Бернис, узнав от Каупервуда обо всех предпринятых им на тот момент шагах, сообщила о своем решении отправиться в Лондон на «Саксонии», принадлежащей пароходной компании «Кунард» и отправляющейся из Нью-Йорка на два дня раньше «Кайзера Вильгельма». Они будут ждать его в Лондоне в уже знакомом им отеле «Кларидж».
Репортеры донимали Каупервуда вопросами о его планах, и он сообщил им, что отправляется с женой в Европу на долгие летние каникулы, что Чикаго его более не интересует и что он не имеет никаких деловых планов на ближайшее время. Это сообщение вызвало массу газетных комментариев, касающихся его карьеры, его гения, ошибочности решения отойти от дела с таким-то богатством, умением и силой. Он приветствовал эту газетную шумиху, потому что неожиданно для него она не только носила панегирический характер, но в то же время скрывала его истинные намерения и давала достаточно времени, чтобы составить план действий.
И, наконец, настал день отплытия. Эйлин поднялась на палубу с видом человека, для которого его превосходство над другими – непреложная и привычная истина.
Что касается Толлифера, то теперь, когда он поднялся на борт и должен был приступить к исполнению своей миссии, его сковала какая-то физическая и умственная напряженность. Каупервуд, с которым он сталкивался здесь и там, не обращал на него никакого внимания и ничем не выдавал своего знакомства с ним. Осознавая это, Толлифер прогуливался по палубе, наблюдал за Эйлин, делая вид, что занят чем-то другим, при этом он отметил, что она с интересом поглядывает на него. Она была слишком кричаще одета, на его взгляд, ей не хватало вкуса и сдержанности. Он занимал небольшую каюту на палубе «В», но обедал за капитанским столиком, тогда как Эйлин и Каупервуд обедали вдвоем в своем люксе. Но капитан прекрасно знал о присутствии Каупервудов на его судне и никак не желал упустить возможность извлечь из этого выгоду для себя и для парохода; он быстро понял, что Толлифер – личность весьма обаятельная, а потому объяснил ему важность этих именитых пассажиров и предложил представить его этим двум особам.
Потому на второй день в океане капитан Генрих Шрайбер отправил в знак своего респекта к мистеру и миссис Каупервуд предложение об услугах. Может быть, мистер Каупервуд хочет совершить экскурсию по пароходу. Кроме того, здесь есть несколько восторженных почитателей предпринимательского таланта мистера Каупервуда, они были бы счастливы быть представлены ему; все это, конечно, на усмотрение мистера Каупервуда.
Получив это предложение, Каупервуд, почувствовав возможное участие в этом Толлифера и посоветовавшись с Эйлин, просил передать капитану, что будет рад принять и капитана, и заинтересованных пассажиров в лице мистера Уилсона Стайла, драматурга, С. Б. Кортрайта, губернатора штата Арканзас, мистера Брюса Толлифера, известного в нью-йоркском обществе, и Алассандры Гивенс из того же города, отправившуюся в Лондон на встречу с сестрой. Вспомнив, что ее отец – фигура в обществе довольно заметная, и отметив удивительную красоту Алассандры, Толлифер представился ей как друг одного из ее друзей, и Алассандра, плененная красотой Толлифера, с удовольствием приняла эту ложь.
Такой импровизированный прием пришелся по сердцу Эйлин. Когда гости вошли в их люксовую каюту, она поднялась со стула, отложила журнал, который читала перед этим, и встала рядом со своим мужем. Каупервуд тут же отметил Толлифера и стоявшую рядом с ним мисс Гивенс, красота и безошибочно узнаваемая породистость которой произвели на него впечатление. Эйлин быстро выделила из группы Толлифера, который представлялся Каупервудам так, будто видел их в первый раз.
– Огромное удовольствие познакомиться с женой такого выдающегося человека, как мистер Каупервуд, – сказал он Эйлин. – Я полагаю, вы держите путь в Европу.
– Сначала в Лондон, – ответила Эйлин, – а потом в Париж, в Европу. У моего мужа всегда куча всяких финансовых интересов, и куда бы он ни приехал, что-нибудь там требует его участия.
– Судя по тому, что я читал о вашем супруге, иначе и быть не может, – он обворожительно улыбнулся. – Наверное, жить с таким многосторонним человеком – нечто исключительное, миссис Каупервуд. Господи Иисусе, да это же чуть ли не бизнес!
– Вы определенно правы, – сказала Эйлин. – Это чуть ли не бизнес.
Польщенная собственной кажущейся важностью, она снисходительно улыбнулась ему в ответ.
– Так вы проведете в Париже несколько дней? – спросил он.
– Да, проведем. Не знаю планов моего мужа после Лондона, но я собираюсь сбежать на несколько дней.
– Я сам собираюсь в Париж на скачки. Может быть, увижу вас там. Может быть, если вы окажетесь там одновременно со мной, мы смогли бы провести вечер вместе.
– Это было бы прекрасно! – Эйлин вся светилась, чувствуя его интерес. Внимание такого привлекательного человека должно непременно поднять ее в глазах Каупервуда. – Но вы не поговорили с моим мужем. Подойдем к нему?
И через всю каюту она и Толлифер направились туда, где Каупервуд разговаривал с капитаном и мистером Кортрайтом.
– Послушай, Фрэнк, – сказала она беззаботным тоном, – вот еще один из твоих почитателей. – Потом Толлиферу: – Он всегда в центре внимания, мистер Толлифер. И поделать с этим ничего нельзя.
