бездну.
Стих сорок восьмой
Четвертый и последний плод созревшего в душе упования — неуклонное пребывание на добром пути, или терпение в доброделании. Воздвигающий руки к заповедям то же, что возложивший руку свою на рало, по слову Спасителя. Как этот последний только тогда успешно обрабатывает землю, когда не озирается вспять и не глазеет по сторонам, а проводит борозду за бороздою, несмотря на то, что трудновато и пот льет, — так и делатель, воздвигший руки свои к заповедям, только тогда может преуспеть в исполнении их, когда вооружится терпением и ни труда не будет жалеть, ни препятствий устрашаться, а все дело за делом вести сообразно с заповедями. Что именно об этом речь у пророка, на это, кроме однообразности выражения с приточною речью219 Господа, наводит еще и слово глумляхся — ηδολέσχουν, то есть приседел оправданиям и заповедям Божиим, терпеливо пребывал в доброделании.
Чем производится такое постоянство и твердость? — Любовию, которая николиже отпадает220. Но прежде чем придет любовь, чем воодушевлять себя и чем действительно воодушевляются делатели? — Ничем другим, как упованием.
В уповании приступают к делу спасения и богоугождения, в уповании и продолжают его. Какого ни возьмите предпринимателя, душа предприимчивости его есть надежда на успех; так и здесь. Надеются успеть — и трудятся. Это упование сначала бывает голое, одно, без всякой поддержки со стороны других духовных движений, кроме непоколебимой веры, которая все живит; но потом, когда посредством терпеливого приседения заповедям и оправданиям покажутся хоть слабые плоды успеха и сердце начнет входить во вкус этого рода жизни, — тогда упование имеет это вкушение сладости доброделания, как одежду от холода и прикрытие от зноя, и окрыляется еще более, как окрыляется идущий домой, когда увидит издали кров свой: и ног своих удержать не может они бегут сами собою. Такое самоохотное хождение в заповедях есть плод терпеливого пребывания в исполнении их.
Святой Афанасий пишет: «Пророк называет здесь руками деятельные силы, потому что дело есть конец поучения в заповедях. По приятии слова о заповедях, всего лучше воздвигать руки к исполнению на деле того, что требуется в заповедях, — не с печалию или по принуждению, но с добрым расположением». Блаженный Феодорит прилагает: «Царство Божие не в словеси, но в силе221. Посему и пророк к научению присовокупил и деятельность. Чему научился, то и делом исполнил. Не слышателие бо закона праведны пред Богом, но творцы закона оправдятся222; потому-то он и сказал: глумляхся во оправданиих Твоих, так как непрестанно был занят ими».
«Прекрасный порядок! — взывает святой Амвросий. Прежде размышлять и поучаться в заповедях Божиих, чтобы тем расположить себя к усердному действованию по ним, а потом и действовать по ним. Как конец изучения, например, истории есть памятование о событиях ее, так конец поучения в Божественных словесах есть действование по ним, — труды, направленные к исполнению их. Надо руки поднять на дело по заповедям и делать их с любовию и радостию, чтобы не вынужденно было добро наше, не со скорбию и тяготою делалось, а доброхотно. Не с охотою делающий — раб. Кто друг, тот делает дело доброхотно. Постараемся же, заключает святой Амвросий, чтобы доброхотным исполнением заповедей и нам заслужить слова: вас же рекох други»223.
Святой Иларий идет далее: «И размышление с любовию недостаточно: надо приложить деятельность воли — воздвигнуть руки к заповедям, не на разорение их, а для смиренного исполнения, чтобы вере и упованию соответствовали дела. Глумление показывает непрерывность делания. Он себя представляет постоянным блюстителем оправданий, постановленных свыше, не столько взирая на настоящее их, сколько прозревая и услаждаясь будущим».
Это прозревание в будущее, подаваемое упованием, есть главная подпора терпению в делании должных дел и производитель их. Апостол заповедует, например: в молитве терпите, бодрствующе в ней224. Для чего же? — Для того, что просяй приемлет, ищай обретает и толкущему отверзается225. Святой Петр учит: подадите… в воздержании терпение. Это для чего? — Сия 6о сущая в вас и множащаяся, не праздных ниже безплодных сотворят вы в Господа нашего Иисуса Христа познание226. Далее: и всяко, еже аще творите, от души делайте, яко Господу, а не человеком. Для чего? — Ведяще, яко от Господа приимете воздаяние достояния227. Так без терпения в доброделании — ни в чем не успеешь, а терпения этого негде почерпать, как в уповании. Это упование и должно посему возгревать всеусердно, вооружась верою.
