Я смотрю, как она протискивается в пещеру.
– Гуань?
Она оборачивается.
– Обещай, что не потеряешься. Обещай, что вернешься.
– Да, обещаю! Конечно. – Она спускается дальше. – Не волнуйся.
Ее голос долетает до меня, глубокий и звучный.
– Я найду Саймона, скоро вернусь. Подожди нас…
Голос стихает. Я закутываюсь в термоодеяло и сижу, прислонившись к валуну, скрывающему вход в пещеру. Надеюсь, все будет нормально. Я осматриваю небо. По-прежнему серое. Снова будет дождь? И тут безрадостность и здравый смысл берут верх. Гуань загипнотизировала меня свой историей? Я начала верить в небылицы, как она? Как я позволила сестре спуститься в пещеру одной? Я вскакиваю, подбегаю к пещере и кричу:
– Гуань! Гуань! Черт побери! Гуань, отзовись!
Я рискую сделать несколько шагов вперед, ударяюсь головой о низкий потолок, ругаюсь, снова кричу. Через пару метров свет впереди сужается, потом и вовсе исчезает. Как будто мне на глаза накинули толстое одеяло. Я не паникую. Полжизни я проработала в темных комнатах, проявляя пленки. Но сейчас я не знаю границ тьмы. Темнота притягивает, словно магнит. Я хочу вернуться ко входу в пещеру, но полностью дезориентирована. Я зову Гуань. Голос становится хриплым, и я задыхаюсь. Из пещеры высосали весь воздух?
– Оливия?
Я с трудом сдерживаю радостный визг.
– Ты в порядке?
– О боже! Саймон! Это действительно ты? – Я начинаю всхлипывать.
– Ну а кто с тобой тут разговаривает?
Я смеюсь и плачу одновременно.
– Мало ли.
– Держись за руку.
Я шарю в воздухе, пока не касаюсь знакомых рук. Саймон притягивает меня к себе, и я обвиваю его руками за шею, прижимаюсь к груди, поглаживаю его позвоночник, убеждая себя, что он настоящий, из плоти и крови.
– Саймон, вчера я просто сбрендила. А потом ты вдруг не вернулся… Гуань уже успела тебе все рассказать?
– Нет, я еще не был дома.
Я напрягаюсь:
– О боже!
– Что случилось?
– Где Гуань? Не с тобой?
– Нет, я не знаю, где она.
– Но… она отправилась на поиски… в пещеру… Я ее звала-звала… нет, этого не может случиться! Она обещала, что не потеряется… обещала вернуться… – бормочу я, пока Саймон ведет меня наружу.
Мы, спотыкаясь, выходим из пещеры. Свет настолько яркий, что слепит меня. Я глажу Саймона по лицу, наполовину ожидая, что, когда снова прозрею, он будет Ибанем, а я окажусь в желтом платье, перепачканном кровью.
Часть IV
1Похороны
Гуань исчезла два месяца назад. Я не говорю «умерла», поскольку пока что не позволила себе признаться, что такое возможно.
Я сижу у себя на кухне, ем хлопья и разглядываю фотографии пропавших детей на упаковке молока, под которыми значится подпись «Вознаграждение за любую информацию». Я знаю, что чувствуют матери этих детей. Пока не доказано обратное, они вынуждены верить, что их малыши где-то есть. Вы должны увидеться с ними еще раз, прежде чем придет время прощаться. Вы не можете позволить тем, кого любите, оставить вас в этом мире, не заставив их пообещать, что они будут ждать. И я должна верить, что еще не поздно сказать Гуань: да, я была мисс Баннер, а ты Нунуму, и ты всегда будешь мне верна, и я тебе тоже. Два месяца назад, когда я видела ее в последний раз, я ждала у пещеры, не сомневаясь, что, если поверю ее истории, она вернется.
Я присела рядом с Саймоном на музыкальную шкатулку. Он пытался казаться оптимистом, но не отпускал шуток, поэтому я поняла, что он волнуется.
– Она сейчас объявится, – заверил он меня. – Не хотелось бы, чтоб ты снова прошла через этот кошмар. Сначала со мной, а теперь с Гуань.
Как оказалось, он все это время был в безопасности. После нашей ссоры он выскочил из туннеля и поплелся обратно к дому Большой Ма, когда наткнулся на пастуха, который обозвал нас придурками. Оказалось, что он никакой не пастух, а аспирант из Бостона по имени Энди, американский племянник женщины, живущей в деревне ниже по склону горы. Они отправились в дом его тетки и накачались водкой маотай до отключки.
Но и без этого с Саймоном ничего не случилось бы, хотя ему и не хотелось в этом признаваться. В сумке на поясе была припасена шерстяная шапка, которую он надел сразу после того, как я сбежала. Потом он со злости начал сбрасывать камни в ущелье и даже вспотел.
– Ты напрасно волновалась.
– Было бы хуже, если бы не напрасно, – твердо ответила я.
Я решила, что если поблагодарить судьбу за то, что с Саймоном все в порядке, то удача улыбнется мне и с Гуань. Я представляла, как она скажет: «Прости, Либби-а, не там свернула и потерялась, целое утро искалась назад. Ты зря волновалась!» С течением времени наш воображаемый диалог пришлось скорректировать: «Либби-а, и где только была моя голова. Я увидела озеро и замечталась. Думала, только один час прошел, а оказалось, десять!»
