– Ну касательно последнего все будет зависеть от времени и обстоятельств, – сказал Стейн. – В любом случае это было полезно.
– Я буду рад служить вам обоим по мере моих сил и способностей, – сказал Джонсон.
Все трое чувствовали некоторую аффектированность, проникшую в эти взаимные филиппики, но Стейн быстро снял напряженность, предложив на прощанье выпить по бокалу старого коньяка, целый ящик которого он без предупреждения отправил в номер Каупервуда в отеле «Сесил».
Глава 51
Одним из мучительных обстоятельств дальнейших переговоров Каупервуда на этом этапе была стоявшая перед ним необходимость использовать в качестве помощников англичан, а не американцев, о чем бы ни шел разговор. Де Сота Сиппенс пал первой жертвой. И это чуть не разбило сердце Де Соты, потому что он уже попривык к Лондону. Он собирался блистать здесь, присоединившись к своему неизменно успешному шефу. Более того, он горел желанием изощрить свой ум и свои ресурсы в противостоянии с этими самоуверенными и чуть ли не снисходительными англичанами, которые ни бельмеса не понимают в транспортном бизнесе. Но чтобы смягчить удар, Каупервуд поставил Сиппенса ответственным за его чикагские финансовые дела.
У Каупервуда было несколько излюбленных методов добывания денег, и один из них состоял в использовании холдинговой компании, основной организации, собиравшей достаточно средств для приобретения тех компаний, которыми он хотел управлять, и в то же время обеспечивавшей его достаточным количеством акций для такого управления. В данном случае была учреждена его компания «Путевое оборудование и строительство» с марионетками-директорами и марионеткой-председателем. И все, кто присоединился к нему, должны были фактически владеть учредительскими акциями этой компании. Джонсону, исполнявшему функции солиситора и советника, было положено жалованье в три тысячи фунтов в год. После чего в частном соглашении, составленном Джонсоном – но очень внимательно прочитанном юристами Каупервуда – и подписанном Джонсоном, Стейном и Каупервудом, обусловливалось, что с момента вступления в силу этого соглашения различные акции линий «Дистрикт» и «Метрополитен», либо уже находящиеся во владении, либо те, что будут приобретены впоследствии, при всяком официальном голосовании голосуют консолидированно по всем вопросам, касающимся реорганизации и продажи линий «Дистрикт» и «Метрополитен» новой компании, которая будет учреждена позднее. И в этой новой компании они должны были получить по три акции за каждую акцию старой компании.
И теперь перед Джонсоном стояла воистину неподъемная задача отыскивать и приобретать разбросанные здесь и там пакеты акций «Дистрикт» и «Метрополитен», каковые акции общей стоимостью пятьсот тысяч фунтов стерлингов он должен был приобрести под разными именами. Кроме того, ему было поручено сеять среди старых директоров сведения о планах Каупервуда и энтузиазм в связи с этими планами. Что же касается Стейна, то он должен был приобрести как можно больше акций этих старых компаний с целью голосовать ими консолидированно с Каупервудом в его новом предприятии, и там, где это было возможно, он тоже должен был использовать свое личное влияние для воздействия на всех, кого он знал.
Вследствие этой активности на Каупервуда сошла настоящая лавина инвесторов. И множество американских и английских финансистов, понимая важность той собственности, которую он прибирает к рукам, теперь тоже стали пытаться обзавестись концессиями, приобретать которые к этому времени стало очень нелегко. Одним из заинтересовавшихся лиц был не кто иной, как Стэнфорд Дрейк, тоже американский финансист, который подал в Парламент заявление на концессии для тех линий, которые, если их построить, на большой протяженности дублировали бы линии Каупервуда и, таким образом, практически поделили бы доходы от районов, обслуживаемых этими линиями.
Это сильно обеспокоило Каупервуда, поскольку остановить мистера Дрейка нужно было так, чтобы английская оппозиция не ополчилась против них обоих, так как англичане возражали против прихода в эту область американского капитала, будь то капитал мистера Дрейка или мистера Каупервуда. Как следствие, были начаты обычные для таких случаев юридические баталии. Каждый указывал на предполагаемые дефекты в системе другого, и каждый минимизировал положительные стороны того, что пытался создать конкурент.
