И, не обращая внимания на ее вопросы и возражения, которые она считала нужным вставлять время от времени, он выложил ей суть дела с максимальными подробностями, но не назвал Бернис по имени. Да, у него была женщина. И его счастливая связь с ней стала самой необходимой и важной вещью в ее жизни. Кроме того, была Эйлин и особенности его лондонских дел. Лорна не должна рассчитывать на то, что их отношения могут продолжаться до бесконечности. То, что было между ними, прекрасно. Оно прекрасно и сейчас. Но…
Несмотря на замечания Лорны, а иногда ее обильные слезы, все происходило так, будто король разговаривает со своей любимой фавориткой, перед тем как бросить ее. Она сидела удрученная, раненая и в немалой степени подавленная и смущенная. Она никак не могла поверить, что едва начавшаяся сказка подошла к концу. И все же, глядя на него, она знала: это конец. Потому что никогда за все их проведенные вместе часы он ни разу не сказал, что не может жить без нее или что это будет длиться без конца. Ничего такого он ей не говорил. И все же она не верила, что с ее красотой и талантом кто-то, познавший ее так близко, даже сам Каупервуд, найдет в себе силы оставить ее. Как ему такое пришло в голову? Фрэнк Каупервуд, ее двоюродный дядя, ее настоящая плоть и кровь и ее любовник!
Но Каупервуд, динамичный, вдумчивый, холодный, палач и любовник одновременно, стоял перед ней и говорил, что, конечно, есть и кровные узы, и поэтому и по причине его настоящей любви к ней окончательное интеллектуальное разделение между ними невозможно. Но физического расставания не избежать.
И оно произошло, вот только еще несколько дней, когда он готовился к отъезду, между ними шли долгие разговоры – она говорила, что он должен и дальше смотреть на нее как на родственницу, она никак не собирается вмешиваться в его жизнь. На это он ответил, что там будет видно. В то же время все его мысли вращались вокруг Бернис. Насколько он ее знал, она, скорее всего, не бросит его, невзирая на Лорну, но, вероятно, будет чувствовать себя менее обязанной ему, а потому лишит его интеллектуальной и эмоциональной поддержки. А тут еще и Стейн маячит на заднем плане. Он не должен задерживаться, потому что Бернис бесспорно не зависит от него. Он должен как можно скорее примириться с нею.
Сделав все необходимые приготовления и никак не раньше, он решил сообщить Эйлин, что они возвращаются в Лондон. И как-то вечером, когда он входил в дом, готовясь к разговору с ней, он у дверей столкнулся с Толлифером. Каупервуд сердечно поздоровался с ним и после двух-трех вопросов о его делах в Нью-Йорке словно невзначай сказал, что они с Эйлин через день-другой возвращаются в Лондон. Эти сведения Толлифер ясно понял как знак ему тоже собираться в дорогу, что он и воспринял с облегчением. Потому что теперь он мог вернуться в Париж и, может быть, к Мэриголд Брейнерд.
Но как легко и мастерски умел этот человек устраивать дела! Он мог иметь в любовницах Лорну в Нью-Йорке, и один господь знает кого еще за границей, и одновременно вместе с Эйлин собираться в Лондон или на континент! И при этом все время сохранять тот безмятежный вид, который Толлифер отметил у него при первой встрече. Тогда как он, Толлифер при известии о грядущих планах должен был отменить все его нынешние договоренности, чтобы этот человек мог и дальше с комфортом и приятностями идти по жизни!
Глава 47
Тем временем Бернис в течение четырех дней в конце сентября упивалась живописными и историческими видами Трегазаля. Стейн решил, что среди его гостей должны быть также веселая и занятная пара, жившая в соседнем имении, некто мистер и миссис Роберт Уэйлер, а еще Уоррен Шарплесс, процветающий владелец одного из самых крупных рыболовных предприятий в районе, который давно уже перешел из класса торговцев в класс джентльменов. Эти трое и были призваны развлекать миссис Картер.
И Стейн, в соответствии со своей натурой, произвел на Бернис впечатление человека, явно склонного устраивать развлечения в том немалом масштабе, какой позволяли его значительные финансовые возможности. Иными словами, он умел играть. В Трегазале на громадном плато вересковой пустоши, которая где-то граничила с лесом, где-то – со сланцевыми возвышенностями, где-то – с западной береговой полосой, Стейн с энтузиазмом рассказывал о том, чтó в его графстве есть достойного внимания. Он показывал Бернис (с которой старался как можно чаще бывать наедине) круги и линии, выложенные камнем в некоторых местах, – религиозные символы друидской или какой-то еще более ранней религии, придававшие его владениям таинственную и явно доисторическую атмосферу. Еще он рассказывал ей о медных и оловянных рудниках, относящихся к временам до римского владычества, об огромных рыболовных флотах, отправляющихся в море из Маунтс-Бей, Сент-Айвса и Пензанса, о старых и примитивных, говорящих на почти забытых теперь языках обитателях деревень вдали от побережья, часть которых расположена на его земле. А с вершины горы на плато Трегазаля можно увидеть как Английский канал, так и канал Святого Георга[31].