Мы с Саймоном просидели у пещеры всю ночь. Ду Лили принесла нам еды, одеяла и брезент укрыться от дождя. Мы оттолкнули валун, загораживающий вход в пещеру, затем забрались внутрь и забились в неглубокую нишу. Я смотрела на небо, усеянное звездами, и думала, пересказать ли Саймону историю Гуань о мисс Баннер, Нунуму и Ибане. Но потом я испугалась. Я воспринимала историю как талисман надежды. Если бы Саймон или кто-то еще не принял во внимание хотя бы часть ее, то я упустила бы свой единственный шанс.
На следующее утро после исчезновения Гуань Ду Лили и Энди собрали поисковый отряд. Старики перепугались и наотрез отказались идти в пещеру. Так что отряд состоял в основном из молодежи. Они принесли масляные лампы и мотки веревок. Я пыталась вспомнить, как пройти к пещере с озером. Что говорил Гуань Цзэн? «Следуй за водой. Между узким и широким проходом выбирай тот, куда надо протискиваться». Или наоборот, куда не нужно?.. Мне не пришлось просить Саймона не ходить в пещеру. Он стоял рядом со мной, и вместе мы мрачно наблюдали, как один парень обвязал веревку вокруг пояса и нырнул в пещеру, а второй стоял снаружи, натягивая другой конец веревки.
К третьему дню поисковики прошли лабиринт, который привел их к десяткам других пещер. Но никаких следов Гуань. Ду Лили отправилась в Гуйлинь, чтобы уведомить власти. Она отправила Джорджу телеграмму, которую я составила, тщательно подбирая слова. Во второй половине дня прибыли четыре фургона с солдатами в зеленой форме и чиновниками в черных костюмах. На следующее утро на дороге показался знакомый седан, и из него вышли Рокки и какой-то угрюмый старый ученый. Рокки сообщил мне, что профессор По был правой рукой палеонтолога, открывшего синантропа, «пекинского человека». Профессор отправился в запутанный лабиринт пещер, которые теперь было легче исследовать с учетом направляющих веревок и ламп.
Когда он вернулся долгое время спустя, то объявил, что много династий назад жители этой местности выкопали десятки пещер, многие из которых заканчивались тупиками. Вероятно, предположил он, чанмяньцы использовали этот пещерный лабиринт, чтобы скрыться от монголов и других враждебных племен. Те захватчики, кто совался в лабиринт, сбивались с пути и сновали, как крысы в ловушке.
Привезли группу геологов. Из-за всего этого переполоха все как-то забыли о Гуань. Геологи вместо Гуань нашли кувшины для зерна и для воды. Они проникли в логова летучих мышей, и тысячи испуганных тварей с визгом выпорхнули на слепящее солнце. Геологи даже сделали важное научное открытие, обнаружив человеческое дерьмо, которому по меньшей мере три тысячи лет!
На пятый день из Сан-Франциско прибыли Джордж и Вирджи. Они получали мои телеграммы со все более ужасными сообщениями. Джордж не сомневался, что его жена и не думала пропадать, просто нас временно разлучил мой убогий китайский. Однако к вечеру Джордж совсем расклеился. Он взял свитер Гуань и уткнулся в него лицом, разрыдавшись у всех на глазах.
На седьмой день поисковые отряды обнаружили светящееся озеро и древнюю деревню у его берега. Но не нашли Гуань. Но теперь деревня кишела чиновниками всех рангов и множеством научно-исследовательских групп, пытающихся разобраться, почему вода в озере светится.
В каждый из этих семи дней мне приходилось отчитываться перед очередным бюрократом, подробно описывая, что случилось с Гуань. Когда она родилась? Когда она переехала в Штаты? Почему вернулась сюда? Она была больна? Вы поссорились? Не с ней, а с мужем? Ваш муж тоже сердился на нее? Она потому убежала? У вас есть ее фото? Это вы сделали снимок? На какую камеру? Вы профессиональный фотограф? Правда? Сколько денег зарабатывает фотограф? Да? Столько? Можете меня сфотографировать?
По ночам мы с Саймоном сжимали друг друга в объятиях на брачном ложе. Мы занимались любовью, но двигала нами не похоть. Когда мы были вместе, то могли надеяться и даже верить, что любовь не позволит нам снова разлучиться. Я не теряла надежды. Напротив, я старалась разжечь эту самую надежду. Я вспоминала рассказы Гуань. Вспоминала те времена, когда она перевязывала мои раны, учила кататься на велосипеде, клала руки на лихорадочно горевший лоб и шептала: «Спи, Либби-а, спи». И я засыпала.
Тем временем Чанмянь превратился в цирк. Предприимчивый парень, который пытался продать Саймону и мне так называемые древние монеты, брал с любопытных зевак по десять юаней за вход в первый туннель. Его брат сдирал с них же по двадцать, чтобы пройти во второй. Толпы туристов шастали по ущелью, а чанмяньцы продавали камни с могил в качестве сувениров. Между руководством деревни и официальными лицами вспыхнул спор о том, кому принадлежат пещеры и их содержимое.
Прошло две недели, и мы с Саймоном больше не могли это выдержать. Мы решили не менять билеты и улететь домой в заранее запланированный день.
Перед отъездом наконец-то состоялись похороны Большой Ма. В то дождливое утро на церемонии присутствовало всего одиннадцать человек – двое нанятых рабочих, которым предстояло перенести гроб в могилу, несколько старожилов, Джордж, Вирджи, Ду Лили и мы с Саймоном. Интересно, не обиделась ли Большая Ма на то, что Гуань ее затмила.