СЕДЬМОЕ ВОСЬМИСТИШИЕ
Седьмое восьмистишие идет под буквою зáин — маслина.
Маслина — дерево, из плодов которого выделывается елей — символ милости Божией и всего утешительного и целительного. Ни один, может быть, предмет из мира вещественного не прилагается в слове Божием так часто и разнообразно к предметам духовным, как елей: то он елей радости228, то помазания229, то целительности230, то светения231, то елей жертвенный232, то хлебный (в хлебе)233, то благочестия234, то мира (в песни: — милость мира — Ελεον ειρήνης).
В настоящем восьмистишии святой Давид собирает изречения, выражающие то, о чем скорбела душа его и откуда брал он утешение для нее. То беспокоит его медленность исполнения обетований Божиих (стих 49), то смиряющие обстоятельства жизни (стих 50), то гордые враги и насмешники (стихи 51–52), то, вообще, размножение греха и нечестия (стих 53), то пребывание на земле — месте странничества нашего (стих 54). Во всех этих прискорбиях он ищет и находит утешение себе только в Боге и святом законе Его, всячески стараясь сохранять должное к ним отношение. Это последнее выражается разнообразно по фразе, но почти одинаково по мысли, как это мы увидим (стихи 55–56).
Стих сорок девятый
Словеса с упованием, на которые пророк питал утешительные надежды, были данные ему обетования. Он просит вспомнить о них, конечно, потому, что в текущих обстоятельствах было что-нибудь не соответствовавшее ожиданиям, возбужденным словами Господа, или потому, что впереди видел он нечто такое, что могло разрушить его надежды, или потому, что чувствовал в ту пору нужду в утешении и милости Божией; обетования же обещали всякую милость, потому он и говорит: «Помяни, что сказал, и даруй хоть малую часть из обещанного, потому что, в особенности теперь, я чувствую в том нужду». В основе такого прошения лежит непоколебимая уверенность в непреложности слова Божия.
Помяни… Но неужели и у Бога бывает забвение, как у человека? — Не может быть. Так почему же говорится — помяни? Слово это часто употребляется в Писании и в прямом, и в обратном смысле, как, например: почто мя забыл еси?235 или: вскую… забываеши нищету нашу?236 И Сам Бог говорит чрез пророка, что забудет все согрешения грешника, если он, обратившись, покается237. Забвение в Боге следует понимать не так, как понимается оно у нас, людей. Когда Бог, сверх ожидания человеческого, изменяет порядок вещей, не изменяя Совета Своего, пребывающего во век238 то говорится, что Он раскаяся. Так говорится о Нем — забы, когда, по-видимому, Он замедляет Своею помощию или исполнением обетования Своего, или должным воздаянием грешникам, или другим чем-либо, как будто выпало из памяти у Него то, чего надеются или чего боятся, но что не сбывается, хотя Бог делает это по особенному промышлению Своему, не по оскудению памяти и не по изменению воли. Таким образом, когда говорится Ему: помяни, то этим выражается лишь желание молящегося получить обещанное, а не то, чтобы что-либо предлагалось Богу, как будто выпавшее у Него из мысли. Помяни, говорит, словеса Твоя рабу Твоему, это значит: исполни то, что Ты обещал рабу Твоему; ихже упование дал ми еси — значит: «положившись на слова Твои, выражавшие обетование, я, толкует блаженный Августин, стал питать надежду».
Святой Иларий видит в этом слове еще ту мысль, что как обетования Божии суть условные, даны то есть под условием верности того, кому они даны, то пророк, не надеясь исполнить этих условий сам, просит Бога помочь ему в этом, чтобы потом исполнить и обетование, ограниченное такими условиями. «Пророк молится, говорит он, да явится достойным того, чтобы Бог удостоил его помянуть о слове Своем, которым обнадежил его.»
Что это за словеса Божии к Давиду — определенно указывается в слове Божием. Так Бог говорил ему чрез пророка Нафана: