– Про Лондон? Пока все выглядит многообещающе. Я тебе говорил в Нью-Йорке про эту парочку – Гривса и Хеншоу, говорил, как я им отказал. Так вот меня только что перед моим выходом их отеля застало письмо от них. Они хотят меня видеть, и я назначил им встречу. Что касается более крупных планов, то тут есть группа заинтересованных лиц, и я хочу поговорить с ними. Как только что-то определится, я тебе сообщу. А пока я хочу спрятаться где-нибудь вместе с тобой. Нам нужны небольшие каникулы, прежде чем я влезу во все это. Конечно, есть еще и Эйлин, и пока она путается под ногами… – он помолчал, – …мой план, конечно, состоит в том, чтобы выдавить ее в Париж, а тогда мы могли бы сплавать куда-нибудь на север, на Нордкап, например, или на юг в Средиземноморье. Один из моих агентов сообщает о яхте, которую можно арендовать на лето.
– Яхта! Яхта! – возбужденно воскликнула Бернис и тут же приложила палец к губам. – Нет-нет-нет. Ты нарушаешь мои планы. Я должна уладить дела, которые наметила. Понимаешь…
Но, прежде чем она успела закончить, он заставил ее замолчать, накрыв ее рот своим.
– Ты такой нетерпеливый, – тихо сказала она, – но подожди… – Она подвела его к столу у открытого окна в соседней комнате. – Видите ли, милорд, тут будет пиршество на двоих. Вас приглашает ваша рабыня. Если вы изволите сесть и выпить со мной, блюдя при этом правила приличия, я вам расскажу о себе. Хочешь верь, хочешь не верь, но я решила все проблемы!
– Все-все! – добродушно проговорил Каупервуд. – И так быстро? Ах, если бы и я так умел!
– Хорошо. Почти все, – продолжила она, беря графин с его любимым вином и наливая им обоим. – Понимаешь, тебе это может показаться странным, но я думала. А когда я думаю… – Она замолчала, подняла глаза к потолку. Он выхватил бокал из ее руки и поцеловал ее, на что она и рассчитывала.
– Назад, Цезарь! – дразнящим голосом проговорила она. – Рано еще пить. Ты должен сесть здесь, я сяду здесь. И тогда я расскажу тебе все. Это будет исповедь.
– Озорница! Давай серьезно, Беви.
– Никогда не была серьезнее, – сказала она. – А теперь послушай, Фрэнк! Вот как все было. На борту нашего лайнера было с полдюжины англичан, старых и молодых, и все они красавцы, по крайней мере те из них, с кем я флиртовала.
– Не сомневаюсь, – снисходительно сказал Каупервуд, все еще испытывая некоторые сомнения. – И что?
– Если ты и дальше будешь таким же щедрым, то я тебе скажу, что флиртовала я в твоих интересах и к тому же совершенно невинно, впрочем, ты можешь мне не верить. Например, я узнала о маленьком пригородном местечке на Темзе под названием Бовени, не более чем в тридцати милях от Лондона. Об этом мне поведал привлекательнейший молодой холостяк по имени Артур Тэвисток. Он живет там со своей матерью, леди Тэвисток. Он уверен, она мне понравится. И моей матери он очень понравился. Так что, как ты понимаешь…
– Я понимаю, что мы будем жить в Бовени, твоя мать и я, – чуть ли не саркастически проговорил Каупервуд.
– Именно! – насмешливо сказала Бернис. – И это самое важное – ты и мама, я имею в виду. С этого момента ты должен уделять ей немало внимания. И очень мало мне. Ну разве что как мой опекун, иногда, – сказала она и дернула его за ухо.
– Иными словами, Каупервуд, опекун и друг семьи. – Он сухо улыбнулся.
– Именно, – гнула свое Бернис. – И это не все. Я очень скоро поеду кататься с Артуром на лодке. А еще лучше, – и тут она фыркнула, – он знает плавучий дом, который идеально подойдет мне и матери. И таким образом, лунными вечерами или солнечными днями, когда подойдет время чая, пока моя мать и его мать будут сидеть за вязаньем или гулять в саду, а ты курить и читать, мы с Артуром…
– Да, я знаю, очаровательная совместная жизнь: дом на колесах, любовник, весна, опекун, мать. Что уж и говорить, идеальное лето.
– Лучше и не придумаешь, – настойчиво проговорила Бернис. – Он рассказал, какие там маркизы на окнах, красные и зеленые. И все про своих друзей.
– Тоже красных и зеленых, я полагаю, – вставил Каупервуд.
– Практически да; фланелевые брюки и блейзеры. И все совершенно чинно. Он так маме сказал. Куча друзей, которым он представит меня и мою мать.
– И приглашения на свадьбу?
– Не позднее июня, я тебе обещаю.
– И мне будет позволено передать невесту жениху?
– Почему бы и нет? – ответила Бернис без тени улыбки.
– Господи боже! – Каупервуд громко рассмеялся. – Какое успешное путешествие, должен я сказать!
– Ты еще и десятой доли не выслушал, – бесцеремонно и чуть ли не сварливо продолжала она. – И десятой доли! Есть еще и Мейденхед – я краснею, упоминая об этом…[15]
– Краснеешь? Я возьму это на заметку.
– Я тебе еще не рассказала про полковника Хоксберри королевского чего-то там, – издевательски-насмешливо сказала она. – Какой-то там полк, у него там приятель-офицер, у которого родственник с коттеджем в каком-то парке на берегу Темзы.
