– За тобой следом идет смерть, мерзкая ты тварь!
А в ответ крик соседа:
– Как ты смеешь меня оскорблять?! Я расскажу маньчжурам, что ты незаконнорожденный брат Небесного Царя!
В тот же миг мы услышали звук, напоминающий треск сухого дерева. Все замолчали. Затем снова что-то треснуло, как будто расщепился толстый ствол дерева. Мужчина поблизости запричитал:
– Пушки! Солдаты уже здесь!
И тут же из домов начали высыпать люди, которые хватали за рукава бегущих по улице.
– Кто идет?
– Смертный приговор для всех хакка?
– Быстрее! Найдите своих братьев. Надо уносить ноги!
Предупреждения превратились в крики, крики – в вопли, а еще я слышала пронзительные голоса матерей, зовущих своих детей. Я застыла посреди переулка, и на меня то и дело натыкались бегущие люди. Что я наделала! Теперь вся деревня будет уничтожена одним залпом. Люди лезли в горы, рассыпаясь, как звезды в небе.
Я помчалась по переулку к дому Торговца-призрака. Затем раздался еще залп, и я поняла, что стреляли из-за этих стен. Когда я добралась до ворот, раздался еще один выстрел, на этот раз эхом прокатившийся по округе.
Я бросилась на задний двор и остановилась. Я шумно дышала и прислушивалась, но уловила лишь звуки собственного дыхания. Я побежала на кухню, прижалась ухом к двери, ведущей в столовую. Тихо. Я толкнула дверь, подбежала к окну, выходящему во двор. Отсюда видно солдат у ворот. Какая удача! Они спали. Но потом я присмотрелась. У одного солдата неестественным образом вывернута рука, у другого – нога. Ой! Они мертвы! Кто это сделал? Они разозлили Капюшона? Он теперь всех убивает? А где тогда мисс Баннер?
Когда я свернула по коридору, ведущему к ее спальне, то увидела обнаженное тело мужчины, лежащее ничком. Мухи пировали в луже вытекших мозгов. Ай-я! Кто этот несчастный? Доктор Хватит? Пастор Аминь? Я прокралась мимо тела, как будто мертвец мог проснуться. Через несколько шагов я увидел вчерашний ужин – огромную кость с прилипшими волосами и пятнами запекшейся крови. Должно быть, это сделал генерал Капюшон. Кого еще он убил? Но не успела я удивиться, как из Дома Господа раздалась музыка. Играла музыкальная шкатулка, пастор пел, как будто это воскресенье ничем не отличалось от других.
Пока я бежала через двор, пение пастора превратилось в рыдания, а затем в рев животного. Но этот рев перекрикивала мисс Баннер, которая ругалась, словно бы имела дело с непослушным ребенком. Она жива! Но через мгновение она начала причитать:
– Нет, нет, нет, нет!
А потом взрыв заглушил ее голос. Я вбежала в комнату и окаменела, а потом мое тело из камня превратилось в песок. У алтаря, скрючившись, лежали мисс Баннер в желтом платье и Почитатели Иисуса в блестящих черных одеждах, словно раздавленная бабочка и четыре жука. О! Они так быстро умерли – в моих ушах еще звенело эхо их криков. Я прислушалась. Никаких криков я, конечно, не услышала, но зато…
– Мисс Баннер! – окликнула я.
Мисс Баннер приподняла голову. Волосы растрепались, губы раскрылись темной дырой в беззвучном крике. Кровь забрызгала лиф желтого платья. Может, она уже мертва…
– Мисс Баннер, вы призрак?
Она застонала, как призрак, но покачала головой, а потом протянула ко мне руку.
– Помоги мне, мисс Му, у меня нога сломана…
Пока я шла к алтарю, то думала, что другие иностранцы сейчас тоже поднимутся. Но они остались лежать, держась за руки, навсегда уснув в лужах яркой крови. Я присела рядом с ней.
– Мисс Баннер, – прошептала я, оглядывая углы помещения. – Где Капюшон?
– Он мертв, – ответила она.
– Мертв? Тогда кто убил…
– Я не могу сейчас об этом говорить.
Ее голос дрожал, и это навело меня на определенные мысли, но я не могла представить, что мисс Баннер способна кого-то убить. И тут она испуганно спросила:
– Скажи мне скорее, где Ибань?
Когда я ответила, что он в пещере и ему ничего не угрожает, она разрыдалась от облегчения.
Я попыталась утешить ее:
– Скоро вы воссоединитесь. Пещера недалеко отсюда.
– Я и шага не могу ступить. Посмотри на мою ногу.
Она приподняла подол, и я увидела, что ее правая нога опухла и сломанная кость торчит наружу.
Тут я солгала в третий раз:
– Ну, все не так уж плохо. Когда я была маленькой, то видела человека, который в таком же состоянии мог запросто лазать по горам. Никаких проблем. Разумеется, вы, иностранка, не такая сильная. Но я придумаю, как перебинтовать вашу ногу, и мы убежим.
Она улыбнулась, и я с благодарностью поняла, что влюбленный человек готов поверить во все что угодно, если это дает надежду.
– Ждите тут, – велела я.
Я побежала к ней в комнату и порылась в ящике с бельем. Нашла там жесткую штуковину, которой она утягивала талию и поднимала грудь, а еще чулки с дырками на пятках. Я побежала обратно и наложила шину на сломанную ногу мисс Баннер, а потом помогла ей встать и дохромать до скамейки позади Дома Господа.
Только тогда, покинув тех, кто еще совсем недавно был жив, мисс Баннер нашла в себе силы рассказать, почему все убиты. Для начала она поведала мне, что произошло после того, как Лао Лу лишился головы, а я без чувств рухнула на землю.