Каупервуд со своей стороны указывал, что линия Дрейка будет частично проходить по довольно густонаселенному жилому району, но помимо этого десять ее миль будут проходить по пустынным полям, прежде чем выйдут на территорию, которая сможет приносить доход. Еще он указывал на то, что линия Дрейка предполагается одноколейной, то есть в туннеле будет всего одна колея, тогда как его система на всем протяжении будет двухколейной. Дрейк же, отстаивая свои интересы, утверждал, что линии Каупервуда пройдут под набережной Темзы, тогда как его дороги будут проложены под Стрендом и другими деловыми улицами, что линии Каупервуда удалены от мест работы, тогда как его линии будут доставлять людей прямо к месту работы. На это Каупервуд отвечал, что параллельные линии только принесут убытки друг другу, так как понимал, что если команда Дрейка получит концессии на свою систему, то, как бы эта система ни развивалась, это нанесет значительный ущерб его линиям. Он, конечно, не говорил об этом в то время открыто, вместо этого он заявил, что не понимает, зачем торговой фирме Дрейка понадобилось это предприятие. И чтобы максимально смягчить противостояние, он заявил, что, по его убеждению, за эту ошибку ответственность несет не мистер Дрейк, а лондонская ветвь его бизнеса. Далее он заявил, что мистер Дрейк – великий человек, и он, Каупервуд, считает, что если ему открыть глаза на эту ситуацию, то мистер Дрейк не станет вкладывать деньги в эту затею.
Но несмотря на эти любезные слова, юристы мистера Дрейка подали в Парламент заявление на концессию для запланированной им прокладки линий, и мистер Каупервуд подал такое же заявление на свои предполагаемые линии. Парламент в конечном счете отложил рассмотрение обеих заявок до следующего ноября, не отдав предпочтения ни одной из них, и эта отсрочка была в некотором роде победой Каупервуда, потому что он намного опережал Дрейка в развитии собственной общей системы. Что говорить, он даже заявлял, что не любит заниматься проектами, если у них нет каких-либо конкурентов, а поскольку в любви и войне нет никаких запретов, он был готов отстаивать свои интересы до последней капли крови.
Но интересы Стэнфорда Дрейка выросли до необходимости реального сражения с Каупервудом. Имея в своем распоряжении огромные резервы, он предложил Каупервуду пять миллионов долларов за раздел принадлежащей Каупервуду станции «Пикадилли-Серкус» и явно необходимой Дрейку для его системы. В то же время он предложил Каупервуду два с половиной миллиона долларов за то, чтобы тот отозвал армию своих юристов, которые в это время готовились принести возражения на заявку Дрейка в Парламент с просьбой разрешить ему строить предполагаемую линию. Каупервуд, конечно, предложения Дрейка отмел.
В то же время существовала «Объединенная лондонская компания», планировавшая построить линию от Гайд-Парк-корнер до Шефердс-Буш, о которой уже были проведены предварительные переговоры. Представители этой компании пришли к Дрейку и предложили соединить свою линию и линию Дрейка и запросили у города концессию на это. А еще они попросили Дрейка управлять объединенной системой, как единым целым, когда она будет завершена. Дрейк отказался. Тогда они попросили его согласия на то, чтобы они управляли своей частью. Дрейк снова отказался. После чего они предложили свою часть Каупервуду, хотя пока еще и не имели на нее концессии. Каупервуд посоветовал им обратиться в «Спейер энд компани», финансовый концерн, который действовал не только в Англии и Америке, но и во всей Европе. Эта фирма, исследовав вопрос и увидев, что они, давая возможность выиграть Каупервуду, выигрывают и сами, решили выкупить все существующие права, которыми владела данная компания, после чего начали скупать все ее акции. Затем их советник, который в это время решал в Парламенте другие вопросы, обратился в Парламентский комитет по подземному транспорту и отозвал свою заявку на концессию. Поскольку Дрейк запрашивал всего одну полную концессию на год, то эти действия обесценили его запрос. Тогда Дрейк сделал запрос на концессию, дублировавший запрос, отозванный «Спейер энд компани». Но в первоначальном его запросе не содержалось такого пункта и Комитет его не рассматривал, а потому юристы Каупервуда потребовали, чтобы Комитет отказал Дрейку. Так и случилось.
Драматическое завершение этой борьбы между двумя выдающимися финансистами освещалось в английской и американской прессе, и Лондонский городской совет, предпочитавший систему объединенной сети, которая сделает удобным сообщение по всему Лондону, поздравил с победой Каупервуда, назвав его человеком широких взглядов во благо общества, заслуживающих самого благоприятного приема повсюду.
Каупервуд воспользовался этой оценкой и стал выставлять напоказ те общественные блага, которые станут следствием его громадного предприятия. Его система, объявил он, будет перевозить до двухсот миллионов человек в год, будет иметь вагоны одного класса, одинаковую для всех плату в пять центов, будет взаимосвязанной, то есть обеспечит пассажиру возможность добраться до любой из существующих станций, не выходя из подземки, будет сочетать в себе быстроту, доступность и высокую частоту движения поездов.
Лично Каупервуд к этому времени добился таких громадных успехов, что мог позволить себе заняться и другими делами, а не только покупкой акций и сбором прибылей. Например, он чисто в репутационных целях приобрел за семьдесят восемь тысяч долларов картину Тернера «Ракеты и голубые огни»[33] и повесил ее у себя в кабинете.