слова. — Г. Л., С. С.). В итоге совет директоров выделил мне ещё кое-какие акции, но они упали в цене. Я отдал компании четыре или пять лет своей жизни, в ущерб семье, самому себе, но это никого не заботило. Я хотел, чтобы они для меня что-то сделали. Я проделал большую и хорошую работу. Я ждал, что сами скажут: “Стив, мы тут подумали о новой субсидии для тебя”. Если бы они так поступили, я чувствовал бы себя лучше».

Проведённое расследование установило, что Джобс в самом деле мало что заработал на всех этих операциях. В 2003 году он обменял полученные им акции на десять миллионов акций с ограниченной доходностью. Сотрудники комиссии убедились, что Джобс проиграл при этом обмене.

Впрочем, наказание было назначено.

Но не Стивену Джобсу, а Нэнси Хейнен, осуществлявшей датировку задним числом, и Фреду Андерсону, прежнему финансовому директору «Apple». Нэнси была оштрафована на два миллиона долларов, а Фред — на три с половиной.

«Если Стивен Джобс знал о выборе дат или даже рекомендовал их, — указывалось в заключении комиссии, — это не несло за собой последствий с точки зрения финансовой отчётности». Компанию «Apple» даже поблагодарили за «быстрое всестороннее, исключительное сотрудничество» и за «ввод в действие новых систем, призванных помешать повторению этого недобросовестного поведения».

Честь Джобса была спасена371.

2


Как ни старалась компания «Apple» скрыть болезнь Джобса, в марте 2008 года сведения о ней просочились в печать: появилась большая статья в журнале «Fortune». Конечно, Джобс не оставил эту статью без внимания. Болезнь болезнью, но он всё ещё пытался контролировать происходящее. Он даже пригласил в Купертино Энди Серуэра, главного редактора журнала, и заявил ему, что его болезнь — это его болезнь и он считает её своим личным делом.

Но журналисты так не считали.

Они смотрели на происходящее по-своему.

Тем более что Джобс всё чаще отказывался от нужных встреч.

Почему отказывался? «Да не хочу слушать глупости и нелепости».

Когда Стивен отказал во встрече даже известному журналисту Бренту Шлендеру («Fortune»), ему позвонил Гейтс: «Со Шлендером стоило бы поговорить, Стив. Что мне сказать ему о твоём отказе?»

Мрачный юмор ещё не оставил Джобса: «Скажи этому Бренту Шлендеру, что я сволочь!»

Но Стив был мрачен. К началу 2008 года и ему самому, и его лечащим врачам стало ясно, что болезнь прогрессирует. В борьбе с ней использовались самые на то время передовые методы медицины, но время было упущено. Организм не справлялся с болезнью. Появлялись новые метастазы, боли усиливались, окончательно пропал аппетит. Даже морфий помогал ненадолго.

В июне 2008 года Джобс поразил собравшихся на презентации iPhone 3G своей ужасной, казавшейся неестественной худобой. Том Джунод («Esquire») написал в своём отчёте, что Стив на сцене напомнил ему «тощего пирата в одежде, которая прежде была его броней».

Конечно, «Apple» реагировала на происходящее.

Появилось заявление компании, что потеря веса Джобсом обусловлена «болезненными, но рядовыми проблемами со здоровьем». Всеобщего любопытства это не уняло, тогда компания в очередной раз напомнила о том, что болезнь Джобса — это его личное дело.

Стив к этому моменту потерял почти 20 килограммов.

Пресса не могла этого не видеть. После июньского выступления, когда вид чрезмерно исхудавшего Джобса буквально потряс собравшихся, за дело взялся журналист Джо Носера, тот самый, который в 1996-году не жалел для Стива комплиментов.

Теперь он был настроен иначе.

«Компании “Apple” нельзя верить. Они скрывают правду о самочувствии своего руководителя. Вообще при мистере Джобсе компания стала жить в атмосфере секретности.

Раньше это шло ей на пользу. К примеру, слухи о том, какие именно новинки “Apple” представит на очередной ежегодной конференции MacWorld, относились к лучшим маркетинговым средствам компании. Но теперь секретность плохо сказывается на управлении. Акционеров нельзя обманывать. Если от акционеров скрывают правду о самочувствии главы компании — это уже попытка уклониться от правды».

Джобс сам позвонил Носере.

Как всегда, он не церемонился.

«Джо! — сказал он. — Вы считаете меня наглецом, которому якобы закон не указ, а я считаю, что вы просто жалкий писака, который постоянно роется в чужом грязном белье и водит читателей за нос».

Всё же после столь впечатляющего начала Джобс добавил, что сам готов рассказать журналисту о своей болезни, но при условии, что рассказанное им не попадёт на страницы журнала.

Носера согласился.