Бернис, конечно, заметила, что Стейн гордится этой необычной землей почти так же, как и сооружениями на ней. Он здесь чувствовал себя хозяином, каким он и был – признанным и уважаемым всеми. Она подумала, что, может быть, сейчас в нем начинается процесс отрезвления, который вернет его навсегда в эти края. Для нее же эти виды не были столь соблазнительны. Они казались ей мрачноватыми и примитивными, хотя она и восхищалась представлением. «Трегазаль-Холл» – длинный, серый, угрюмый, по ее оценке, если в нем что и было, так это в высшей степени живописный интерьер. Здесь были яркие занавеси и ковры, старинная французская мебель, французские и английские картины, современное освещение и водопровод. Еще на нее произвела впечатление, чуть ли не сразила наповал библиотека, собранная предыдущими графами за период в полтора века и являвшая собой собрание библиофильских драгоценностей.
На протяжении всего этого визита, который включал и день плавания на яхте, день купания и трапезничания на природе под скалами, Бернис не уставала поражаться некой грубой простотой, которая странным образом контрастировала с любовью Стейна к комфорту и материальному совершенству. Он был силен, что и продемонстрировал, подтянувшись с полдюжины раз на ветке дерева. А еще он показал себя отличным пловцом. Он отваживался заплывать далеко в волны и буруны, а Бернис могла только созерцать это с сомнением и удивлением. Он постоянно спрашивал ее мнение обо всем том, что нравилось ему, и радовался, когда в ее ответах слышался хоть какой-то намек на согласие с ним. А еще он постоянно придумывал что-нибудь такое, что они могли бы делать совместно то ли в отдаленном, то ли в не очень отдаленном будущем.
Но каким бы обаятельным, каким бы занятным он ни был в это время по контрасту с Каупервудом и его неверностью, она после долгих размышлений все же решила, что ему не хватает бешеной энергии Каупервуда. Нимб великих дел и могущества не сиял над его головой. Он скорее был тихим претендентом на высокое место без чарующих фанфар и шума, которые, казалось, всегда сопровождали великих во времена творения, требовавшего напора и страсти. И в этом смысле Бернис все еще находилась и всегда будет находиться во власти Каупервуда. Пусть он отсутствовал, пусть он был очарован другой женщиной, пусть расстояние заволокло туманом ее, Бернис, личность, он по-прежнему занимал ее мысли даже в то самое время, когда она чувствовала на себе обаяние менее напористой и более мягкой личности Стейна. Потому что разве можно было исключать вариант, при котором ей придется преодолеть чары Каупервуда и посвятить себя исчерпывающему социальному очищению посредством пленения Стейна или кого-то ему подобного? Она не могла отрицать своего желания иметь хоть какую-то гарантию безопасности. Она размышляла над тем, что может сделать с ней Эйлин, если обнаружит, что она в Англии и к тому же с Каупервудом. А может быть, она уже и знает. Бернис почти не сомневалась, что именно Эйлин прислала ей газетные вырезки из «Городских новостей». И еще прошлая жизнь ее матери – разве это не может всплыть в один прекрасный момент? И в то же время она не сомневалась в том, что Стейн проникся к ней чувством. Может быть, если бы удалось скрыть кое-что из ее прошлой жизни, он бы женился на ней. А может быть, даже если бы он и знал все, он отыскал бы способ помочь ей избежать огласки того, что помешало бы их совместному счастью.
Они возвращались рано утром в Трегазаль после верховой прогулки, после скачки по принадлежащим ему унылым акрам, и она размышляла о том, насколько прочно он на самом деле встроен в традиции своего класса, будет ли он готов пойти на жертвы ради того, чтобы сохранить ту единственную, кого он любит по-настоящему?
Глава 48
Лондон. Обычная шумиха, сопутствующая возвращению мистера и миссис Каупервуд. Бернис, получившая немало телеграмм от Каупервуда, знает о его приезде и о том, что главный его интерес – мир и любовь между ним и ею.
И Стейн, весьма довольный тем, что за время отсутствия Каупервуда он добился некоторого прогресса не только с продвижением планов подземки, но и с подопечной Каупервуда. Говоря по правде, Стейн был наполовину влюблен. После посещения Бернис Трегазаля он несколько раз заезжал в Бухту Приора. И надежда, возникшая на почве его страсти, укрепляла мысль о том, что он должен добиваться своей цели. Он мог победить. Бернис могла полюбить его и согласиться стать его женой. Каупервуд не должен противиться такому развитию событий. Это только укрепит их деловой союз. Ему, конечно, нужно побольше разузнать о Бернис и ее истинных отношениях с Каупервудом. Он еще не дал себе труда заняться этим вопросом. Но даже если он узнает, что ее прошлое не так идеально, как могло бы быть, Бернис все равно оставалась самой очаровательной из женщин, каких он встречал. Она явно не пыталась завлечь его, напротив, именно он ее преследовал.