Почитатели Иисуса, по ее словам, взялись за руки и начали петь песню из музыкальной шкатулки: «Когда Смерть свернет за угол, мы встретимся с нашим Господом».
– Хватит петь! – заверещал Капюшон.
А мисс Мышка – ну, ты помнишь, она всегда была нервной – закричала в ответ на Капюшона:
– Я не боюсь ни вас, ни смерти, только Господа. Потому что когда я умру, то вознесусь на небеса, как бедняга, которого вы только что убили. Будете жариться в аду, чертов вы ублюдок!
Представляешь, мисс Мышка такое выдала! Если бы я была там, я бы ликовала. Но ее слова не испугали Капюшона.
– Жариться? – ухмыльнулся он. – Я покажу вам, кого сейчас поджарит дьявол!
Он приказал солдатам отрубить ногу мертвеца и поджарить ее на костре. Солдаты заржали, решив, что это шутка. Тогда он снова пролаял свой приказ, и солдаты бросились его исполнять.
Иностранцы зарыдали и попробовали убежать. Как они могли смотреть на такую жестокость?
Но Капюшон прорычал, мол, если они не будут смотреть и смеяться, то он прикажет отрубить каждому из них правую руку и запечь на огне.
Они послушались. Стояли и смотрели. Смеялись, при этом их тошнило. Все до смерти боялись Капюшона. Все, кроме Лао Лу, он-то был уже на том свете. Но стоило ему увидеть свою ногу на вертеле… Интересно, сколько готов вытерпеть призрак, прежде чем начать мстить обидчику?
Еще даже солнце не взошло, как мисс Баннер услышала стук в дверь. Она вылезла из постели, в которой крепко спал Капюшон. Из-за двери доносился чей-то голос, который показался ей одновременно знакомым и незнакомым. Какой-то мужчина громко ругался на кантонском диалекте, на котором говорили работяги:
– Капюшон! Генерал-самозванец! Подымайся, ленивый пес! Погляди! Здесь Брат Иисус явился забрать тебя в ад!
Кто же это был? Определенно не кто-то из солдат. Но кто еще мог говорить, как грубиян-кули?
Капюшон тоже выругался:
– Будь ты проклят, я тебя прикончу за то, что нарушил мой покой!
Из-за двери раздался крик по-китайски:
– Опоздал, ублюдок! Я уже мертв.
Капюшон выскочил из постели и схватил пистолет, но когда распахнул дверь, то расхохотался.
На пороге стоял обезумевший пастор Аминь. Он крыл генерала на все лады, как кули в пятом поколении, держа на плече обрубок ноги, оставшийся после вчерашней трапезы.
Мисс Баннер подумала про себя: «Как странно, что пастор так хорошо говорит на китайском».
Затем она бросилась к двери, чтобы прогнать сумасшедшего. Капюшон повернулся, чтобы оттолкнуть ее, и тут пастор размахнулся голенью и расколол череп лжегенерала. Он бил его с такой силой, колотил без разбору с такой дикостью, что один из ударов пришелся в ногу мисс Баннер. В конце концов пастор отбросил обрубок и закричал мертвому врагу:
– Я тебе еще врежу здоровой ногой, когда мы встретимся на том свете!
Именно тогда мисс Баннер заподозрила, что дух Лао Лу вселился в пастора. Перед ней – человек, который был одновременно и живым, и мертвым. Он подобрал пистолет Капюшона, побежал через двор и окликнул солдат, охранявших ворота. С того места, где лежала мисс Баннер, она услышала один выстрел. Потом другой. И тут же услышала, как пастор воскликнул на английском: «Боже мой! Что я наделал?» Этот переполох вывел его из забытья. Мисс Баннер сказала, что, когда увидела пастора в следующий раз, у него помертвело лицо, как у призрака. Он побрел к своей спальне, но наткнулся на труп Капюшона, а затем на мисс Баннер со сломанной ногой. Она вся сжалась, словно боялась, что он еще раз ее ударит.
Несколько часов пастор и остальные Почитатели Иисуса обсуждали, что произошло и что им теперь делать. Мисс Баннер из их разговора поняла, что им конец. Если маньчжуры узнают, что натворил пастор, сказала мисс Мышка, то их замучают до смерти. Хватит ли кому-то из них сил закопать трупы? Никому. Бежать? Но куда? Они не знают, где спрятаться. А потом доктор Хватит предложил положить конец страданиям, убив себя. Миссис Аминь возразила, мол, лишить себя жизни – тяжкий грех, то же самое, что убийство.
– Я освобожу всех нас, – предложил пастор. – Я уже обрек себя на адские муки, убив трех человек. По крайней мере, я освобожу всех вас.
Только мисс Баннер пыталась отговорить их от этой идеи.
– Всегда есть надежда, – твердила она.
Но ей ответили, что все надежды теперь лежат по ту сторону могилы.
На ее глазах они молились в Доме Божьем, причастились черствым хлебом, припасенным миссис Аминь, пили воду, притворяясь, что это вино. А потом проглотили таблетки доктора Хватит, чтобы забыть все свои печали. Ну а что случилось дальше, ты уже знаешь…
У нас с мисс Баннер не хватило сил похоронить Почитателей Иисуса. И все же мы не могли оставить их на растерзание жадным мухам. Я пошла в сад, сняла с веревки простыни, которые постирала накануне. Я вспомнила обо всех ужасах, что произошли, пока сохло белье. Я наспех заворачивала наших друзей в похоронные саваны, а мисс Баннер прошлась по их комнатам, чтобы найти какой-то предмет на память о каждом и положить в свою музыкальную шкатулку.