– Два коттеджа и два плавучих дома! Или у тебя в глазах двоится?
– Как бы там ни было, взять такой дом в аренду – редкая удача. Он чуть ли не впервые пустует сейчас, этой весной. Просто идеальная мечта. Обычно сдается друзьям. Но для меня и моей матери…
– Мы теперь становимся дочерью полка!
– Ладно, хватит про полковника. Там есть еще и Уилтон Брэйтуэйт Райотсли – произносится Ротисли – с совершенно идеальными усиками, высотой шесть футов и…
– Хватит, Беви! Уже пошли интимные подробности! У меня в голову начинают закрадываться подозрения!
– Не Уилтон! Никогда, клянусь тебе! Полковник – может быть, но не Уилтон. – Она захихикала. – Как бы там ни было, чтобы сделать долгую историю в пять раз длиннее, мне уже известны не только четыре плавучих дома на Темзе, но и еще четыре идеально оснащенных дома в самом эксклюзивном жилом квартале Лондона или поблизости, и все они сдаются на сезон, или на год, или навсегда, если мы решим остаться там навсегда.
– Ну если ты хочешь, дорогая, – вставил Каупервуд. – Но какая же ты маленькая актриска!
– И все они, – продолжила Бернис, игнорируя его восторженное замечание, если я соизволю сообщить мой лондонский адрес – чего я так до сих пор и не сделала – будут показаны мне одним или всеми сразу моими почитателями.
– Браво! Ты прекрасна! – воскликнул Каупервуд.
– Но пока никаких обязательств, никаких договоренностей, – добавила она. – Но мы с мамой согласились посмотреть один из домов на Гросвенор-сквер и один на Беркли-сквер, после чего мы посмотрим, что нам делать дальше.
– А ты не думаешь, что тебе стоит проконсультироваться со своим престарелым опекуном касательно контракта и всяких таких дел.
– Что касается контракта – да, а насчет всяких дел…
– Насчет всяких таких дел – тут я пасую и делаю это с радостью. Я уже надавал достаточно указаний за мою жизнь, и мне будет занятно увидеть, что получится у тебя.
– Как бы то ни было, – продолжала она с довольно шаловливым видом, – я думаю, ты позволишь мне посидеть здесь. – Она уселась ему на колени, потянулась к столу, взяла бокал с вином и принялась целовать кромку. – Видишь, я загадываю в него желание. – Она отпила половину. – А теперь загадай ты, – сказала она, передала бокал ему, смотрела, как выпил остатки. – А теперь ты должен бросить его через мое правое плечо, чтобы больше никто из него не пил. Так поступали даны и норманны. А теперь…
Каупервуд швырнул бокал.
– А теперь поцелуй меня, и все сбудется, – сказала она. – Потому что я ведьма, и я умею делать так, чтобы предсказания сбывались.
– Я готов в это поверить, – сказал Каупервуд полным любви голосом и торжественно поцеловал ее.
После обеда они обсудили их ближайшие планы. Он обнаружил, что Бернис сейчас категорически не хочет уезжать из Англии. Стояла весна, а ей всегда хотелось поездить посмотреть соборы в английских городках – в Кентербери, в Йорке, в Уэльсе. Посетить римские бани в Бате, побывать в Оксфорде и Кембридже, посмотреть старинные замки. Они могли бы отправиться в такую поездку вместе, но, конечно, только после того, как он уладит все дела в связи с его лондонским проектом. Кстати, она хотела бы посмотреть коттеджи, о которых говорила, а потом, когда все это будет улажено, они могут сразу отправиться в совместную поездку.
А теперь он должен посетить ее мать, которая немного расстроена и мрачна в последние дни, опасается за их будущее. И после этого он должен вернуться к ней, и тогда… и тогда…
Каупервуд притянул ее к себе.
– Ну-ну, Минерва! – сказал он. – Может быть, мне и удастся все устроить, как хочешь ты. Не знаю. Но в одном можно не сомневаться: если тут будет слишком много проблем, мы отправимся в кругосветное путешествие. С Эйлин я как-нибудь устрою дела. А если она не согласится, что ж, тогда мы сделаем это, невзирая на ее протесты. Публичный скандал, которым она всегда пугает, можно так или иначе пережить. Я в этом уверен. Так оно всегда и было до сих пор.
Он нежно и с чувством поцеловал ее и отправился поговорить с миссис Картер – он нашел ее у открытого окна за чтением романа Марии Корелли[16]. Она явно оделась и причесалась к его приходу и удостоила его самой оптимистической улыбкой. Тем не менее он почувствовал, что она предается нервным размышлениям об осуществимости и опасности всего того, что делают он и Бернис. Ему даже показалось, что он увидел напряжение и угнетенность в ее глазах. А потому, сделав несколько замечаний о перспективе приятной весны в Англии для всех них, он словно ненароком и в то же время напрямую добавил:
– И я бы на вашем месте не стал ни о чем беспокоиться, Хетти. Мы с Беви абсолютно понимаем друг друга. И я думаю, она понимает и себя. Она блестящая и прекрасная, и я ее люблю. Если что-то пойдет не так, я думаю, мы сумеем с этим сладить. Попробуйте наслаждаться жизнью. Я, вероятно, буду очень занят, а потому не смогу видеться с вами так часто, как хотелось бы, но я буду начеку. И она тоже. Не волнуйтесь.