Каупервуд одарил его самым вежливым из своих взглядов и словами:
– Число почитателей никогда не бывает чрезмерным. А вы, значит, участник весеннего перелета в Европу, мистер Толлифер?
Ни малейшего намека на притворство не слышалось в его голосе. И Толлифер, подлаживаясь под Каупервуда, беззаботно ответил:
– Да, пожалуй, можно и так сказать. У меня друзья в Париже и Лондоне, а потом я планировал отправиться куда-нибудь на воды. У одного моего приятеля дом в Бретани. – Потом, посмотрев на Эйлин, он добавил: – Кстати, вам обязательно нужно там побывать, миссис Каупервуд. Такая красота.
– Я с удовольствием, – сказала Эйлин, посмотрев на Каупервуда. – Как ты считаешь, наши планы позволят нам заглянуть туда этим летом, Фрэнк?
– Возможно. Я-то, правда, вряд ли смогу – дел невпроворот. Но на короткое время, может, и удастся съездить, – утешительно добавил он. – А вы долго собираетесь пробыть в Лондоне, мистер Толлифер?
– Пока мои планы немного туманны, – спокойно ответил Толлифер. – Может, неделю, может, подольше.
В этот момент Алассандра, которую утомил пытавшийся произвести на нее впечатление мистер Стайлс, решила положить конец их визиту. Она подошла к Толлиферу и сказала:
– Вы не забыли о нашей договоренности, Брюс?
– Ох, да. Вы извините нас, ради бога. Нам пора. – Потом повернувшись к Эйлин: – Я надеюсь, мы будем видеться, миссис Каупервуд.
На что Эйлин, сильно недовольная безразличием и бесцеремонными манерами этой слишком уж привлекательной молодой девицы, воскликнула:
– Да, конечно, мистер Толлифер, с удовольствием! – А потом, заметив презрительную улыбку на лице мисс Гивенс, Эйлин добавила: – Жаль, что вы уходите, мисс… ммм… мисс… – и тут мгновенно среагировал Толлифер:
– Мисс Гивенс.
– Ах да, – продолжила Эйлин. – Не запомнила.
Но Алассандра, парировав этот щелчок по носу вскинутой бровью, взяла Толлифера под руку и, улыбнувшись на прощанье Каупервуду, вышла из каюты.
Когда они остались одни, Эйлин тут же дала волю своим чувствам.
– Ненавижу этих маленьких выскочек, у которых нет ничего, кроме семейных связей, а они все равно готовы переплюнуть всех, по крайней мере пытаются! – воскликнула она.
– Но Эйлин, – успокаивающим голосом сказал Каупервуд, – сколько раз я тебе говорил, каждый использует по максимуму то, что имеет. В ее случае она придает большое значение своему месту в обществе, потому она так агрессивна. Но она на самом деле не так и важна, просто глупа. Зачем позволять себе раздражаться? Пожалуйста, не надо.
В этот момент он у себя в уме сравнивал Эйлин и Бернис. Как бы Бернис расправилась с этой девицей!
– Как бы то ни было, – заключила Эйлин, которой никак не удавалось успокоиться, – мистер Толлифер весьма любезен и обаятелен. И его положение в обществе ничуть не ниже, чем ее, насколько я могу судить? Ты так не думаешь?
– У меня определенно нет никаких оснований думать иначе, – ответил Каупервуд, внутренне улыбаясь, но все же не столько с иронией, сколько с печалью, причиной которой была простота и невинность Эйлин в связи с этой историей. – По крайней мере, кажется, мисс Гивенс в восторге от мистера Толлифера. Значит, если ты принимаешь ее как некую фигуру в обществе, то и его должна принимать таким же, – сказал он.
– У него достаточно такта, чтобы быть вежливым, а у нее это отсутствует, как почти у каждой женщины в отношении другой женщины!
– Беда с женщинами, Эйлин, в том, что у них у всех на уме одно. Мужчины, а точнее, их интересы, более разнообразны.
– Как бы там ни было, мистер Толлифер мне понравился, а эта девчонка – определенно нет!
– Тебе не обязательно водиться с ней. А что касается его, то я не вижу оснований не относиться к нему с симпатией, если тебе хочется. Не забывай, я хочу, чтобы ты чувствовала себя счастливой в этой поездке, – сказал он и по-дружески улыбнулся ей.
Он украдкой наблюдал за ней час спустя – она сменила платье для дневной прогулки по верхней палубе. В ней явно возродился интерес к себе и к жизни. Он подумал, что это по-настоящему замечательно – как многого можно добиться с другим человеком, если надлежащим образом поразмыслить о чужих слабостях, вкусах и мечтах и понять их.
А не действует ли точно таким же образом Бернис в отношении него? Ее способностей вполне хватит на это. И он бы в таком случае беззлобно восхитился ею, как восхищался сейчас собой.
Глава 22
Немногие остававшиеся дни в пути Толлифер провел, планируя и осуществляя шаги, которые могли бы снискать ему расположение Эйлин. Среди прочего он два раза собирал компанию посидеть за карточным столом, при этом принимал меры, чтобы мисс Гивенс не стала участницей игры. Однако он пригласил одну довольно известную актрису, молодого банкира с Запада, который был отнюдь не прочь познакомиться с женой Каупервуда, и молодую вдову из Буффало, которая была уверена, что улучшает свои связи в обществе, заводя знакомство с любым, кто внешностью и манерами похож на Толлифера, а следовательно, любой, кого она по этой причине считала достойным того.